Земляной Вал (8)
На первом этаже и у подножия замка все еще кипел бой. Ливорису показалось, что за время, пока они проходили через тоннель, шли по замку и сражались с Шохидаром, прошло несколько часов, но на деле это время было гораздо меньше. Когда Ливорис и Лахаар, спускавшиеся впереди всех по лестнице, дошли до пролета на первый этаж, они остановились. Орки и люди посмотрели на них. Ливорис поднял вверх голову Шохидара, и Лахаар сказала одни из немногих известных ей слов на орочьем наречии:
— Повелитель мертв! Вот новый повелитель!
Орки побросали оружие.
— Шохидар, бывший властитель Пустыни, мертв, — повторил Ливорис. — Я убил его. Земляной Вал побежден!
Рыцари радостно закричали. Кто-то на счастье принялся убивать орков и дальше, кто-то наоборот оставил это дело, позволяя мелким тварям сбежать.
— Для дворика было бы лучше выйти на галерею, — заметил Хельд, стоявший на половину пролета выше. Он указал рукой прямо — со второго этажа как раз был выход на нее. Ливорис улыбнулся и кивнул. Поднявшись к Хельду, он толкнул еще одни двери и вышел на открытую площадку, раздробленную колоннами. "Если бы я до сих пор сомневался, Первомаги или орки построили этот замок, сейчас у меня бы не осталось вопросов", — невольно подумал Ливорис. Он подошел к краю галереи и сделал несколько пробных шагов над полом. Действие заклинания подходило к концу, но он еще мог держаться в воздухе какое-то время. Переправившись через балюстраду, он прошел пару шагов, паря над землей.
— Земляной Вал побежден, — закричал он, и крики внизу стали стихать, а бой останавливаться. Даже орки и огры поднимали головы и смотрели наверх.
Ливорис заметил, как из ворот выбежали те, кого отпустили рыцари на первом этаже, и закричали то же, что говорила Лахаар. Он вытянул вперед руку с головой Шохидара и потряс ей.
— Я убил главного огра, хозяина Пустыни Шохидара. Отныне я — хозяин Пустыни для них. Мы победили, Пустыня теперь принадлежит нам!
Снаружи рыцари тоже взревели от радости, невольно предвкушая скорое возвращение домой.
Ливорис почувствовал, что скоро рухнет на землю, поэтому бросил вниз голову побежденного, а сам подскочил к галерее и перелез обратно.
— Кто бы мог подумать, Хельд, — сказал он, глядя на ликующую толпу, часть которой продолжала убивать все зеленое, что встречала. — Кто бы мог подумать еще несколько месяцев назад, что я скажу эти слова. "Я — хозяин Пустыни", не смешно ли? Когда я встретил тебя, останавливая убийство Брады этим самым палашом, и ты впервые посмотрел на меня, увидел ли ты во мне хозяина Пустыни? Когда мы были в хижине жреца, когда ты клялся мне, роняя свой меч в песок, что будешь верно служить мне, видел ли ты хозяина Пустыни? Когда мы проезжали мимо гор, когда крушили их и создавали Восточные Каменные врата, когда открыли старый город, когда захватили Птичью Скалу, у которой когда-то был напрочь разбит лорд Бретт, когда эти вшивые старые заносчивые снобы, протирающие свои шелковые панталоны в штабных шатрах, спрашивали меня, брежу ли я, достаточно ли я несносен и дерзок, чтобы говорить с ними вполовину от того, как я хочу, чувствовал ли я тогда, что буду хозяином Пустыни? Ты удивишься, Хельд. Мне кажется, что я всегда чувствовал это. И не только это. Когда я слушал сказки о рыцарях и прекрасных дамах, когда впервые попал в замок, когда случайно встретил дочь короля, когда от меня хотели избавиться и чудом я попал в гвардию, когда Корвус, мой бывший командир, пообещал мне, что убьет меня в первом бою за то, что я слишком слаб и не способен выжить в борьбе за власть и силу, я всегда чувствовал, что добьюсь всего. Я знаю, что ты думаешь. Ты думаешь, я скажу, что у меня есть мечта, мечта, которая является поддержкой и источником страданий, мечта, которая наполняет жизнью или убивает. Я знаю, ты думаешь, что я скажу именно так. Но нет. Мечта — то, что остаётся несбыточным. У меня есть цель. Я чувствую, что родился с этой целью, что, лёжа в колыбели, уже тогда я видел перед собой свою цель. Уже тогда я понял, что хочу, и главное, понял, что добьюсь этого. И ради этой цели я готов на все.
Он выглянул, положив руки на балюстраду, и посмотрел на дворик, усеянный трупами всех существ.
— Я кажусь жестоким, верно? Из-за моих целей, моих лишений дорогу под моими ногами устилают трупы моих врагов. Да что сказать, вместе с ними погибают рыцари моего отряда, идущие за мной. Но идя за мной, они погибают как великие рыцари последнего оплота королевской армии, а не как мальчишки, разбойники, наёмники и участники турниров, которыми они были раньше. Их погибель не проходит бесследно, их жизнь не проходит бесследно. Они сами делают выбор, какую жизнь прожить, поэтому принимают и то, какой смертью умереть. Я не думаю, что это жестоко с моей стороны. В конце концов, если это жестокость, то весь мир беспредельно жесток.
