THE PASSION | Страсть

В животе не просто бабочки, там целая орда гиперактивных мотыльков, устроивших чемпионат по дезориентации. Они летают, врезаются в стены внутреннего спокойствия и радостно взрываются фейерверками тревожности. Сердце колотится, как пойманная в клетку птица, а нервы натянуты как струны.

Я тяну ручку двери своего нового кабинета с торжественностью, достойной открытия Олимпиады. Моего собственного кабинета. Ну... почти. На ближайшие три месяца это моё маленькое святилище, лаборатория души, миниатюрный остров безопасности.

Вхожу внутрь, стараясь унять дрожь в коленках. Стерильно. Безжизненно. Типичная офисная аскеза. Всё слишком белое, слишком правильное. Как больничная палата, только без медсестры и цветочков в вазе. Нужно срочно добавить сюда немного жизни, иначе я сама зачахну.

Из сумки выуживаю фотографии. Мелочи. Но в этих мелочах - моё всё. Вот я и Лейла дурачимся на пляже. Море, солнце и запутанные солёные волосы. Кадр, излучающий беззаботность и тепло. На второй - я и Алекс, с широкими улыбками обнимаемся на его выпускном. Брат. Моя крепость. В этом мире предательств и фальши, он - моя единственная константа. Третья самая ценная. Мы втроем в Париже. Я, как обычно, кривляюсь, ставлю Алексу рожки. Он делает вид, что ненавидит нас всех, но у него не получается скрыть улыбку. А Лейла смеётся, как будто весь Лувр смеётся вместе с ней. Вставляю снимки в аккуратные рамки, которые припрятала в кармане сумки, и расставляю на столе, как священные реликвии. Пусть будут рядом. Пусть держат меня на плаву, если вдруг начну тонуть. Как кусочки моего мира, пробравшиеся в этот стеклянно-бетонный муравейник.

Затем достаю своего колючего друга Джорджа. Мой любимый кактус. Да, я знаю, это немного... экстравагантно. Но мне нравится. Он живучий, неприхотливый и с характером. Тащила его через весь офис, чувствуя себя городской сумасшедшей. Охранник, этот суровый мужчина с каменным лицом, даже попросил проверить мою сумку, подозревая, наверное, что я проношу взрывчатку в виде суккулента. Еле сдержалась, чтобы не рассмеяться ему в лицо.

Ставлю Джорджа на угол стола, ближе к окну. Он выглядит немного потерянным, но, надеюсь, приживется. Пусть впитывает солнечный свет и мои нервы.

Смотрю на свое рабочее место и понимаю: вот оно. Начало моей карьеры. Мой шанс доказать, что я не просто богатая девочка, а настоящий психолог, способный помогать людям.

Но, как это обычно бывает в последние дни, мысли о «светлом будущем» быстро сменяются мыслями о нём. Стефане. В голове крутится вчерашнее уведомление от менеджера о том, что гребаный Стефан Уилер назначен моим куратором на время практики. Не дословно, конечно.

Совпадение? Не думаю. Это уже смахивает на стратегическую партию в шахматы. И я почему-то чую, что он играет белыми. Зачем ему это нужно? Хочет меня запугать? Проверить? Соблазнить? Пытаюсь вспомнить все фильмы, где главный герой - маньяк миллиардер и как поступают в таких ситуациях. В голову ничего не приходит. Не срываться же с криками бежать из этого здания? Хотя, стоит признаться, идея вполне себе заманчивая.

Вспоминаю его гневный взгляд в лифте, когда я с невинным видом заявила, что иду на свидание. Какое же удовольствие мне доставило его раздражение! Но... почему он так среагировал? Что им двигало? Ревность? Невозможно. Высокомерие? Скорее всего. Или... может быть, я ему все-таки нравлюсь?

«Стоп, Хлоя! Хватит фантазировать! - одергиваю я себя. - Он - красивый, богатый, самоуверенный тип. Ему просто не понравилось, что его отшили. Эго уязвлено. Вот и вся история.»

Беру себя в руки. Нужно сосредоточиться на работе. Сажусь за стол, включаю компьютер. Экран оживает, выплёвывая в лицо корпоративный логотип. Почти как приветствие из матрицы. Ввожу свой логин и пароль, заботливо отправленный Сарой, захожу в систему расписания консультаций и... замираю в шоке. Глаза отказываются верить. ВСЕ слоты, которые я выставила для записи, ЗАНЯТЫ! Что за ажиотаж? Неужели в IT-отделе столько нуждающихся в психологической помощи? Или это... дело рук Стефана? Он просто хочет завалить меня работой, чтобы я сгорела в первую же неделю?

Кликаю на первый слот. 14:00. «Калеб Джонсон». Кто ты, Калеб Джонсон, и почему тебе так срочно понадобилась моя помощь?

У меня есть несколько минут, чтобы подготовиться. Читаю краткую информацию о Калебе в системе. Молодой, работает в IT-отделе уже продолжительное время. Ничего особенного. Но, как известно, дьявол кроется в деталях. Как психолог, я обязана быть готова ко всему. Как Хлоя, я надеюсь, что он не будет слишком сложным случаем для первого раза.

