Экспонат, том I

«Современные историки стараются избегать имени запечатанной сущности в своих работах. Жрецы младших богов утверждают, что письменное упоминание приближает момент её освобождения. Автор этих строк с ними не согласен. Сила слова преувеличена»

Из статьи о распаде Единой Империи.

– Девочка Рхея гробницу открыла... На этом закончилась летопись мира, – голос Анкея разрезал тишину. Наверное, не стоило ему так шутить. С диким воплем Рхея кинулась к нему, пытаясь отвесить другу затрещину. Уже учёный, он отпрыгнул и с хохотом унёсся к выходу из гробницы.

Жизнь продолжалась, тягостное молчание завершилось – и вернулись прежние они, дурачащиеся под один неодобрительный дрейский взгляд. После трёх испытаний и явления призрака им всем нужно было выдохнуть. Притвориться на мгновение, что всё нормально, обычно. Стандартно.

Вывалиться на свежий воздух оказалось счастьем. Конечно, это всё ещё была Пустошь с её зноем, обилием странных запахов и вечной пылью. И тем не менее – они на свободе!

– Что думаешь обо всём этом? – тихо спросила Рхея и как-то сникла. Первая эйфория от победы и дара прошла, притворство особо не помогло спокойствию, и на неё накатило осознание. Избранная богини? Призванная воевать с древним культом фанатиков? Она? Анкей обернулся, понял, что бежать больше не надо, и затормозил. В глазах его плескалась тревога. Не долго думая, он подошёл к подруге и обнял.

– Ну, Хея, что я думаю... Что думаю... Слишком много богинь на квадратный метр, я запутался! Вот, что я думаю!

Рхея рассмеялась и не стала вырываться из объятий. В определённые моменты Анкей умел разрядить обстановку. Хотя порой его шутки выходили за грань разумного. Это был достаточно незначительный минус, на который можно было не обращать внимания. Ияри тихонько фыркнул и зарылся в сумку в поисках расчёски. Его волосы в этой передряге пострадали, и он предпочитал устранить проблему при первой же возможности.

– Что тебя так запутало? – почти без раздражения поинтересовался он, – Прозвучало всего четыре имени. Ты вполне способен осознать гораздо большие массивы информации.

– Но не в стрессовой ситуации, – делано возмутился Анкей, пытаясь не чихнуть из-за лезущей в рот и нос растрёпанной шевелюры подруги, – Но давай по пунктам. Почему к этой истории приплели Ахейю, я понял. Гробница её вестницы, её испытания. Что тут забыла Великая Тёмная Сестра – Фейя – я тоже понял. Допустим, некая сущность притворяется ею так успешно, что аж основала свой культ. Правда, непонятно, как она умудрилась, сидя в заточении, но ладно. Но причём тут Светлая Сестра? Рейя должна заступиться за Фейю... Причём тут тогда мы?

– Смешались кони, люди... – вздохнул Ияри, которому уже в который раз пришлось поработать консультантом, – Хорошо, экзамен по теологии. Пантеон младших семи богов на каких богов делится?

– На тёмных и светлых, не делай из нас детей, – буркнула Рхея.

– Отлично. Кто из Изначальных Сестёр покровительствует Свету?

– Рейя! - хором ответили друзья, переглянувшись.

– Так в чём вопрос? Дата рождения Рхеи делает её символически приближенной к светлому пантеону. А Атхейя – светлая богиня под покровительством Рейи. Вот и всё. А мы тут потому, что культ состоит из смертных, и только смертные должны решать свои проблемы. Я вас распутал?

Анкей неуверенно кивнул. Он всё ещё считал, что богов в этой истории слишком много. Был ведь ещё Безымянный, о существовании которого они узнали от Ияри только сегодня. Впрочем, это всё равно лучше, чем иметь дело, например, со всеми Семью и двумя (ах, тремя!) Изначальными. А ведь предстояло ещё разобраться с работой и работодателем. То есть сделать то, для чего они изначально сюда пришли.

Перебрасываясь ничего не значащими фразами, друзья привели себя в порядок, перекусили и вернулись в гробницу. Предстояла муторная, но совершенно безопасная рутина.

За остаток дня они описали всё, что осталось нетронутым магией испытания. На всякий случай Анкей снова посмотрел на здание вторым зрением – ничего не говорило о том, что гробница могла снова переключиться в режим полосы препятствий. И, пускай это было неправильно, юные взломщики решили ничего не говорить об этом заказчику.

