Le Conte № 43
Утро для гостей особняка Анны Фрей началось слишком рано. Их утомленные лица сновали по коридорам, они двигались с непомерной медленностью, присущей только тем, кто хочет оттянуть неизбежное. И хотя, осознавая предстоящую битву, они четко и без всяких нареканий выполняли необходимую работу: чистили и затачивали оружие, проверяли запасы стрел, отдавали распоряжения слугам по поводу провизии. Эйлин наблюдала за ними, пока разыскивала своего отца, освещая путь факелом. Кольчуга тихо звенела под слоями одежды, а белый чепчик, который должен скрыть ее волосы, так и норовил сползти. Рядом с ней проходит толпа воинов, не все из которых облачены в латы или кольчугу. Пешие воины. В этом нет сомнений. В ее душе тень грусти закрадывается, которую Эйлин на зачатках подавляет и не дает пустить корни. Она не позволит ей подорвать боевой настрой. Отца так и не находит, и ей приходится вернуться ко входу в особняк. Леонардо с генералами уже там вместе с приближенными из королевской знати.
Без лишних слов они выдвигаются вперед, наблюдая, как генералы выстраивают отряды. Считанные минуты, и Леонардо ведет все свое войско на место сражения. Ричард держится чуть в стороне, его отряд практически не выделяется. Как и было задумано. Но Эйлин все равно переживает. Многие в регионе уже знают о помощи Королевства Делиджентиа в войне с Вильямом Стюартом, и это знание могут использовать против них. Особенно, страшно за Эльзу, сидящей на лошади позади Ричарда. Ее бледное и испуганное лицо выглядывает из-за спины короля, и Эйлин хочется остановить Леонардо и попросить отослать Эльзу. Чувствует только, что этим усугубит весь проработанный неделями план. Она прикусывает губу и покрепче прижимается к спине Леонардо, надеясь ощутить тепло. Правда, латы его не пропускают.
- Мы справимся, - проговаривает Леонардо так, чтобы его слышала только Эйлин. Она кивает, прикрывая глаза.
Ей невероятно страшно, внутри все подрагивает, хочется расплакаться, слезть с лошади и убежать в лес, а потом в море и уплыть домой. Она хотела бы забыть весь человеческий мир как самый страшный сон, но не в ее власти это. И война не закончится от такого поступка.
- Я знаю, - продолжает говорить Леонардо, накрывая ее холодные руки своей ладонью. Не нужно спрашивать, чтобы понять, что он имеет в виду. Эйлин и так знает. - Война все равно была неизбежна. Мы победим. Я верю в нас.
Она не замечает, как их войско останавливается. Время прошло слишком быстро. Они же только что были в поместье Фрей. Но вот Леонардо спрыгивает с лошади и протягивает руки к Эйлин, вот позади не видно отряда Ричарда, вон откуда-то бежит Эльза, а вон тонкая полоса света виднеется над горизонтом, а туман стелется по земле. Мелкая изморозь покрывает пожухлую траву, а снег лежит тонким одеялом. Ступаешь, и он тут же тает, оставляя после себя грязь. Эйлин с замиранием сердце смотрит, как отряды выстраиваются в им понятную комбинацию. Она знает, как именно, но сейчас страх сковал ее мысли, и ей сложно думать. В состоянии просто наблюдать, словно пятилетний ребенок смотрит на празднество. Отряда отца она так и не находит, хочет расспросить Леонардо, но он переговаривается о чем-то с генералами. Эльза успевает добежать до нее и пытается отдышаться. Румянец покрыл ее щеки, а рядом откуда-то появляется Вильберт. Он крепко держится за меч, будто это единственное, что сможет спасти его сегодня.
- Отряды лучников будут там, - возвращается Леонардо к Эйлин и указывает куда-то вправо. - Вы будете все вместе, в центре отряда. Воины вас защитят, если того потребуется. Мы не допустим, чтобы правый фланг* пробили, но сегодня всякое может произойти.
- Я поняла, - кивает Эльза и переплетает пальцы с Вильбертом.
- Где мой отец? - задает единственный здравый вопрос Эйлин. «Можно мне обратно?», «Можно мы просто дождемся Селестины, и война закончится?» - эти вопросы не задает. Опасно.
- Его отряд в запасе, - спокойно говорит Леонардо. - Он выступит чуть позже.
Вместе с Эльзой и Вильбертом Эйлин идет, куда указал Леонардо. Колчан со стрелами висит у нее на боку и ударяется о ноги, а лук она крепко держит в руке. Страшно. Очень страшно. В горле пересохло, хочется вина, но нужно сохранять трезвость. Мужчины, стоит Эйлин подойти, приветствуют королеву, хвалебные слова говорят и помогают встать на нужно место. Третий ряд, середина линии, справа отменные воины, слева Эльза с Вильбертом, но у сирены страх все равно не проходит. Уверена, ее взгляд как у олененка. Еще и живот тянуть начинает.
- Просто забудь обо всем и стреляй, - проговаривает слева Эльза и сжимает ее руку.
Дыхание рваное, дрожь в теле, время тянется очень медленно. Отряды уже приняли свои позиции, но битва еще не начинается. Сквозь прорехи между воинами Эйлин видит деревянные колья, воткнутые в землю по направлению к врагу. «Хорошая защита», - успевает подумать, как слышит протяжный и стонущий рог. Потом топот, лязг и песня, воспевающая короля и его предстоящую победу. Ничего не видно, но Эйлин уверена, что Вильям Стюарт сидит на лошади в мехах, в короне и кровожадно улыбается. Звук приближающейся армии стихает, но сразу же слышит:
- Леонардо Кастильо, тебе лучше сразу сдаться! - кричит король Менсиса. - Твоя армия ничтожно мала!