За минуту до десяти, сердце колотится как сумасшедшее. В голове проносится рой мыслей: «Что я скажу? Что спрошу? А вдруг я скажу что-то не то? А вдруг я вообще ничего не смогу сделать?» В голове мелькают отрывки из учебников, лекций, книг. Нужно успокоиться, сосредоточиться, быть здесь и сейчас.

Настраиваюсь на позитив. Все получится. Я же училась этому шесть лет! Я знаю, что делаю. Или, по крайней мере, должна знать.

Раздаётся стук в дверь. Он негромкий, почти нерешительный, как будто кто-то извиняется, что вторгается в твою жизнь. Сердце подпрыгивает к горлу, как на батуте с натянутой пружиной. Это он.

-Войдите! - говорю я с попыткой уверенности, пытаясь подражать профессорскому баритону Картера. Тому самому, что звучал как смесь Шекспира, Джеймса Эрла Джонса и вечной усталости. На деле выходит скорее как у школьницы, которая только что вспомнила, что забыла сделать домашку и теперь отвечает у доски, глядя в глаза учителю и своей гибели.

Я встаю, на автомате приглаживая платье - это больше жест самоподдержки, чем реальная забота о складках. Взгляд приклеен к двери. Плечи выпрямлены. Лицо пытается изображать спокойствие. И вот - она приоткрывается.

Скрип, как из старого триллера. Если бы это был фильм, заиграла бы зловещая скрипка.

И в щель первым делом просачивается... уныние. Вязкое, тягучее, почти зримое. За ним появляется он - Калеб. Он выглядит так, будто поспал три часа за последние три недели и остаток времени ел только кофе. Худощавый, словно его вытянули в струну, в помятой рубашке цвета выцветшей надежды и с выражением вселенской скорби на лице. Кажется, если бы его попросили улыбнуться, он бы просто расплакался. Его взгляд - потухший, как уголек костра, на который забыли подбросить дров. В нём нет даже намёка на любопытство. Только тихая, уставшая капитуляция.

-Здравствуйте, Калеб, - говорю я мягко, выстраивая на лице доброжелательную улыбку, которая, надеюсь, не выглядит как «стажёр в панике пытается казаться профессионалом». - Присаживайтесь, пожалуйста. Меня зовут Хлоя, я ваш консультант на время... э-э... практики.

Чёрт, зачем я это добавила? «Практики». Прямо как будто извиняюсь за своё существование.

Он окидывает меня взглядом, в котором читается всё: сомнение, усталость, желание уйти, непонимание, и, возможно, легкая зависть к моему жизненному ресурсу, которого у меня, спойлер, тоже почти нет. Да он небось думает, что его слили к неопытному студенту, чтобы сэкономить на нормальном психологе. Читаю это в его глазах, будто это крупный шрифт Times New Roman. Ох, если бы он только знал, как я себя сейчас чувствую. Будто я сама нуждаюсь в консультации.

Мужчина входит, немного сутулясь, опускается в кресло с тихим вздохом и смотрит на меня с каким-то обреченным видом. Кажется, в нем совсем нет энергии. Чувствуется выгорание, как будто он - лампочка, которая перегорела после слишком долгой работы и уже не подлежит восстановлению.

Классический замирающий тип. Возможно, обострённая сенситивность, избегающее поведение, низкий уровень аффективной вовлечённости. Или он просто реально задолбался.

-Здравствуйте, Хлоя, - наконец отвечает он, устало, почти шёпотом. Его голос - как будто кто-то говорит из глубины старого чулана, заваленного тряпками. - Спасибо, что согласились меня принять.

«Что значит «согласилась»? - думаю я про себя. - Милый мой, это обязательный элемент моего профессионального становления. У меня нет выбора. Как и у тебя, судя по лицу». Но вслух, конечно, этого не говорю.

Я присаживаюсь напротив, стараясь не показывать своего волнения. Контролирую дыхание. Делаю пометку в блокноте. «Подавленное состояние, низкий уровень энергии, апатия». Надо будет покопать глубже. Оценить когнитивные искажения, выявить негативные автоматические мысли. И, конечно, проанализировать его социальную ситуацию.

-Итак, Калеб, расскажите, что привело вас ко мне? - спрашиваю тихо, но чётко. С тёплым интонационным акцентом. Как будто голос - это шерстяной плед. Главное, не задушить этим пледом.

Он вздыхает. Тяжело так, будто с плеч сбрасывает гору кирпичей, а вместо этого там появляется другая, еще больше. Подмечаю, что дыхание поверхностное, учащенное. Возможно, присутствует тревожность.

-Да просто... все достало, - говорит он, глядя куда-то в пол, словно ища там ответ на главный вопрос своей жизни. - Работа, дедлайны, отчёты... Я как белка в колесе. Нет, хуже - как хомяк в пластиковом шарике. Он катается, а толку ноль.

Уровень самоиронии - плюс. Чувство бессмысленности - плюс. Отстранённость - тоже плюс. Но только в смысле клинического наблюдения, а не хороших новостей.

