Связь с Дьяволом | 18+ | ✔️ [Связь Мафии #1]

— Бьянка.

Я стояла над тестами, лежавшими на раковине. На следующий день мне не стало лучше, поэтому я решила позвонить маме, которая могла бы купить и привезти мне тесты. Мне повезло, что Витторио не было дома, и я могла спокойно узнать ответ на вопрос о своей беременности.

За дверью в комнате меня ожидала мама, поэтому мне стоило скорее решиться сделать этот несчастный тест.

— Мама, — позвала я ее, когда сделала то, что нужно.

Она молча зашла в ванную и взглянула на тесты.

— Нужно немного подождать, — робко произнесла она.

Я нервно кивнула. Страх, что Витторио не примет мою беременность, полностью охватил меня. Я боялась, что он не сможет смириться с этим, и я потеряю его. Это было бы самым болезненным, но я надеялась, что он поймет, поддержит меня и разделит это счастье со мной.

Я вспомнила слова Витторио о любви в мире мафии. Он говорил, что в нем нет места любви даже к собственным детям. При этом у меня возникла дрожь. Что, если Витторио не сможет принять это? Что, если он не сможет полюбить этого ребенка, своего ребенка? Вдруг Витторио придерживался принципов отца и так же, как и он, относился к своему будущему ребенку?

Я не знала, и эта неизвестность пугала, заставляя затаиться.

Я увидела две полоски на тесте на беременность и с надеждой посмотрела на маму. Она тоже была удивлена, но через мгновение ее лицо озарила улыбка, и я почувствовала облегчение. Я знала, что мама будет рада за меня и поддержит в этой ситуации.

— Как ты собираешься сообщить об этом Витторио? — спросила она, не отрывая глаз от тестов, словно все еще пытаясь убедиться, что я была беременна.

— Мне нужно сходить к врачу, чтобы узнать точно, — ответила я. Моя рука инстинктивно легла на еще плоский живот, где уже рос наш с Витторио ребенок.

Он был нашим, моим и Витторио. Витторио должен будет это принять. Он не похож на своего отца и полюбит нашего будущего малыша. Я улыбнулась, представляя, каким мог бы быть наш ребенок. Это было лучше, чем я могла себе представить.

                                        ***

На следующий день мама записала меня на прием и даже поехала со мной. До этого мне пришлось долго убеждать Луиджи не звонить Витторио и не спрашивать у него разрешения на то, чтобы я могла покинуть пентхаус и поехать в больницу.

Врач сообщил, что срок моей беременности составляет пять недель, дал мне несколько рекомендаций и сказал, что будет рад видеть меня на следующих приемах.

Вечером Витторио устроил для нас ужин, заказав мои уже полюбившиеся традиционные итальянские блюда. Однако сейчас мне совсем не хотелось есть. Я все еще чувствовала себя неважно, а напряжение между мной и Витторио было очень ощутимо.

Он старался не смотреть на меня без необходимости, а я избегала его взгляда, боясь, что он сразу поймет, насколько я встревожена и напугана тем, что он может раскрыть мою тайну.

— Зачем ты сегодня ездила к врачу? — спросил Витторио, сделав глоток вина.

Я повторяла себе: «Нужно рассказать». Искала в себе силы, чтобы сделать это.

Я внимательно посмотрела на Витторио, пытаясь понять, в подходящем ли он настроении, чтобы выслушать меня. Его холодные глаза смотрели на меня, но он не услышал ответа. Его темные глаза сузились, словно он пытался понять, что меня беспокоит.

— Маме нужно было к врачу, — быстро ответила я первое, что пришло в голову, и уткнулась в тарелку с ризотто, к которому до сих пор не притронулась. (Ризо́тто — блюдо из риса, с мягким, сливочным вкусом.)

— Что с ней? — спросил он без особого интереса.

— В последнее время она часто жалуется на головные боли. Мы решили обратиться к врачу, — соврала я.

— И что?

— Что? — испуганно спросила я, поднимая взгляд на Витторио. Я боялась увидеть на его лице недоверие.

Он удивленно посмотрел на меня, и его темная бровь приподнялась.

— С ней все хорошо, — сказала я, стараясь говорить убедительно, но мое сердце бешено колотилось от переживаний.