- Вильям Стюарт, я сдамся тогда, когда ты признаешь, что решил захватить то, что по праву принадлежит мне! - доносится откуда-то слева голос Леонардо.
«Только бы Селестина прибыла вовремя», - мысленно молится Эйлин. Она возносит глаза к серому небу, замечая едва заметные снежинки. Боги сегодня на ее стороне, но смеет ли она использовать их милость в своих целях или лучше действовать по оговоренному плану?
- Не сегодня, Леонардо! - противно кричит Вильям. Секунда тишины успевает наступить, прежде чем вновь раздается команда: - Мои воины, в атаку!
Топот и возгласы сливаются в одну какофонию. Невозможно даже представить, сколько людей движется на их армию. А генералы молчат, не отдают команды. Эйлин уже озираться начинает, может, что-то успело пойти не так? Леонардо кивает, отворачивается и снова кивает кому-то позади себя. Их взгляды успевают пересечься, Эйлин видит его улыбку. Только вот тоску и боль распознать не успевает, как и потерю всяких надежд, которая переполняет сердце Леонардо.
- Лучники! Огонь! - выкрикивают генералы одновременно, и Эйлин по привычке натягивает тетиву, поднимает лук высоко над собой и выстреливает. Эльза рядом делает то же самое. Девушки слышат только, как несколько противников падают навзничь. - Огонь! - и снова тетива натягивается. Так повторяется бессчетное количество раз, сирена не считает. Кто-то из слуг передает им стрелы, но все эти детали меркнут. Эйлин всецело сосредотачивается на стрельбе, что не слышит, как в бой пошла пехота, которая тут же полегла.
Леонардо не пропускает ни чью смерть, он видит, как каждый его воин падает навзничь и истекает кровью. Вильям использует слишком опасное оружие: пики, топоры, булавы. Леонардо вместе с тяжелой кавалерией продолжает выжидать. Выходить еще рано, но только конница сможет разметать этих больных на голову пехотинцев. Несколько воинов вновь падают на сырую землю. Лежавший снег почти полностью растаял под ногами двух противоборствующих армий, смешался с землей и кровью. Противное зрелище. Как хорошо, что Эйлин не видит всего этого. Леонардо подносит ко рту рог и трубит в него два раза. Именно столько надо, чтобы отряд динайсайдьён присоединился к ним. Другого выхода нет.
- Выдвигайтесь, - спокойно говорит Леонардо генералу тяжелой кавалерии. Мужчина с грозным видом кивает, разворачивает лошадь и присоединяется к отряду. Король вновь протяжно трубит, и его пехота по окончании трели рога разворачивается и бежит обратно, оставляя противника в недоумении ровно до того момента, пока тяжелая кавалерия не несется галопом на них. Опешившие противники не успевают вовремя отступить, а конница сметает их, оставляя покалеченные тела и следы крови.
Хотелось бы понадеяться, что Вильям отступит и его воины кинутся в бегство, но увы. Озлобленные противники начали биться еще сильнее и яростнее, желая отправить в Вальхаллу не только себя, но и врагов. Со всех сторон слышны крики разных богов и только по знаниям культуры двух Королевств можно понять, из какой армии слышны возгласы. Леонардо продолжает наблюдать, сжимая поводья. Напротив него Вильям восседает и ухмыляется. Сквозь сотни ярдов чувствуется его наглость и кровожадность. Леонардо противно от короля северного Королевства. Не представляет, как можно желать устроить битву и наслаждаться зрелищем. Тем более, причина-то бессмысленна. Сражаться из-за женщины. Сумасшествие. Тяжелая кавалерия почти пробивается в середину авангарда армии Менсиса, но их сила окружает конницу плотным кольцом и не позволяет развернуться, чтобы нанести ответный удар. Воины Менсиса ранят лошадей, а Леонардо скрипит зубами от увиденного. Да как они смеют? Вильям испытывает его терпение. Пора тут уже заканчивать, но и терять голову тоже нельзя. Лучники продолжают обстреливать пехоту, но градом стрел задевают воинов из тяжелой кавалерии.
- Лучники! Прекратить огонь! - выкрикивает Леонардо. Да что он творит?
Стрелы перестают лететь, и ровно в этот самый момент из леса со стороны левого фланга отряд динайсайдьён выбегает с копьями, с яростным воплем, из-за чего противники оборачиваются, давая преимущество воинам Ноли. Тяжелая кавалерия пробивает брешь в окружении и высвобождается, разбивая окружавших ее воинов. Динайсайдьён достигают противника и присоединяются к сильным отрядам пеших войск, среди которых Эдмонд Шарби бьется вместе с Шелой Освальд. Даже отсюда Леонардо различает их танец смерти, как они действуют в тандеме и вырисовывают только им понятные фигуры. Тут рядом с ними проносится Ронан и пробивает нескольких мужчин из стана Менсиса. Щитом в левой руке он защищает себя от удара топором и, разворачиваясь, правой рукой, держащей копье, на котором нанизаны павшие враги, оглушает нападавшего.
Леонардо продолжает оценивать ситуацию на поле битвы. У них еще есть шанс одолеть Вильяма без вмешательства отряда Ричарда и магии Эйлин, но это умозаключение кажется слишком нереальным. Почему Вильям послал только пеших воинов? Где конница? Почему он так спокоен, когда теряет свои силы?
