"Цена воспоминаний"
Ночь в Гору Облачных Глубин спускается тихо, как шелк.
Ветер перелистывает свитки, оставленные на низких столах, а факелы плавно гаснут в коридорах.
Лишь в одной комнате — два человека.
Сюэ Ян стоял, опершись рукой о стену. Лицо — в полутени.
Лань Сичэнь — сидел на коленях, рядом разложены амулеты, бумаги, древние письмена.
— Ты уверен? — хрипло спросил Сюэ Ян, не поворачивая головы.
— Да, — тихо сказал Сичэнь. — Одна душа должна уйти. Иначе её разум будет разрываться всё сильнее.
— Вскоре она начнёт терять ориентацию, возможно… сойти с ума.
— Значит, ты предлагаешь выбрать.
— Оставить одну душу.
— И уничтожить другую.
Сичэнь не ответил сразу.
Сюэ Ян усмехнулся. Горько.
— Жестоко. Даже по моим меркам.
— Иногда жестокость — это единственное, что осталось, — сказал Сичэнь, всё ещё спокойно, — особенно когда речь идёт не о спасении… а о завершении.
Он помолчал. Потом добавил:
— Но есть одно, что ты должен понять.
— Тело принадлежит той душе, что из этого мира.
— Она родилась здесь. Это её жизнь.
Сюэ Ян сжал кулак.
Медленно обернулся.
— Тогда получается… та, которую я любил, — уже умерла.
— А та, кто со мной сейчас… — он замолчал.
— …не знает, что любит тебя, — закончил Сичэнь.
— Но продолжает делать это. Даже не помня, кто ты.
— Даже не понимая, почему рядом с тобой ей спокойно.
Сюэ Ян отвернулся, шагнул к окну.
Долго молчал. Тень скользила по его щеке.
Сичэнь вдруг произнёс:
— Помни: разлом, который перенёс тебя, всегда берёт жертву.
— Чтобы выжил ты — он забрал её. Ту, что спасла тебя.
Сюэ Ян сжал перила у окна так, что побелели пальцы.
— Значит… я жив за счёт неё.
— А теперь мне предлагают… убить ещё одну её часть. Ради своей.
Он обернулся. Голос стал ниже, глубже. Безжалостно ясный.
— Нет.
— Я не сделаю этого.
Сичэнь поднял взгляд.
— Тогда ты её потеряешь совсем. Обе души исчезнут.
— Я знаю.
И всё же Сюэ Ян прошептал:
> — Лучше я потеряю воспоминание…
— Чем уничтожу то, что сейчас смотрит на меня живыми глазами.
Сичэнь смотрел на него долго.
И в этом взгляде было не одобрение. И не жалость.
А тихое, твердое… уважение.
— Если ты так решил…
— Тогда нужно искать другой путь.
— Всегда есть другой путь, — бросил Сюэ Ян. — Мы же не в клане из таблицы правил.
Он развернулся и вышел.
А за спиной у него, на полу среди свитков, еле заметно затеплился свет.
Две души слышали.
И одна из них — начала просыпаться.
---
Она стоит в белом тумане.
Тишина — как в сне, где не чувствуешь тела.
И вдруг — две фигуры.
Обе — она.
Разные… но с одним сердцем.
Одна — в джинсах и футболке, растрёпанная, с яркими глазами и лёгкой усмешкой.
Другая — в бело-голубых одеждах, волосы убраны, а во взгляде — сила и печаль, как у воина, пережившего сотню битв.
Они смотрят друг на друга.
Обе молчат.
Потом земная говорит:
— Он мне снится. Даже если я не помню, почему.
— Я боюсь за него, злюсь на него…
— Но не могу уйти.
Культиваторша отвечает:
— Потому что мы любим его. Обе.
— И потому… одна из нас должна уйти.
— Нет.
— Я… не хочу.
— Ты — это я.
— И я — это ты.
Вторая улыбается. Очень мягко.
— Ты — живёшь. А я — тень.
— Значит, пора мне исчезнуть.
И она начинает тускнеть. Пальцы исчезают, как пепел на ветру. Глаза растворяются первыми — но в них всё ещё отражение Сюэ Яна.
Земная душа кричит:
— Нет!
И просыпается — вскочив, в холодном поту.
---
Позже, в саду она сидит рядом с Вэй Ином, рассказывает, прижимая к груди чайную чашку, как будто это якорь.
— Они обе были мной.
— Но одна… исчезала.
— Хотя обе… любят его.
Вэй Ин смотрит на неё. Его глаза в этот момент не весёлые. Он знает цену таких снов.
— Ты не просто увидела внутренний конфликт, — говорит он. — Это был реальный выбор.
— Только душа не может уничтожить сама себя. Не целиком.