Витторио больше ничего не спрашивал и молчал, и я была этому даже рада. Мне было очень тяжело врать о своей беременности. Я не была готова увидеть его реакцию, даже если она была бы положительной.

Я просила Витторио быть со мной честным и ничего не скрывать от меня. Но сейчас я сама так поступаю. Я скрываю от него то, что не должна была, и это ранит меня в самое сердце. Страх всегда был моим спутником, и он же меня губит. Рано или поздно я не смогу больше скрывать свою беременность от Витторио. Может быть, к тому времени я наберусь сил, чтобы рассказать ему об этом. А может быть, уже будет поздно.

Я медленно отодвинулась от кухонного островка, за которым мы сидели. При этом ножки стула противно скрипнули по полу.

— Сегодня я очень устала и сильно переживала. Поэтому я пойду спать, — объяснила я Витторио, почему мне нужно уйти.

Он ничего не сказал, и я поспешила наверх, чтобы скорее оказаться в комнате, в темноте которой я могла бы скрыть свой страх, тревожность и... беременность.

— Витторио.

Весь ужин в глазах Бьянки я видел волнение и странный конфликт. Бледные губы и полуприкрытые от усталости веки говорили о ее плохом самочувствии, поэтому я не стал останавливать ее, когда она решила так скоро покончить с ужином.

Как будто предчувствуя это, мой телефон в кармане брюк завибрировал, как только Бьянка скрылась в комнате наверху. Я слегка удивился, увидев на экране имя Беатрис. Я невольно поморщился от неприязни, пытаясь предугадать, чего она хочет от меня.

— Беатрис? — тихо и быстро спросил я, когда ответил на звонок, уже желая поскорее покончить с ним.

— Витторио, я так рада, что ты сразу ответил, — слащаво протянула она.

— Что ты хотела?

— Мне нужно поговорить с тобой лично, — произнесла она умоляющим тоном. — Витторио, это касается дел Диаволы, — добавила она, и меня на мгновение охватил интерес. Однако я понимал, что она не может быть в курсе дел, происходящих в Семье. Если только, конечно, по какой-то невероятной случайности она не узнала, что ее муж — предатель.

— Ты не можешь сообщить мне об этом по телефону?

— Нет, — ответила она с наигранным дрожащим голосом.

Она пыталась давить на жалость, хотя прекрасно понимала, что я не поведусь на это. И все же я решил встретиться с ней, чтобы раз и навсегда оборвать последние связи между нами.

— Луиджи подъедет к черному входу, — сказал я и завершил звонок.

Отправившись в кабинет, который находился этажом ниже, я написал сообщение Луиджи и ждал, пока он доставит ко мне Беатрис, так чтобы об этом никто не узнал.

Лифт издал сигнал, и двери открылись. В кабинет вошла Беатрис. Она была так тщательно накрашена и одета, словно собиралась на подиум. Натянув фальшивую улыбку, она села напротив меня в кожаное черное кресло. Как обычно, она слегка выгнулась, показывая из-под блузки свои сделанные сиськи. Меня никогда не привлекала ее сделанная грудь, но она все еще пыталась соблазнить меня таким образом.

— У нас мало времени, Беатрис. Я тебя слушаю, — как можно более официально и холодно ответил я, давая понять, что готов обсуждать только рабочие вопросы.

— Витторио, ты же понимаешь, что это было ошибкой? — спросила она с притворной невинностью.

— О чем ты, Беатрис? — скучающе спросил я.

— Было ошибкой бросить меня, — воскликнула она и ударила ладонью по дубовому столу. Ее маска соблазнительной суки дала трещину.

Я насторожился. Мы с Беатрис не были близки, и она не могла позволить себе повысить на меня голос.

— Ты обменял меня на эту грязную паскуду, — пискляво и отчаяннее крикнула она.

Я с силой стиснул зубы, чтобы не наговорить Беатрис всего, что я о ней думаю. Мои руки сжали подлокотники кресла, и, оттолкнувшись от них, я встал. Я прекрасно понял, кого имеет в виду Беатрис, и это мне очень не понравилось. Единственное, что сейчас меня сдерживало от того, чтобы не убить Беатрис своими руками, — это ее отец, младший босс и муж. Хотя я мог бы убить ее, и никто бы никогда не подумал на меня. Луиджи бы легко избавился от трупа или подстроил самоубийство. Но я не был таким. Я бы не стал убивать женщину, но она должна будет ответить за свои слова.