- Проверь наш тыл, - говорит генералу легкой кавалерии Леонардо.
Мужчина недоумевает, но отправляется выполнять приказ. Берет с собой всего несколько воинов, пока Его Величество продолжает испепелять взглядом Вильяма, пытаясь понять, какую тактику тот выбрал. Что-то новое. И неизвестно, что ожидать. Хотел бы он знать наперед. Вильям что-то говорит одному из своих приближенных, и тот удаляется куда-то в глубь армии. Леонардо еще крепче стискивает поводья. Ему не надо идти на поводу своих эмоций. Но эта тревога от странного поведения Вильяма побуждает отбросить весь здравый смысл.
- Ваше Величество, тыл чист, - сообщают приятную новость. - Армия Ричарда все также на месте и ждет команды.
Леонардо кивает. Битва и не думала останавливаться. Противников будто и не уменьшается, они постоянно наплывают, что будь Леонардо более суеверным посчитал бы, что воины Вильяма из самой преисподни: стоит пасть, как тут же возвращаются из ада, и так до бесконечности. Отряд динайсайдьён пробил правый фланг воинов Менсиса, тяжелая кавалерия отправилась разбивать авангард или то, что от него осталось, лучники еще выжидают, но вот Леонардо пересекается со взглядами генералами, и стрелы застилают серое небо, сквозь которое даже кусочек солнце не увидеть. Действительно темное время. Пока все идет хорошо. Окружить бы Вильяма, но такой вариант они отмели еще во время обсуждения сражения: людей не хватит. Где-то там Эйлин вместе с Эльзой, они в относительной безопасности, и даже этому факту Леонардо безумно рад.
Секундное спокойствие заканчивается стоит услышать какой-то грохот впереди. Воины Ноли замирают, но генералы моментально реагируют и отдают приказы: «Не останавливаться!». Вдалеке за спиной Вильяма Леонардо видит какое-то движение: сначала ему открывается вид на множество лошадей, а потом - на колесницы, которые молниеносной силой движутся вперед.
- Лучники! Поджигайте стрелы! - командует Леонардо. Небольшая заминка, и вот небо озаряется огнем летящих стрел.
В первые мгновения ничего не происходит, а потом слышны крики отчаяния противников, ржание лошадей, звуки переворачивающихся колесниц, а запах подгоревшей плоти и дерева доносится потоком ветра до Леонардо. Отвратительно. Не переносит такой аромат, поэтому даже во время пыток просит не использовать раскаленное железо, пока он присутствует в камере. Пылающие стрелы продолжают лететь, но все равно некоторые колесницы умудряются пробраться сквозь них и теперь несутся к линии обороны Ноли. Их тяжелая кавалерия продвигается вперед и не успевает развернуться. Этого и не надо. Леонардо выкрикивает: «Лучники! Огонь в центр!». Молниеносно стрелы начинают лететь к оставшимся колесницам, но даже так они не могут поразить всех. Леонардо усаживается поудобнее и направляет свою часть армии на мчащиеся колесницы.
- В атаку! - кричит мужчина, вынимая меч из ножен, целясь в воина в колеснице, у которого шрам на пол-лица, а оскал с кривыми зубами отвращение вызывает.
Клинок Леонардо проходится ровно по шее врага, и тот заваливается на бортик колесницы, которая опрокидывается на бок, останавливаясь вместе с лошадью. Рог на боку пульсирует будто, напоминая, что еще можно использовать одну из последних возможностей победить. Но пока еще есть шанс. Где-то рядом мелькает Эдмонд, выкрикивающий команды своему отряду. Улыбка касается губ Леонардо, он знает - герцог Шарби выживет в этом кровавом месиве.
- Может, доберемся до Вильяма и того его? - как бы невзначай спрашивает Эдмонд, обращаясь к Шеле, убивая очередного врага.
- И как ты себе это представляешь? - с одышкой громко говорит графиня, разворачиваясь на размягченной земле, оказываясь спиной к спине к Эдмонду. - Не видишь, даже тяжелая кавалерия не может до него добраться.
- Так, мы проворнее будем, - смешок сливается с рыком во время блокировки удара воина с топором.
Эдмонд, используя всю свою силу, отталкивает от себя грозного и плохо пахнущего мужчину в какой-то грязной одежде, больше напоминающей лохмотья, и без особых усилий острым концом меча протыкает ничем не защищенное тело.
- Ну что, кто следующий? - смеется, обращаясь к удивленным воинам Менсиса, которые через секунду атакуют, а Эдмонд танцует с ними танец смерти, поражая и коля. Шела же вторит ему, прикрывая спину, и помогает оттеснять врагов и прочищать путь к королю Менсиса. Не уверена, правда, что смогут добраться до него первыми. Что-то ей не дает покоя, кажется, она упускает из виду какую-то деталь, которая помогла бы все соединить, но поразмыслить об этом у нее нет времени. Надо побеждать.
- Слушай, может поженимся? - неожиданно спрашивает Эдмонд, притягивая к себе Шелу за талию, заодно спасая ее от смертельного удара булавой. Она удивляется и со злостью неправильной траекторией меча проходится по оголенной шее воина. Кровь ручьем брызжет, каплями попадет на лицо Шелы, но она их вытирает (больше размазывает) свободной левой рукой и, хмурясь, смотрит на Эдмонда.
- Ты что тут решил помереть?
