Глянец

Айви пришла в себя в полутьме.
Пульс отдавало в висках, глаза резало от тусклого света лампы под потолком. Пахло сыростью, пылью и... жасмином. Тем самым запахом, что давно превратился в её личный сигнал тревоги.

Она попыталась пошевелиться — наручники звякнули, впиваясь в запястья. Голова гудела, но сознание возвращалось быстрее, чем он рассчитывал.

-Ты наконец проснулась.- Голос из угла. Мягкий, почти нежный, но с металлическим отзвуком.

Адам вышел на свет. В руках - серебряный ланцет, который он лениво переворачивал пальцами. На нем был тот же костюм, но теперь без пиджака, рукава закатаны. На левом предплечье — шрам в форме полумесяца.

- Где я? — Ее голос звучал хрипло.
- Там, где должна быть.
Он присел перед ней, приставив ланцет к ее ключице. Лезвие скользнуло вниз, разрезая ткань блузки. Холод металла на коже. Но Айви не дрогнула.

- Ты — подделка. Нарцисс в лоскутной маске чужих травм.
— Она подалась вперед. — И это пугает тебя больше всего.
Адам замер.
— Ты не боишься меня?
— Боюсь. Но больше — боюсь потерять себя, если позволю тебе раздавить меня.

— Ты боишься ее памяти, — прошептала она. — Боишься, что повторишь судьбу отца.
Ланцет остановился. В его глазах мелькнуло что-то дикое.
— Я НЕ ОН! — Голос сорвался впервые. Он вдохнул, снова обретая контроль. — Ты думаешь, поняла меня? Ты — всего лишь...

- Отражение? — Айви дернула наручники. — Тогда почему ты дрожишь?
Он рассмеялся. Внезапно.
Искренне. И от этого стало еще страшнее.
— Ты права. Я дрожу. От предвкушения.
Он наклонился, губы почти касаясь ее уха, дыхание обжигало кожу.
— Я не буду тебя насиловать. Я научу тебя просить об этом.
Из кармана он достал флакон с прозрачной жидкостью.
— Знаешь, что это? Правда. В чистом виде. Ты будешь говорить то, что скрывала даже от себя.
Капля упала на ее губы. Горькая.
Как детские слезы.

Его пальцы скользнули под разрезанную ткань, обнажая плечо.
— Ты дрожишь, — прошептал он. —
Но не от страха.
Ладонь скользнула ниже, обхватывая талию, впиваясь в бедро. Не спеша. Как будто изучал каждую реакцию.
- Ты думала, что можешь меня ранить? - Его губы коснулись шеи, но не в поцелуе — в угрозе. — Я знаю каждую твою слабость.

Лезвие ланцета скользнуло по внутренней стороне ее бедра, едва касаясь кожи, оставляя за собой ледяную дорожку мурашек.
- Ты чувствуешь это? — его голос был низким, почти ласковым, но в нем звучала неумолимость стали.
— Твое тело уже знает правду.
Айви стиснула зубы, но кожа предательски реагировала - тепло разливалось по жилам, пульс учащался, несмотря на ненависть в глазах.

- Не сопротивляйся, — он провел пальцами выше, к нежной коже внутренней части бедра, сжимая, но не причиняя боли - точно знал грань между страданием и наслаждением.
— Я не... — она замолчала, когда его большой палец нашел чувствительную точку, заставив ее резко вдохнуть.
- Не что? — он усмехнулся, наблюдая, как зрачки ее расширяются, как губы слегка приоткрываются. - Не хочешь?
Или не хочешь признаться, что
хочешь?

Его ладонь скользнула вверх, под разрезанную ткань блузки, охватывая грудь. Пальцы сжали сосок, сначала легко, потом сильнее, пока она не закусила губу, чтобы не издать звук.
— Посмотри на себя, - он наклонился, губы в сантиметре от ее уха. — Ты вся дрожишь. Но не от страха.
И самое ужасное — он был прав.

Где-то глубоко, под слоями ненависти и отвращения, тело отвечало ему. Тепло, стыдное, неконтролируемое, разливалось по животу, заставляя бедра непроизвольно сжиматься.
— Видишь? — он провел языком по ее шее, чувствуя, как бьется ее пульс. — Ты уже мокрая.
Стыд, ярость, презрение к самой себе — все смешалось в ее голове.
Но хуже всего было то, что где-то в этом аду... Ей это нравилось. Это был миг. Повод. Отвлечься от всех кошмаров, которые следили. Бегали. За ней по пятам.