Я обошел стол и встал рядом с ней. Она продолжала сидеть в кресле, ее грудь быстро вздымалась. Когда я оказался рядом и посмотрел ей в глаза, я увидел в них страх. Беатрис никогда раньше не испытывала страха передо мной, и именно поэтому она мне нравилась. Я мог трахать ее как хотел. Но это было в прошлом.

— Тебе не стоило так говорить о моей женщине и тем более повышать на меня голос, — спокойно сказал я. Мое спокойствие пугало людей, они считали это плохим знаком и были правы.

Я схватил Беатрис за запястье и резким движением поднял рукав ее блузки, полностью оголив руку. Она ахнула от неожиданности, но сопротивляться не стала. Мне открылся прекрасный вид на ее руку, на которой красовались синяки. Я знал, что муж бил ее по приказу ее отца. Когда тот узнал, что его дочь спит со мной до брака, он пришел в бешенство и выдал ее замуж. В то время мой отец был доном, и он с радостью позволил им как следует наказать ее. Я бы не допустил такого, но ничего поделать не смог. Сейчас же меня это больше не волновало.

— Я понимаю, чего ты добиваешься, Беатрис, — гневно произнес я ей в лицо. — Но тебе пора смириться с тем, что у тебя уже есть муж, и ты принадлежишь только ему.

— Я ненавижу его, Витторио, — истерично выкрикнула она, и ее глаза наполнились слезами. — Ты видишь, что он делает со мной?

— Станет еще хуже, если ты не остановишь свои игры. Я могу сделать так, чтобы твоя жизнь стала настоящим адом. — Она закрыла глаза и снова пыталась натянуть маску высокомерной стервы.

— Я видела, какой ты с ней, Витторио. Тебе вскружила голову ее киска? — спросила она спокойно, уже не обращая внимания на слезы, которые текли по ее щекам. При этом она с презрением посмотрела на меня.

Я отпустил ее руку, и она быстро натянула рукав обратно, пряча следы побоев. Я выровнялся и снова осмотрел ее сверху вниз.

— Я никому не позволю оскорблять честь Бьянки. Я просто защищаю ее и забочусь о ней, — честно признался я в надежде, что Беатрис наконец поймет, что она давно меня потеряла.

— Не говори мне о заботе Витторио, — она ткнула пальцем мне в грудь и почти с отвращением посмотрела на меня. Я даже был рад этой реакции, надеясь, что она будет смотреть на меня так всегда и перестанет раздевать меня своим взглядом. — Ты жестокий убийца и босс мафии, ты не можешь даже думать о заботе, — она начала истерично смеяться, будто была не в себе. Теперь я с отвращением смотрел на нее, потому что понимал, что она права.

Только сейчас я осознано принял то, что хочу заботиться о Бьянки и защищать ее. Хочу, чтобы она была рядом. Всегда рядом со мной. Мне не стоило делать этого, от меня ожидают жестокости, силы и власти. Эти чувства будут мешать и делать меня слабым, как всегда повторял отец. Но эти чувства — единственное, что я не в силах был контролировать.

— Я собственник Беатрис, и ты это знаешь. Я просто держу ее рядом для собственных целей. — Беатрис не нужно было знать все. Никому не нужно было.

— Ты делаешь вид, что используешь ее, как меня однажды. Но будь готов к тому, что она, как и я, может полюбить тебя, или на такой случай ты избавишься от нее так же, как и от меня, — едко сказала Беатрис.

— Бьянка не любит меня и никогда не полюбит. Она знает, какой я на самом деле, и боится меня. Она не такая, как ты, Беатрис, — снисходительно ответил я. — Луиджи отвезет тебя домой, — сказал я и вернулся в свое кресло.

Беатрис ушла, а я провел всю ночь в своем кабинете, не находя себе места, со стаканом виски в руках. Слова Беатрис не давали мне покоя, они застряли у меня в голове. Я часто замечал страх в глазах Бьянки, когда она даже не понимала, что боится меня. О какой любви могла идти речь? Ангел не мог полюбить Дьявола, а Дьявол не мог полюбить Ангела. Но все это были лишь слова. Бьянка не любит меня. Меня было не за что любить. Я сам превратил себя в такого человека.