- Нет.
- Тогда с чего такие разговоры? - отстраняется и снова ввязывается в бой. А на молчание графа Шарби, дополняет: - Вот вернемся и поженимся. Что тут еще обсуждать.
Не ожидала от себя такого. Не думала, что вообще согласится когда-нибудь, но эта война и эта битва показали, как скоротечно время. Ей не хочется тянуть, пусть даже когда-нибудь, даже лет через десять или двадцать, ее будет раздражать в Эдмонде вся его натура, он станет завсегдатаем публичных домов. Все это не важно сейчас, ведь будущее еще не случилось. Лучше жить сегодняшним днем и наслаждаться моментом, пока еще есть время. Потом можно и пожалеть о том, что не сделал. А Шела не такая. Она - убийца с юных лет и прекрасно знает, как жизнь может быстро закончится. А Эдмонд - один из тех, кто не смотрел на нее свысока и относился, как к равной себе. Не этого ли достойно уважения тогда, как многие мужчины принижают женщин? Хотя больше ее удивляет, как Леонардо позволил Эйлин участвовать в битве, когда та в бремени...
- Смотри по сторонам! - возмущается Эдмонд и во второй раз за сражение тянет на себя Шелу, чтобы ее не ранили, хотя сам за такую неосмотрительность получает сильный удар по руке, а вместе с этим и кольчуга рвется. Воин, желавший отнять его руку, почти сразу падает замертво, а с другим воином расправляется Шела.
- Задумалась, - жестко проговаривает девушка, продолжая быстро двигаться, хотя руки ее уже ноют, а ноги едва не подгибаются. Поскорей бы сражение подошло к концу, но воинам Менсиса конца нет. - Как думаешь, если убить Вильяма, он воскреснет? А то мне кажется, эту мразь я убила еще полчаса назад.
- Да они все на одно лицо, - проговаривает Эдмонд, слизывая капли то ли пота, то ли крови с губ. Уже непонятно. - А вообще, я не удивлюсь.
Тут резко раздается оглушающий рев рога Леонардо. Три раза его слышат все воины. Эдмонд переглядывается с Шелой, замедляясь. Последний этап. Скоро все должно решиться. И от этого кровь холодеет. Видно, как герцог Шарби сглатывает, а Шела еще крепче сжимает меч.
Кажется, что не изменилось ничего. Воины двух Королевств продолжают убивать друг друга, и выиграет тот, у кого останется больше воинов. Кажется, будто и не было тройного звука рога Леонардо Кастильо, но вот какое-то движение с правого фланга, что-то в лесу движется. И воины под командованием короля Ричарда выбегают и сливаются в битве, смешиваясь с людьми из Ноли. Они бьются ожесточенно, четко и без единого промаха. Чуть ли не самые лучшие воины своего Королевства. А ученицы Эльзы Маутнер сражаются наравне с мужчинами. Лучники продолжают пускать стрелы в небо. Казалось бы, что вот битва взяла последний аккорд, какофония звуков из ударов металла, рассекающих воздух стрел и стоны павших сливаются воедино. Команды уже не раздаются, каждый член отряда и так знает свое дело, и каждый сделает все от себя зависящее. И не важно, кто на какой стороне. Они бьются за своего короля, за свое Королевство.
- Лучники! В сторону! - слышится откуда-то сбоку, и Леонардо оборачивается тут же, только что поразив противника.
Правый фланг отряда лучников бросается в разные стороны, чтобы увернуться от огненных шаров. Колья поглощают огонь, отсыревшее дерево не может вспыхнуть, но отряд потерял свой строй. Многие разбегаются в разные стороны, бросая оружие. Леонардо с трудом удерживает себя, чтобы не развернуться и не поспешить на помощь Эйлин. Но он не должен показать, что лучники самые ценные во всей этой битве из-за присутствия там королевы. Даже сейчас продолжая рубить врагов, знает, что видел Эйлин. Та неуклюже поднималась с земли, хватала лук и оглядывалась по сторонам. Вильям перешел все границы! Пора заканчивать. Злость внутри него начинает пылать, она затуманивает всю стратегию, разрабатываемая неделями, и король только подгоняет свою гнедую лошадь и мчится вперед с еще большим остервенением. Его меч рассекает врагов, повергая их наземь. И он уже и не видит, что творится в правом фланге лучников.
Генерал выкрикивает команды, пытаясь вновь построить отряд, меняя его месторасположение, но собрать всех в ровную линию не получается. Они потеряли свою безопасность в виде кольев, которые успели разломать воины Менсиса. И теперь враги надвигаются на них, окружая, а на близкой дистанции луками стрелять не удобно. Да и запас стрел ограничен, ведь слугам, передающим новые стрелы, не подобраться к ним. Эйлин теряет всю свою уверенность и маленькими неуверенными шагами пытается отойти к Эльзе, Вильберу и генералу, но вид поля боя ее шокирует. До нее все это время доносились крики, стоны, но они были будто где-то далеко, и Эйлин была полностью сосредоточена на стрельбе и командам и не видела из-за спин других мужчин все то, что творится на поле. Но теперь весь вид у нее как на ладони. Она видит и кровь, и грязь, и части тела, а запах гари заполняет нос, не давая продохнуть. Сглатывает сухой ком и крепче сжимает лук, ведь он сейчас единственная ее защита. Она сглупила и не взяла с собой ни нож, ни меч. Думала, но Леонардо заверил, что они ей не понадобятся. И короли ошибаются. Эйлин хоть и не впервой видеть кровь и мертвые тела, но в таких масштабах для нее слишком. В тот злополучный день на границе с Менсисом она была вооружена, ее прикрывали, а как сейчас тут будет - неизвестно.