Она хочет что-то ответить, но вдруг бледнеет. Чашка выскальзывает из рук и разбивается. Она хватается за голову.
— Я… это больно… я не могу… я не…
И падает.
Вэй Ин успевает подхватить её прежде, чем она ударяется о каменные плиты.
— Эй! Эй, стой! Слышишь?! — он трясёт её, но она уже без сознания.
В этот момент на её лбу появляется едва различимый символ, переливающийся между двумя формами:
одна — древний символ Лань,
другая — простой современный знак бесконечности.
---
Он зовёт Сюэ Яна.
Тот прибегает. Видит её — бездыханную, холодную, как будто оба мира внутри неё перестали дышать.
Сюэ Ян садится рядом. Не дышит. Смотрит, как будто сейчас всё его существование замерло.
— Не смей, — шепчет он. — Я не дам тебе уйти.
— Ни одной из вас.
И внезапно её пальцы чуть дёргаются.
Словно душа борется.
Словно обе души отказываются исчезнуть. Вместо этого — пытаются соединиться.
---
Сюэ Ян сидел рядом с её постелью.
Пальцы сжимали край покрывала, глаза почти не моргали.
Она всё ещё была без сознания, но дыхание стало ровнее.
Он не отходил от неё ни на шаг.
Снаружи сад наполнялся ветром. Ветки скреблись в окно, как чужие пальцы, и что-то в воздухе было неправильным.
---
Позже, ночью.
Сюэ Ян вышел на минуту — по зову Лань Сичэня.
Тот сказал, что нашёл древний ритуал объединения душ, но нужно обсудить детали.
Они говорили долго.
А в это время, в тени внутреннего двора, вышел человек.
Старейшина, тот самый, которого она послала.
С ним — двое культиваторов из внешних сект, наёмники. Без знаков, без слов.
Он открыл дверь в её комнату, и она даже не шевельнулась.
Тело — беззащитное.
Души — внутри, в борьбе.
Он коснулся её лба талисманом подавления духа.
И тихо произнёс:
— Ты — не она. Ты — сосуд.
— А я… сделаю из тебя легенду.
Они исчезли.
Тишина осталась — только разбитый цветок на полу, который она уронила в том сне.
---
Сюэ Ян почувствовал неладное.
На полпути обратно в её комнату он замер.
Сердце стукнуло, как гул меча перед ударом.
Он распахнул дверь.
Пусто.
— …Нет.
Окно распахнуто. Ветер. Цветок — раздавлен.
Он метнулся к следам, и уже через секунду Вэй Ин был рядом.
— Где она?
— Украли, — Сюэ Ян выдохнул, — пока она не может себя защитить.
— Пока её нет. Ни одной из них.
— Кто?
Сюэ Ян взглянул ему в глаза:
— Старейшина. Тот, которого она послала. Он… решил отомстить.
— И теперь он держит её как сосуд.
— Чтобы внедрить туда душу древнего культиватора.
— Это безумие, — прошептал Вэй Ин.
— Нет, — холодно ответил Сюэ Ян. — Это обычное дерьмо, которое делает власть, когда видит слабость.
— Мы её вернём, — сказал Вэй Ин.
— Но не только тело. Мы сохраним обе души.
Сюэ Ян сжал кулак.
— Я убью их всех. Но сначала…
— Я достану её обратно. Даже если придётся самому зайти в преисподнюю.
---
И в другом месте — в темном зале, закрытом печатями, она всё ещё лежала на алтаре.
Между телом и душами — цепь золотого света.
И вокруг — знаки для вызова.
Один из них — уже горел.
Она не просыпалась. Но внутри — две души держались за руки.
И ни одна не отступала.
---
Зал был темным. Холодным. Воздух дрожал от ритуальных знаков, начертанных прямо на полу.
Алтарь светился бледным жёлтым, как ломкое золото.
Её тело лежало недвижимо, руки сложены, лицо спокойно, будто она просто спит.
Старейшина стоял над ней, глаза горели фанатичным блеском.
— Сегодня… ты станешь вратами.
— Через тебя мы вернём его. Древнего.
— Истинного.
Рядом культиватор вложил в круг осколок душевного камня.
Началась активация. Воздух вспыхнул искрами, символы начали менять форму.
Но вдруг…
Ритуальный свет начал мерцать.
Пульсировать. Сбоить.
— Что? — прошептал один из помощников. — Она… сопротивляется?
---
Внутри, в пространстве между жизнями,
две девушки — две души одной — стояли плечом к плечу.
Культиваторша — с мечом в руке.
Земная — с пустыми руками, но глазами полными огня.
— Они думают, что могут стереть одну из нас, — сказала земная.
— Или заменить обеих, — добавила та, что жила прежде. —
— Но мы здесь.
— Мы вместе.