Но Бьянка была другой. Рядом со мной она была словно ангелом. Самым невинным и любящим созданием, ее было нельзя не любить. Чувства, которые умерли во мне очень давно, стали возрождаться. Она разжигала во мне огонь, который был сильнее меня в тысячи раз, и я был неспособен идти против него. Бьянка даже не представляет, что делает со мной. Она стала частью моей жизни и самого меня, я был зависим от нее и не смог бы без ее тепла. Она стала чем-то большим для меня, и я боялся того, чем это может обернуться дальше. В первую очередь для самой Бьянки.

Она не знала всей правды и не узнает, пока я не расскажу ей. Но не откажется ли она от меня, когда узнает горькую правду о смерти своего отца, которая может добить ее? Возможно, раньше бы меня это не волновало, но я знал, что, если она захочет уйти, я отпущу. Я умру, если сделаю это, но, если того захочет она, я сделаю это ради нее. И что бы я ни делал, я делаю это ради нее, чтобы защитить и уберечь, даже если придется защищать от самого себя. Возможно, теперь именно Бьянка была основным смыслом моей жизни, но как я вообще мог заслужить такую девушку, как она?

— Бьянка.

Следующие дни были бесконечно мучительны. Меня не покидал токсикоз, а Витторио, казалось, отдалялся от меня. Еще недавно мне казалось, что он стал ближе и доверился мне, но сейчас все возвращалось на круги своя.

Может быть, Витторио чувствовал во мне какие-то изменения из-за беременности, хотя это было глупо. Но скрывать от него свое положение было еще более неразумно. Рано или поздно он все равно узнает, и тогда ситуация вряд ли улучшится.

Понимая, что я скрываю от него такую важную информацию, мне сложно вести себя как обычно рядом с ним. Это кажется неправильным, очень неправильным, и я чувствую себя последней предательницей.

Сегодня я решила навестить Ри. Мне хотелось увидеть ее своими глазами и убедиться, что она в порядке, как она постоянно уверяла меня по телефону. Возможно, встреча с ней поможет мне на время забыть о своих проблемах.

— Я заеду за тобой через три часа, — бесстрастно сказал Витторио, припарковав машину у дома Ри и Маурицио. От его пугающей холодности по моему телу пробежала дрожь.

— У тебя серьезные проблемы с Диаволой? — нерешительно спросила я, желая наконец понять причину поведения Витторио.

— Дело не в этом, — отрезал он.

— Так в чем же дело? — спросила я, тяжело вздохнув, готовясь услышать что-то неприятное.

— Возможно, во мне и тебе, — тихо и задумчиво ответил он, глядя в окно.

Он не смотрел на меня так, как раньше. А мне так хотелось увидеть его взгляд, наполненный чем-то необычным и пока еще непонятным для меня. Но я видела лишь пугающую темноту и холод в его карих глазах. Я была в отчаянии. Что же мне нужно было сделать, чтобы все изменилось к лучшему?

— Почему ты так говоришь? — спросила я, стараясь говорить увереннее в надежде, что он начнет воспринимать меня серьезнее.

Раньше он был с Беатрис, а она была уверенной и притягательной. Но я не такая. Возможно, я слишком скучная для Витторио. И зачем я вообще думаю о Беатрис, когда для наших отношений и для него она не имеет значения?

Теперь, когда я беременна от Витторио, между нами появилось что-то большее, чем огромная черная дыра, образовавшаяся в наших отношениях.

— В тебе что-то изменилось, Бьянка, и я не могу понять, что. — Я на мгновение задержала дыхание.
Не сейчас. Я не была готова пока признаться Витторио. Мысли в голове перемешались, а сердце бешено забилось. Если продолжим это, узнаем то, чего пока не должны знать.

— Витторио.

Я повернулся к Бьянке, чтобы оценить ее реакцию на мой ответ, но вместо этого встретил ее сладкие на вкус, как ваниль, губы. Они были все такими же. Это в ней не изменилось, хоть в последнее время и стали странно бледными.

Мы целовались редко, только во время секса, поэтому сейчас этот поцелуй ощущался для меня чем-то непривычным и до боли приятным. Это мгновение было глотком свежего воздуха, проникновением светлых лучей Бьянки в мой темный, пугающий мир.