- Держи! - возглас Эльзы разрезает воздух надеждой, и Эйлин возвращается в реальность и, не задумываясь, ловит кинжал. Сама же принцесса Маутнер вооружается коротким мечом, видимо, припрятанным в складках тяжелой одежды. А Вильберт дрожащей рукой вынимает свой меч.
Воины Менсиса наконец вступают в бой с ними, Эйлин сразу же уворачивается от клинка, умудряясь полоснуть по груди противника. Небольшая царапина, не способная причинить особого вреда, но способная еще сильнее раззадорить пыл. Секундное промедление, за которое Эйлин успела бы сразить врага, но тело сковало оцепенением. Мужчина успевает грязно ухмыльнуться, развернуться и вновь нацелиться на удар, но сирена в последнюю минуту умудряется нагнуться и мягко воткнуть кинжал в живот и провести надрез. Магию пока не решается использовать, боится выдать себя перед Вильямом.
Где-то рядом бьется Эльза, прикрывая неумело держащего меч Вильберта. Да и руки музыканта явно не для оружия. Их танец без слов, и в нем ведет принцесса Маутнер. Но вот спустя какое-то мгновение слышен отчаянный крик виконта Шульца, а после Эльза, не успев понять, в чем дело, оборачивается. Затишье. Их союзники оглядываются и видят, как Вильберт стоит перед врагом, как роняет меч обессилевшей рукой и падает на колени. У Эйлин замирает дыхание, она не в силах оторвать взгляда. На нее летит удар очередного воина Менсиса, который отбивает генерал лучников в самый последний момент.
Эльза успевает подхватить Вильберта за плечи и уложить на спину. Для нее вся эта битва и весь остальной мир перестают иметь значение. Хочется сразу бросить все, поднять Вильберта и уйти, но нельзя, и она может не справиться. Близ находящиеся союзники окружают их, видя, что рана на груди серьезная, что ее надо срочно прижигать или зашивать, но возможности нет. Можно только посочувствовать медленной смерти или помочь отойти. Но Эльза не собирается сдаваться, хотя слезы не позволяют рассмотреть сочащуюся кровь и побледневшее лицо Вильберта. Она вытирает глаза измазанными грязью руками и обхватывает ладонями лицо возлюбленного.
- Ты не видела... Я не хотел... Чтобы ты... Умерла, - урывками хрипит Вильберт. Глаза полны нежности, несмотря на терзающую боль, а капли слез медленными струйками стекают по щекам. - Я...
- Тише, - шепчет Эльза, нежно гладя еще столь молодое лицо своего возлюбленного. Дрожь в губах она пробует скрыть, но не выходит. А слабая улыбка, пытающаяся успокоить раненого, только еще больше причиняет боль.
Эйлин нутром чувствует их трагедию, хочет помочь, но ниток с иголкой у нее нет, как и алкоголя, как и раскаленного железа. Вспоминает про свое ранение, и шрам предательски начинает ныть. Неожиданно осознание обрушивается на нее. Глаза огнем вспыхивают, а кончики пальцев едва не дрожат от магии. Не знает, хватит ли ей сил на решающий этап в сражении, а Эйлин уверена, что ставка сейчас будет на него, но она не может не попытаться.
- Позволишь? - спрашивает, мягко касаясь запястья Эльзы, чье опухшее лицо поворачивается на неожиданные слова. Непонимание читается в глазах, но неуверенный кивок, и сирена принимается за магию.
Ей не нужно касаться раны, чтобы заморозить и остановить кровь, но знает, что сделать так жизненно необходимо. Ладонь ложится поверх тяжело вздымающейся груди, окрашиваясь алым, магия струится столь желанно, отчего прикрывает глаза. Ее сила. Она будто разговаривает с сиреной, благодарит за дозволение помочь, а Эйлин принимает ее, наслаждаясь дыханием холода. Кровь покрывается ледяной корочкой, а кожа становится синеватой. Все под контролем, хоть глаза Вильберта и прикрываются. Каждому, стоящему вокруг раненого, слышно его тихое и рваное дыхание. Лед долго не продержится, но времени хватит, чтобы покинуть поле боя и добраться до лекаря.
- Спасибо, - благодарит Эльза, глядя на Эйлин полными слез глазами, и вместе с несколькими лучниками уводит Вильберта. Отвоевался, как и она. Хватит им сражаться на бессмысленной войне и страдать.
Эйлин жаль каждого павшего и раненого, но только так можно разыграть самый лучший исход. Хотя ей казаться начинает, что самым верным выходом было бы сразу использовать ее магию и не устраивать эту драму с живыми людьми. Однако не она принимала решения. Удивительно, что за все это время враги не пытались их достать, хотя стоит осмотреться, и видно новых павших воинов из стана Менсиса. Лучники защищали их. Эйлин с благодарностью кивает забрызганным кровью воинам Ноли и вновь берет клинок, поворачиваясь лицом к сражению. Первое, что врезается в память - ухмылка Вильяма Стюарта, глядящего прямо на нее. Холодок бежит по ее коже, она нутром понимает - король Менсиса догадался, кто она. От его мерзкой улыбки хочется отмыться, на нее будто вылили ведро помоев и заставили убирать голыми руками. В мыслях проносится, что он бросит все силы на ее поимку, на ее убийство, но Вильям удивляет. Он обращается к какому-то своему человеку. А через мгновения все воины атакуют Леонардо, пытающегося добраться до короля Стюарта. У Эйлин перехватывает дух, а сердце болью отдает. Он хочет убить Леонардо, чтобы не оставить ей какой-либо надежды. Думает как обычный мужчина человеческого мира, желая сломить волю женщины. Подонок.