Ливорис обернулся. Хельд смотрел на него с принимающим равнодушием.
— Твоя цель стоит того, чтобы за ней идти, — сказал он. — Я видел разных командиров, которые рассказывали мне о том, как казнили моего отца и казнили бы всех моей крови, не зная о том, кто я есть. Я видел лорда, который повел за собой всех мужчин из своих владений, и не вернул их семьям. Я видел богача, который жил среди крестьян, надеющихся вырастить что-то на песке и глине. Я вижу тебя и верю, что ты лучше них, потому что ты сам познал все несчастья и лишения, и потому если власть попадет в твои руки, твое правление будет справедливым. Ты спрашиваешь, видел ли я в тебе хозяина Пустыни, когда клялся на песке. Я видел в тебе то, что сделает тебя хозяином не только Пустыни, но и Эделя, Авера и других королевств, какие ты захочешь подчинить себе. Я подумал, что нахождение рядом с человеком, который знает, что он хочет, поможет и мне понять, что я хочу. Ведь в конце концов каждый из нас преследует собственные цели.
Ливорис улыбнулся. Он подошел к Хельду и положил руку ему на плечо. Хельд сделал то же самое, и так они ушли с галереи, как друзья.
На первом этаже они встретили Хемми.
— Поздравляю с победой! — радостно сказал он. — Вы не видели Ленси?
— Ленси? — удивился Ливорис. Он опустил руки и отряхнул ладони.
— Я видел издалека, как она прошла сюда. Она держала в руках карту, и я подумал, что она что-то нашла.
— Я видел ее, — сказал стоявший неподалеку Уорн.
— Где?! — воскликнул Хемми.
— Она шла туда, — Уорн показал на тюремное крыло.
— Кстати, не мешало бы озаботиться нашими бывшими пленницами, — вспомнил вдруг Ливорис.
Вместе с Хемми и Хельдом они прошли к открытой тюремной камере. Ленси здесь не было. Девушки же сидели на полу, прижимаясь друг к другу.
— Вы свободны, — сказал Ливорис. — Шохидар мертв. Мы готовы отпустить вас, но путь до Эделя вам придется пройти вместе с нами. Если дальше вы захотите вернуться домой, вы свободно можете сделать это. Я обещаю, что никто из моих солдат не притронется к вам. Если, конечно, вы сами этого не захотите.
Девушки переглянулись. Медленно, одна за другой, они стали подниматься на ноги и подходить к двери.
— Отведи их в лагерь, пусть поищут что-нибудь поесть, — сказал Ливорис, махнув рукой Хельду. — И постарайся защитить их от... чрезмерно радостных.
Хельд кивнул. В компании бывших пленниц он вышел из тюремного крыла. Ливорис прошел вслед за ним.
— Идешь? — спросил он, обернувшись и обратившись к Хемми.
— Хочу все же найти Ленси.
Когда Ливорис ушел, Хемми осторожно стал открывать двери в каждую из тюремных комнат. Через пару запертых дверей он наткнулся на ту, что легко поддалась. Хемми приоткрыл и прошел внутрь. По излюбленной схеме строительства замка здесь красовалась очередная лестница. Хемми спустился вниз и оказался в подвале. Большой зал, занимавший площадь всего тюремного крыла, был освещен бледно горящими голубыми факелами. Должно быть, Ленси зажгла их с помощью своего волшебства. Завернув за лестницу, Хемми тут же увидел ее.
Ленси стояла у большого черного зеркала. Она глядела в него, но не видела своего отражения — сестра смотрела на нее по ту сторону. Ее светлые рыжие волосы, похожие на волосы Ленси, но куда теплее по оттенку, вздернутый нос и выставленные в боки руки — это и вправду была сестра. Вдруг отражение замахнулось, и Ленси невольно сжалась, присев на землю и прикрыв голову. Что-то вылетело из зеркала и камнем ударилось об пол. Ленси сидела, зажмурившись, и думала о том, что у них с сестрой нет даже общей крови: ее кровь стынет в жилах, а кровь сестры всегда бурлит и пышет жаром. Девушка открыла глаза и поднялась. В той же позе, что и она, стояло отражение ее сестры. Ленси показалось, что отражение было старше, чем сестра из ее воспоминаний многолетней давности, когда они в последний раз виделись у портала в Ледяную Криеру. Она приложила руку к глади стекла, и отражение сделало то же самое. Ленси почувствовала, какой горячей была поверхность зеркала. Что-то больное, ужасающее и неприятное, гадкое до тошноты заполнило ее грудь.
Хемми наблюдал за тем, как Ленси садилась, вставала и подходила к зеркалу. Он увидел, как вдруг лед стал расползаться от ладони Ленси, которой та держалась за стекло, пока полностью не закрыл всю поверхность черного зеркала. Сжав кулак, девушка с силой ударила им по льду, и тот рассыпался, оставив пустую оправу.
Ленси повернулась к лестнице и увидела Хемми.
— Прости меня, я должен был сказать, что я здесь, — стал извиняться Хемми. — Я искал тебя.
Ленси подошла к нему и обняла его. Он почувствовал, какой страшно уставшей и измученной она была.
— Хорошо, что это был ты. Никому другому я бы не позволила выйти из комнаты после увиденного.