В конце концов, тут и так было достаточно древностей для чьей-то коллекции. Собранная Рхеей древняя астролябия нашлась на одной из полок, кувшины, доспехи, свитки с описанием подвигов Инанны и козней культистов, монеты и украшения.

– Не знаю, вдохновилась ли ты атмосферой достаточно, чтобы рыскать по двум... с половиной континентам в поисках гипотетического культа, но у меня еще работа в лавке и экзамены на носу, а Ияри опять воевать с деканатом. Так что предлагаю рациональный подход, – уже перед сном поднял беспокоящую каждого тему Анкей, – Вернемся, найдем в универе специалистов, попросим консультации. Может сольем информацию Храму. На этом откланяемся и всё. Мы что, в герои записывались?

– Я же теперь вроде как избранная, – покачала головой Рхея, - да и страшно как-то. Отстранят нас от расследования, как пить дать... А это всё такое интересное! И, вдруг богиня разгневается?

– Не разгневается, потому что не отстранят. Храм сожрёт с потрохами всех, кто попытается задвинуть куда-то благословлённую богиней Избранную, – пожал плечами Ияри, – Так что мы в этом по уши. Но я согласен с Анкеем. Кто мы? Недоучки без бумаг и знаний. Жрецы точно разберутся, что делать с предупреждением предков. Направят нас, в конце концов. А я, пожалуй, напишу своему учителю.

– Звучит как план, – кивнул Анкей, – нужно ещё проверить, выпустит ли нас барьер с рыкушкиным мечом – это всё же древний артефакт.

– Не называй меня Рыкушкой, – вяло возмутилась Рхея, и вдруг реально забеспокоилась, – А что, может среагировать? Хей, это же дар за испытание!

Анкей не удивился, что девушка не хочет расставаться с подарком. Но проверить стоило. В крайнем случае он просто аккуратно снимет барьер и вернёт его на место, когда они вынесут артефакт наружу.

Была такая противная, но необходимая особенность у экспедиционных барьеров. С одной стороны, они не пускали опасных тварей внутрь. С другой, они охраняли древности от недобросовестных работников – вынести можно было только то, что принёс сюда сам, а не нашёл на месте. Но, отложив отбой на полчаса, друзья выяснили, что проблема не актуальна.

Барьер воспринимал меч как часть самой Рхеи – и никак вообще не реагировал на кощунственное изъятие из гробницы древнего куска металла.

А утром их ждала дорога обратно. Половину пути Анкей честно не дурачился, пытаясь разобраться с интересным феноменом. Обмененные на Зелёнку часы большую часть времени стояли. Чутьё артефактора говорило ему, что часы работают, но вот как именно – чутьё молчало.

Перед поездкой стрелки застыли ровно на двенадцати, а сейчас часовая сдвинулась. Было сложно сказать, час ночи или час дня показывали эти часы, или это вообще был обратный отсчёт. Как Анкей не ковырялся, ничего изменить он не мог, что только подогревало азарт исследователя.

В конце концов он не сдался, нет, но отложил эксперименты на потом. Потому что вспомнил, что уже скоро придётся расстаться с прекраснейшим из созданий – ездовым ящером.

– Анкей, пр-рекращай отвлекать наш транспорт! Мы же так и к ночи до деревни не доберёмся, – Рхея порой почти рычала, оправдывая свое детское прозвище. Брови её смешно сходились к переносице, и, хотя часть ее крови принадлежала медведеподобным аркаудам, в такие моменты больше всего она походила на надутого и рычащего хомяка.

И Анкею, и Ияри было известно, что бесится она больше потому, что не может заниматься тем же, а вынуждена руководить их импровизированным отрядом, так что праведному хомячиному гневу можно не внимать. Анкей с наслаждением наклонялся к морде ящера и мурлыкал прилипчивую песенку. Такое нехитрое убийство времени было для него нормой – он любил петь, забивая тишину или мешающие звуки собственным голосом.

Животинка же оказалась достаточно музыкальной и крайне уморительно пофыркивала в такт. От этого фырчания всё тело ящера ходило ходуном, чуть не роняя наездников, и приходилось замедлять темп. Идти медленно зверь не желал, начиная тянуть поводья и всячески выказывая свое недовольство. Например, он вообще останавливался, принимался демонстративно искать на земле несуществующую траву или показывал, что страдает от жажды.