Демонстративно Эйлин сплевывает, продолжая сверлить убийственным взглядом Вильяма и показывая все свое пренебрежение, и вступает в бой. Злость берет вверх, хочется закончить все побыстрее и с минимальными потерями. Хотя тут уже не сражение, а бойня, где каждая из двух сторон бьется до последнего вздоха. Надеется, что Селестина успеет, и их дополнительный план сработает. Неожиданно рядом с ней оказывается Шела и Эдмонд, окружая и защищая по бокам.
- Вильям что-то разошелся, - презрительностью пестрит каждое слово Шелы. Она не останавливается, рвет и бьет, а воздух будто и не нужен для дыхания.
- Хочет убрать короля, - не раздумывая, отвечает Эдмонд, пресекая удар какого-то воина Менсиса, нацелившегося на Эйлин. Он движется в тандеме с Шелой, повторяет ее атаки или дополняет их.
- Пора с ним кончать, - зло выплевывает сирена, умудряясь увернуться от атаки и просунуть кинжал в оголившуюся шею врага, чья кровь сразу брызгает во все стороны и попадает на лицо Эйлин.
Только успевает выпрямиться, как резко доносится возглас: «Нет!». Она оборачивается и видит, как ее отец падает наземь, а перед ним стоит ублюдок Менсиса с топором. Холод прошибает ее моментально, а вся сила уходит в небытие. Слезы наворачиваются, а сердце болезненно сжимается. Как такое могло произойти? Ей бы подбежать, но колени подкашиваются. Не может сдвинуться, не может поднять клинок. В состоянии только смотреть, как ее отец истекает кровью где-то в стане врага. Невозможно. Ронан ранен, и в этом снова виноват Вильям и его алчность. Видит, как Леонардо сносит голову этому ублюдку, спешивается с лошади, снимая шлем, и падает на колени рядом с ее отцом. Эйлин не в силах больше стоять в стороне. Неуверенными шагами идет к ним, несколько раз чуть не падает, но руки Шелы подхватывают ее. В голове шум, который не позволяет услышать ничего: ни продолжающийся лязг оружия, ни возгласы воинов; а слезы она вытирает кровавыми пальцами, но это уже не имеет значение. Хочет взглянуть на отца, хочет помочь. Она может, но ей надо приблизиться.
Леонардо через открытую горловину кое-как добирается до камизы и рвет небольшой кусок ткани, пытаясь приложить его к ране Ронана. Эйлин остается дойти всего ничего, как следующее, что видит, полностью разрушает ее. В открытую часть шеи Леонардо прилетает стрела, его тело изгибается под натиском удара. Нет. Такого просто не может быть! Ее тело содрогается, всхлип не сдерживает, а горло разрывает от отчаянного крика. В шее распространяется невозможная резь. Едва не тянется пальцами, чтобы вырвать, но знает - там ничего нет. А боль - не ее. Она не может потерять еще и Леонардо! Оглядывается. Видит счастливо улыбающегося Вильяма с луком в руке. Кровавая пелена застилает глаза, пальцы сильнее сжимаются на кинжале. Только самоконтроль сдерживает весь ее порыв разорвать Стюарта по кускам. А она может, не сомневается. И не надо будет даже приближаться к нему. Не помнит, как добирается до Леонардо и Ронана. Смотрит на полностью пропитанную кровью ткань на груди отца, и весь воздух заканчивается. На выдохе опадает на колени. Леонардо морщится, рукой опираясь о землю.
- Не смотри на рану, - хрипит он, кивая на Ронана.
- Нет, - слезы вновь стекают темными дорожками.
Она качает головой, приподнимает ткань и тут же ее отпускает. Действительно не стоило. Не просто рана. Глубокая рана, дошедшая и до органов. Рука Леонардо подкашивается, и он едва не падает на еще теплое тело Ронана. Эйлин успевает подхватить его. Обнимает и трясущимися пальцами и почти вслепую обламывает стрелу.
- Сейчас, потерпи, - шепчет, хотя язык не слушается, а мысли путаются. - Скоро мы вернемся, и мы тебя вылечим.
- Нет, - Леонардо поднимает голову и смотрит в бездонные голубые глаза Эйлин. Они всегда были такими яркими? Или это потому, что они полны слез, а размазанная кровь окружает их? - Я умираю.
- Нет! - выпаливает и чувствует - он прав. Его тело больше не сопротивляется, а рана слишком серьезная. Она и сама ее ощущает. Думает, каково сейчас ее матери? - Прошу, не надо, - почти молит. Зарывается пальцами в чужие волосы, целует куда дотянется. Слезы продолжают стекать по ее щекам.- Не оставляй меня и нашего ребенка.
- Прости, - выдает горькую улыбку с кровавыми зубами, и струйка медленно стекает по уголку рта. Леонардо хотел бы остаться, но знает, что сейчас его самые последние минуты. Он не выполнил всего того, что пообещал себе и Эйлин, что не защитил ее и не пожил с ней в гармонии как муж и жена. Он жалеет об этом. - Защити нашего ребенка вместо меня, хорошо?
