Докон

Дым с копотью, зловеще возвысившись над зелёными кронами деревьев, образовали чёрные ядовитые облака.

Истошные крики раненных и стоны полумёртвых жертв бойни на лесной дороге разносились эхом по глуши. Поднимаясь на дыбы, испуганные лошади громко ржали. Хищные птицы, слетевшиеся со всего леса на запах сладкой крови и тлеющего мяса, с нетерпением ожидали своего часа; они кружили в дымном небе над телами, надеясь полакомиться «смертью».

Довольные лица и отвратительный смех разбойников, в совокупности с их бесчинством, наводил ужас на страдающих, ни в чём не повинных путников, которым не повезло угодить в их ловушку.

В руках грозного мужчины, с перекошенным от ненависти лицом, блеснул увесистый топор, который тот устрашающе взметнул вверх над головой своей очередной жертвы. Испуганные, но без слёз глаза совсем юного мальчишки-демона расширились в предчувствии быстро приближающейся смерти.

Раздался резкий, пронзительный свист. Спасительная стрела, рассекая воздух, плавно вонзилась в человеческое горло. Тёплая кровь брызнула на лицо и рога мальчика, который уже и не надеялся на спасение. Оружие палача с грохотом рухнуло на землю. Хрипя и захлебываясь собственной кровью, мужчина обхватил обеими руками своё горло и опустился на колени перед несостоявшейся жертвой. Дрожа и тяжело выдыхая, мальчик зажмурил глаза. Кошмар должен закончиться. Он старался успокоить себя, не поддаться эмоциям, не заистерить - не опозорить имя своего рода.

Высокий, с мощными витыми рогами на голове и двумя чёрными крыльями за спиной демон, облаченный в золотистые доспехи, небрежно бросил арбалет на землю. На груди у него был высечен герб юга Империи в виде чёрной крылатой собаки-курши, стоящей на задних лапах, над головой которой повис бараний череп. Приблизившись к мальчику, демон протянул грубые в боевых латах руки, бережно взяв того на руки. Спаситель трепетно прижал голову ребёнка к своему плечу, произнеся при этом пару успокаивающих слов. Горячая щека мальчика прикоснулась к холодной стали, и он открыл глаза.

Взору воинов юга, запоздавших на тревожный зов птицы-почтальона, предстала полная разруха. На кортеж княжеской семьи напали разбойники и убили княгиню. Уцелели всего несколько слуг, в том числе её маленький сын Велиал.

С тех пор прошло много лет. Сегодня Велиал уже далеко не тот напуганный, растерянный ребёнок, но судьба вновь преподнесла ему несчастье. Его чёрные глаза пристально смотрели на умирающего старшего брата Агриэля, на того самого демона, который однажды спас Велиала от, казалось бы, неминуемой смерти.

Их отец Астарот с самого рождения своего старшего сына и до последнего дня его жизни надеялся найти лекарство от его неизлечимой болезни, которой, по сути, таковой не являлась. Старый и немощный Агриэль, будучи на смертном одре, уже не был похож на того могущественного демона, каким он был на пике своей молодости. Наблюдать за последними часами жизни Агриэля тяжелое испытание для родных и близких. Он корчился от боли в предсмертных муках. Его слабость обусловлена его происхождением: в его крови течёт человеческая кровь его матери.

Астарот некогда полюбил женщину-человека и женился на ней. Однако их счастье продлилось недолго. Она умерла ещё совсем молодой. На тот момент Агриэлю исполнилось два года, и уже тогда было понятно, что мальчик не обладает демонической способностью слышать духов, дарующих бессмертие.

Через двадцать лет Астарот женился вновь. На сей раз его избранницей стала демонесса из числа высших демонов, как он сам. Она была сильна и прекрасна: черноволосая, черноглазая, стройная и высокая. У них родился сын, которому Астарот дал имя Велиал. Мальчик вырос копией своей матери, но характером пошел в отца. Из-за боли и обиды, которые оставил в душе первый брак, Астарот возненавидел людей, в особенности за их слабость и смертность.

Агриэль, в отличие от отца, терпимо относился к людям. Будучи военачальником юга, он не разделял демонов и людей, и когда предстояло за кого-то вступиться или спасти, принадлежность к тому или иному виду не играла для него решающей роли.

Велиал любил своего брата и стремился соответствовать ему. Силе Агриэля мог позавидовать любой чистокровный демон. Несмотря на то, что Агриэль не слышал лоа (духов, с которыми демоны ради магических сил заключают договоры), он был рожден с силой высших демонов и за спиной имел два чёрных крыла, которые, как положено, появляются по призыву их владельца. За храбрость и остроумие его уважали и боялись. Даже император Виктор часто выделял Агриэля среди других военачальников четырех сторон света.

В этот нелегкий день Астарот, держа за руку умирающего сына, в душе прощался с ним. В мыслях он сожалел о его происхождении и о своей ошибке - любви к человеческой женщине.

У окна, завешенного плотными портьерами, трое демонов терпеливо наблюдали за происходящим. Ростом свыше двух метров человекоподобный ящер Пут Сатанакий, помощник Агриэля, искоса поглядывал на старого, сгорбленного демона Ваалберита, служившего советником Астарота.

Ваалберит издавая кряхтящие звуки, иногда покашливал и постоянно мял руки: то ли от волнения, то ли от усталости. Из всей троицы только Ксафан, управляющий двором, выглядел опечаленным. Он взволнованно посматривал то на князя, то на умирающего Агриэля, то на младшего сына Астарота.

В один момент князь юга подозвал Велиала, робко стоявшего за спинами подданных, поближе. Демоны расступились, и черноволосый бледный парень неспешно вышел вперёд. Он остановился подле своего отца, после чего помог тому подняться с колен на ноги.

- Теперь ты единственный наследник юга Империи. Тебе повезло быть чистокровным демоном. Цени это! - прохрипел Астарот, обращаясь к младшему сыну и, развернувшись, самостоятельно поковылял к выходу.

Велиал спокойным взглядом чёрных глаз проводил отца, пока тот не скрылся за дверьми, а затем посмотрел на бездыханное тело Агриэля, не решаясь дотронуться до его ледяных рук. Совсем как человек и прожил всего жалких девяносто лет. Скрипнула дверь и в покои вошёл беловолосый молодой демон в золотистых доспехах юга. На лице Оникса отражались тревога и боль. Он, как и многие на юге, переживает, считая эту смерть очередной невосполнимой утратой в княжеской семье. Велиал же, лишь незримо мучась, так и не проявлял истинных чувств...