— И этого уже достаточно, чтобы не отдать себя. Ни им. Ни прошлому.
Свет со всех сторон рвался внутрь.
Но между ними — вдруг вспыхнуло что-то иное.
Не защита. Не барьер.
А объятие.
Обе души просто шагнули друг к другу.
И в этой точке слияния родился голос. Один.
Но сильнее любого ритуала:
> — Мы не сосуд.
— Мы не инструмент.
— Мы — я.
— И я выбираю жить — как целое.
---
Алтарь взорвался светом.
Знаки распались в клочья.
Камень души раскололся.
Старейшина отшатнулся. Огонь под кругом вспыхнул вверх, ударив в потолок.
— Нет! Это невозможно! Она не должна была…!
Но было уже поздно.
Её тело вскочило, резко сев.
Глаза распахнулись.
Одновременно спокойные, сосредоточенные…
И живые, с той самой дерзкой искрой, которой она подмигивала Вэй Ину, и посылала правила на три буквы.
— Ты ошибся дверью, — сказала она глухо.
— Я уже дома.
---
А в этот момент —
Сюэ Ян и Вэй Ин ворвались в святилище,
но остановились в дверях, потому что она уже стояла. Сама.
Ветер развевал края её одежды.
Огонь ритуала угасал.
— Я в порядке, — произнесла она, глядя прямо на Сюэ Яна.
Он шагнул к ней — и замер.
Потому что в её глазах он увидел обе души.
Слитые.
Целое.
— Помнишь? — прошептал он.
Она улыбнулась.
Сначала легко, по-мирски.
А потом — чуть склонив голову, в том старом движении, как делала она. Та самая.
— Я всегда помнила. Просто не могла сказать.
— Пока мы не стали одной.
Он прижал её к себе.
Не как к умирающей.
А как к той, что осталась. Живой. Сильной. Его.
---
Огонь ритуала погас, но её руки всё ещё горели.
Не пламенем — силой. Беспорядочной, сырой, дикарской.
Сила не света. Не тьмы.
Сила ярости.
Он лежал на полу — старейшина.
Его лицо — бледное, в глазах страх. Он не мог пошевелиться.
А она стояла над ним, глаза полыхали.
— Ты украл меня. — голос низкий, с хрипотцой, словно говорит сразу двое.
— Ты хотел заткнуть мои души.
— Ты — ничто. Пепел. Прах под моими ногами.
Она подняла ладонь.
Вспышка. Энергия, как плеть, срывается в воздух.
— Отпусти! — Вэй Ин успевает схватить её за руку. — Хватит!
— Отпусти, я из него саму душу вырву! — кричит она.
Не как культиватор. Не как спасённая.
А как девчонка с улицы, у которой хотели отобрать самое важное.
Она бьётся, пытается вырваться, как будто это обычная драка в школе.
Но рядом лежит не обидчик из прошлого.
А человек, которого она может уничтожить.
— Посмотри на меня! — рявкает Вэй Ин, сжимая ей запястья.
— Это не ты. Это… то, что осталось от боли.
— Это я! — орёт она. — Всё это — я! Всё, что он сделал, всё, что они сделали!
— Я больше не собираюсь быть тихой. Не собираюсь ждать разрешения!
И тут — вход распахивается.
На пороге — Лань Сичэнь и Лань Чжань.
Она оборачивается. В этот миг её глаза — как у зверя, загнанного в угол.
Рот приоткрыт, пальцы дрожат. Вся вибрирует.
Лань Сичэнь спокойно говорит:
— Довольно.
Она дышит тяжело. Смотрит на Сюэ Яна, на Вэй Ина, на старейшину — и вдруг сама отступает.
Сила в ней падает вниз, как занавес.
---
Позже — в тишине боковой залы.
Лань Сичэнь ставит перед ней чашу с водой.
Она не пьёт. Смотрит в неё, как в зеркало.
— Я… могла его убить, — шепчет она.
— Да, — говорит Вэй Ин, рядом. — И именно поэтому ты остановилась.
— Потому что ты — не чудовище.
— Даже если в тебе бушует целый шторм.
Сюэ Ян в углу. Молчит. Смотрит на неё.
Он никогда прежде не видел, как боль делает её сильной и страшной одновременно.
Лань Чжань тихо добавляет:
— В тебе две души.
— И ты живёшь с памятью двух судеб.
— Гнев не уйдёт быстро.
— Но ты можешь научиться… ходить, не разрывая землю.
Она долго молчит.
А потом шепчет:
— А если я не смогу?
Сюэ Ян встаёт.
— Тогда я буду рядом. И если понадобится — буду гореть вместе с тобой.
— Но не дам тебе сгореть одна.
Она посмотрела на него. И впервые — не испугалась себя.