Эйлин кивает не в состоянии что-то сказать. Слезы душат, ком в горле стоит, и ей не хочется отпускать Леонардо. Она крепко держит его, поглаживает, не желая почувствовать его хладное тело. Ведь, если он теплый, значит, живой. Пытается ухватиться в последний раз, и не позволить Морриган забрать его в свои лапы. Она сражается отчаянно даже тут. Больно и страшно. Что ей дальше делать? Где найти силы для битвы? Как бы Леонардо плохо не поступал, его понять можно. Она и не простила его за все, но он изменился и доказал все делом. Да и как она справится одна?
- Прости меня за нашу первую брачную ночь, - будто в тумане шепчет Леонардо. - Прости за все унижения и боль. Я не должен был так поступать... Ты не достойна этого... Наш ребенок... Я уже его люблю... И буду любить на том свете.
- Леонардо, - шепчет Эйлин и прижимается лбом ко лбу короля. Она чувствует, как его сердце стучит все медленнее, как дыхания почти нет. В последний раз целует его в губы. А у поцелуя вкус металла и соли. Едва она отстраняется, как ее внутренности разрываются пронзительной болью, как сердце сжимается и замирает, и Эйлин чуть не волком воет. Она не должна показывать сейчас всю свою боль. Она должна взять ее под контроль. Она королева. И она должна сейчас быть примером для всех воинов Ноли.
Эйлин осторожно кладет тело Леонардо на холодную землю рядом с ее отцом. Смотрит на них с болью и с тоской и поднимается, специально не опираясь на протянутые руки Шелы и Эдмонда. Пальцы с трудом снимают шлем, оставляя ее в белом чепце, прикрывающем волосы. Отброшенную в сторону корону надевает на себя, показывая, что сейчас она тут король. Откуда-то сзади слышит топот лошади. А пока она с одним только кинжалом идет к Вильяму, готовясь, если понадобится, убить его.
- Вильям Стюарт, сдавайся! - кричит, почти приблизившись к нему. Голос надрывается, но ей это не важно. Она не покажет слабину. Ее верные друзья рядом с ней, на случай, если кто-то решит напасть. Но пока воины Менсиса не двигаются, дают время монархам договориться, понимая, что творится уже что-то невообразимое.
- Я сдамся только тогда, когда ты, Эйлин, станешь моей женой! - наглости, конечно, Стюарту не занимать.
- А ты разве готов воспитывать ребенка другого короля? - усмехается. Эйлин специально кричит настолько громко, насколько может, чтобы все услышали о ее положении. Хочется откашляться, хочется выпить чего-то, но не в ее положении сейчас определять, что делать. На кону стоит ее свобода и победа Ноли.
- Неужели Леонардо позволил беременной женщине оказаться на поле боя? - видно, как Вильям тушуется, но еще пытается сохранить свое лицо. Его глаза быстро обводят поле брани, желая найти хоть толику правдивого ответа. Не находит.
— Позволил! — Эйлин оборачивается и смотрит на всех своих воинов. — Через пять месяцев родится наследник Королевства Ноли! Он или она будет коронован! А ты, Вильям Стюарт, — она вновь поворачивается к своему сопернику, — должен помнить, на что я способна, — воздуха не хватает от злости и полыхающей внутри силе, стремящаяся вырваться. Невольно ее голос понижается, а бровь приподнимается, глядя прямо на вражеского короля. — Все мы знаем, как что-то убило твоих моряков и потопило три корабля семь лет назад около острова Клогвин.
Надменность ни на йоту не сходит с лица Вильяма, все та же ухмылка и снисхождение. Она уже не может сдерживать свою силу. Магия льется через край, окровавленные кончики пальцев инеем покрываются. Эйлин выпускает ее. Позволяет творить все, что было в ее мыслях. Никто и ничто не запретит ей сделать то, что уже давно следовало сделать. Счастье накрывает ее, дарит легкость и невесомость. В удовольствии глаза прикрываются под изумленные крики врагов.
Магия обволакивает каждого воина Менсиса. Нежно поднимается вверх, проникает под одежду и ласкает кожу, пока резко не схватывает и не сжимает внутренности и конечности. Эйлин чувствует их боль, их страх и видит, как они пытаются пошевелиться, а по итогу просто дергаются. Наконец снисхождение с лица Вильяма сходит. Его округлившиеся глаза оглядывают крепких воинов, которые только недавно размахивали топорами, а теперь не могут сдвинуться с места. Поистине приятное зрелище.
Вильяма, правда, магия тоже не обходит стороной. Эйлин поднимает руки и своей силой ласкает чужую кровь, текущую в жилах. Видит, как у него дыхание замирает, и он не может пошевелиться. Не переходит грань, давая ему возможность в полной мере насладиться страхом. Одно «неловкое» движение, и она остановит его сердце, эту никчемную войну и едва ли не уничтожит Королевство Менсис. Как же этого хочется! Как было бы все просто! Но Эйлин не может позволить себе пасть так низко. Она не опустится до того, чтобы убить монарха в нечестном бою, как он сам только что сделал. Убийца короля! А вот поквитаться с воинами она может.