Я бы никогда не мог подумать, что поцелуи могут ощущаться именно так. Моя ладонь легла на ее покрасневшую от смущения щеку, казалось, она всегда будет смущаться близости со мной, но это было чем-то необычным и тем, что мне так нравилось в ней.

Я принял решения отстраниться от нее, понять свои чувства и предостеречь ее от возможной любви, хотя я сомневался, что такое могло случиться, но слова Беатрис все еще пытали мой разум. Но теперь я проигрывал в своей же бессмысленной игре.

Я углубил поцелуй, и Бьянка вяло ответила на него. Казалось, что она желает ответить чем-то большим, снова ощутить ту страсть между нами, но была не в силах, и я точно знал, что с ней что-то не так. Теперь я был обеспокоен еще больше.

Мы оба хотели большего, но перед нами встала невидимая преграда. Дело точно было во мне. Мой секрет стал той самой преградой. Я обещал быть честным, возможно, мне и стоило, чтобы нам обоим стало легче, а станет ли вообще?

В итоге мы тяжело отстранились друг от друга. Бьянка провела пальцами по распухшим и слегка покусанным мной губам. Ее взгляд поднялся на мое лицо, и она бегло пробежалась по нему, пытаясь найти какие-то неизвестные мне изменения в нем и понять их, но мой взгляд оставался таким же холодным, а маска, которую я надевал, все серьезнее и непроницаемее. Она быстро опустила глаза и смотрела куда угодно, но только не на меня.

Я, в свою очередь, искал в ее глазах возможный страх, но не нашел. Это обрадовало меня и одновременно насторожило. Я боялся увидеть что-то похожее на чувства, которые сам пытался игнорировать в себе.

— Я пойду, — быстро проговорила она и поспешно вышла из машины.

                                       ***

Доставив Бьянку, я на скорости летел по улицам Сицилии, пытаясь выпустить пар. Когда мне нужно было заглушить гнев, я убивал или трахал Беатрис. Сейчас сделать первое я не мог, а возвращаться ко второму не желал. Какая же хрень! Я со всей силы ударил по рулю, казалось, вот-вот и я совершу первое.

Я прибыл к возвышающемуся зданию моей компании, которая прикрывала дела, которыми мы на самом деле занимались.

Быстро зайдя в лифт, я поднялся на этаж, где находился мой кабинет. Лоренцо собрал всех важных членов семьи, чтобы снова обсудить дальнейшие действия, но последнее решающее слово было за мной.

Эти люди были выдрессированы слушаться меня и выполнять приказы. Они уважали и боялись одновременно. Это то, что было нужно. Ничего другого, ни заботы, ни любви. Ничего, кроме страха, крови и боли. Я был олицетворением этого, поэтому они прозвали меня Витторио Дьявол Барбаросса.

Все расположились на своих местах и ждали, когда начнет Лоренцо. Как мой консильери, он должен был оповестить нас о проблемах, которые нужно решить.

— Русские активно пробираются на наши территории, нападают на клубы, склады и заводы. Они не намерены остановиться на этом, но наших сил может не хватить. Они ищут союзников в латиноамериканцах и крупнейших уличных бандах. Они усиливают свои силы, и мы должны поступить так же, — сказал Лоренцо.

— То есть? — спросил Эннио. Он был моим кузеном и являлся самым молодым младшим боссом.

— Я хочу сказать о Нью-йоркской мафии или, например, мафии Лас-Вегаса, — Лоренцо перевел взгляд с Эннио на меня, ожидая моего ответа.

Я был в кабинете, а мои мысли в моменте поцелуя с Бьянкой. Это закончится плохо. Мне нужно было думать о Диаволе.

— Нет, — отрицательно покачав головой, я постарался вернуться в момент. — Отец хорошо насолил синдикату Нью-Йорка и Лас-Вегаса в свое время. Чтобы мы им ни предлагали, они не захотят союза и не окажут надлежащую помощь.

Я не привык просить помощи и делать этого не собирался. Пока я являюсь доном Диаволы, никто не посмеет уничтожить то, что так долго рождалось и росло.
Главное — сосредоточиться на делах. Только на делах. Но это было сложно, когда все мои мысли заполняла Бьянка.