Галоп лошади приближается, а сирена будто в экстазе. Магия, ненависть, жажда крови захлестывают мощным потоком. Перед глазами проносится жизнь Анны Фрей, ее ночи с Вильямом, унижения Анны, отец, падающий на колени, его рана, последний удар сердца Леонардо. Эмоции душат, грудь сжимается. Хочет покончить с этим, но топот лошади нещадно приближается. Пора решиться! Магия сжимается на воинах Менсиса плотным кольцом. Она ощущает, как их кровь кипит, как их тела сотканы из страха, как холод медленно убивает их. Эйлин усиливает напор, вкладывает в силу всю терзающую боль, и хрупкие сердца разлетаются, обрывая жизнь владельцу. Тела друг за другом опадают, оставляя Вильяма едва ли не единственным из стана Королевства Менсиса. Ужас на дне зрачков, открытый рот, пытающийся что-то крикнуть и жалкие попытки сдвинуться. Эйлин часами могла бы смотреть на это, но возглас прерывает ее триумф:
— Эйлин! — голос Селестины проникает в чужие грезы. Сирена останавливает магию, готовая вот-вот убить ненавистного человека. Селестина накрывает ее руки своими, тепло улыбается, а в глазах боль и обреченность. До последнего надеялась на победу, чтобы дело не дошло до их плана. Ошиблась.
— Вильям Стюарт! — кричит Селестина решительно. Весь стан пронизан уверенностью, в глазах холод, и только дрожащая рука выдает ее. Эйлин не отстраняется, она будет рядом с ней, пока весь их коварный план не свершится. Рада, что Селестина остановила ее. Иначе убила бы Вильяма и понесла бы за это наказание. — Я, графиня Селестина Сокаль, предлагаю вам от лица Королевства Ноли заключить перемирие. Условием будет наш брачный союз.
— Ты мне ни к чему, — небрежно бросает Вильям, потирая горло. Он пытается выглядеть спокойным и уверенным, но вся спесь исчезла под натиском магии Эйлин.
— Но только так вы сможете сохранить свое достоинство, — говорит спокойно Селестина, отпуская руку Эйлин и выходя вперед. Ее шаги размеренные, спокойные, несмотря на усыпанную трупами землю. — Вы прекрасно знаете, что убийство короля можно расценить как попытку захвата Королевства. Неужели вы такие цели преследовали, мой король? У вас не осталось воинов, чтобы дальше сражаться. Что вы планируете делать? — ее голос замолкает, давая простор для начавшегося ветра. Он завывает, рассказывает какую-то свою историю, но никто не может его понять. — У вас два выхода, мой король. Либо вы можете подписать капитуляцию, признав поражение. Но как проигрыш расценят ваши поданные? Либо вы можете подписать мирное соглашение. И уже не будет иметь значение, кто выиграл и кто проиграл. Я вам предлагаю сохранить достоинство, трон и жизнь. Обдумайте все последствия.
Селестина намеренно говорит громко, чтобы ее слышали многие на поле боя. С каждым словом она становилась ближе к Вильяму, и вот она стоит у его лошади, смотрит снизу вверх, но кажется, что наоборот. Ее власть затмевает силу короля. Он и сам понимает, что проиграл.
— Еще я могу подарить вам наследника, который не будет сыном убитого короля, — добавляет нараспев, и эти слова ломают хрупкое сомнение Вильяма. Его манит перспектива наследника и сохранности власти. Был бы мудрее — давно бы обзавелся семьей, но вместо этого тешил свое эго и давал лазейку для недоброжелателей. Он и не подозревает, что подписывает смертный приговор с затяжным исполнением.
— Хорошо, — соглашается. — Завтра в обед я жду Эйлин Изабеллу Кастильо для подписания мирного соглашения на этом самом месте. А ты, Селестина, отправишься со мной.
— Нет, Ваше Величество, — Эйлин не видит, но слышит улыбку в голосе графини. — Перемирия еще нет, как и нашего брачного договора. Завтра, после подписания, я отправлюсь с вами.
Она делает реверанс и уходит обратно к Эйлин, у которой в груди разрывающая боль и тоска, а вместе с ними приходит и опустошение, будто кто-то забрал ее силы и оставил на произвол судьбы, не дав оружия, хлеба и эля. Ей хочется упасть на землю рядом с погибшими отцом и мужем и упокоиться рядом с ними, но такая роскошь не для нее. У нее тяжесть короны, и она должна показать людям Ноли, что монархия сильна, что невзгоды не пошатнут власть. Эйлин опирается на руку Шелы. В груди дыра, которая увеличивается с каждым шагом, а плод в чреве будто чувствует потерю родителя и напоминает о себе тянущей болью. Ее рука ложится поверх живота. Слабая магия касается еще столь хрупкого тельца, Эйлин проверяет его. Жив, кровь пульсирует. Ради него она преодолеет потерю Леонардо, ради него останется в Ноли, и ради него взойдет на престол. Эйлин должна, и такова, видимо, ее судьба.
Каждый шаг причиняет душевную боль, каждый шаг сопровождается слезинкой, стекающей по неприницаемому лицу, но она не останавливается. Сквозь какую-то дымку раздает приказы генералам, а , взобравшись на лошадь, возвращается галопом в особняк Дир-Дифайс. Ей надо остаться наедине со своей трагедией, вдоволь пережить ее и привести мысли в порядок. К счастью, никто не тревожит овдовевшую королеву, многие потеряли кого-то в бессмысленном бою, каждому надо утолить свою печаль в вине. Эйлин сама тянется к терпкому напитку, смотря на пылающие языки в камине и упиваясь болью, давал ей пробраться в каждую клеточку, покрыть каждый дюйм кожи.
Пояснение к главе:
* Фланг - правая и левая оконечности расположения войск (сил).
* Морриган - устрашающее кельтское божество и богиня смерти и войны.