Я киваю, ободряюще. Даю пространство. Пространство - это важно. Пространство - это то, чего этим людям не хватает.

И Калеб начинает говорить. Говорит о работе, о бесконечных дедлайнах, о сложных проектах, об отсутствии признания. О том, что его дни похожи один на другой, как две капли воды, будто он живет в фильме «День сурка», но без забавных моментов. О том, что чувствует себя... мертвым внутри. Каждое его слово - это крик о помощи, тихий и отчаянный. Он описывает классическую картину профессионального выгорания: эмоциональное истощение, цинизм по отношению к работе, чувство профессиональной неэффективности. Все три компонента - налицо. Даже не нужно тест проводить, он сам их озвучивает.

Я продолжаю слушать. Не перебиваю. Слегка наклоняюсь вперёд, чтобы показать: я здесь. Внимание моё - целиком его. Контакт глазами - мягкий, но не давящий. Я даю ему возможность выговориться, совершить так называемый катарсис. Вспоминаю слова профессора Картера: «Главное - дать клиенту почувствовать себя услышанным и понятым. Это уже половина дела».

-И вот я сижу тут, - заканчивает Калеб, глядя куда-то в пустоту, не фокусируясь ни на чём конкретном, будто пытается заглянуть за занавеску реальности, - и думаю: а зачем все это? Зачем я так надрываюсь? Зачем я живу?

Мой желудок сжимается. Это уже не просто эмоциональная усталость или хандра, это звон тревожного колокольчика. Суицидальные мысли? Или просто экзистенциальный кризис? Вспоминаю все, что читала о кризисе среднего возраста. Что знаю о синдроме эмоционального выгорания. Страшно? Да. Паниковать? Нет.

-И как давно вы чувствуете себя таким образом? - спрашиваю я, специально избегая стерильных формулировок. Хочу звучать как человек, а не как чек-лист.

Калеб пожимает плечами - жест уклончивый, сжатый, почти ребёнок в кабинете школьного психолога. Невербальный сигнал неопределенности. Ногти нервно царапают ткань брюк - аутоуспокаивающее поведение.

-Да уже... наверное, года два. Сначала было терпимо, а потом... как лавина. Снежный ком проблем наваливается, и ты уже не можешь дышать, - произносит он и бросает на меня взгляд, полный бессловесного отчаяния. Глаза затуманенные, красные - может от недосыпа, может от того, что внутри давно кипит, но не выходит наружу.

Два года. Это не просто усталость - это хроническое состояние. Эмоциональный запор, где чувства стоят в пробке, а смысл - на обочине. И лавина - важный образ. Потеря контроля. Полное обескураживание.

-И что-то конкретное спровоцировало это? - интересуюсь я осторожно, стараясь не давить на него. Важно установить триггер, понять, что послужило отправной точкой.

Он замирает, втягивает воздух, а лицо становится ещё печальнее, если это вообще возможно. Будто все краски жизни покинули его. Он молчит пару секунд, словно собираясь с мыслями.

-Да... девушка бросила. Сказала, что я стал скучным и предсказуемым. Что я думаю только о работе.

Бросила, значит. Классика. Но в его случае, похоже, это стало последней каплей, запустившей цепную реакцию негативных событий. Думаю, в основе его самооценки лежит мнение другого человека, что свидетельствует о высокой степени зависимости от внешнего одобрения.

-Калеб, а что вы делаете, чтобы отвлечься от работы? Чем вы занимаетесь в свободное время? - спрашиваю я, с надеждой, что сейчас он расскажет, как в выходные ходит на скалодром и разгоняет адреналин. Но нет.

Он усмехается. Горько. Как будто я спросила его, умеет ли он летать.

-Свободное время? А что это такое? Я уже и забыл, как оно выглядит.

Прекрасно. Отчуждение от базовых человеческих потребностей. Трудоголизм как способ избежать чувства пустоты - слишком знакомый сценарий. Стратегия избегания под видом продуктивности.

Я замечаю, как он теребит руки, сжимает, разжимает, трет пальцы. Мелкая моторика выдаёт тревогу. А взгляд снова скользит мимо - контакт неустойчивый. Это не только проявление тревожности, но и недоверия. Всё ещё проверяет меня.

-Хорошо, тогда... чем вы любили заниматься раньше, до того, как вас накрыла эта... лавина? - поправляю я себя. Стараюсь избегать негативных формулировок, чтобы не усугублять его состояние.

Он задумывается. На его лице появляется тень улыбки, слабая и неуверенная, как первый росток, пробивающийся сквозь асфальт.

-Я... рисовал, - говорит он и смотрит не на меня, а куда-то в прошлое. - Любил рисовать. Еще играл на гитаре.

-Рисовали. Играли на гитаре, - повторяю я вслух, намеренно, чтобы зафиксировать это и в его сознании. Делаю пометку в блокноте: «Потеря интереса к прежним хобби. Признак депрессии. Ангедония.». - А почему перестали?

Он вздыхает и пожимает плечами, почти виновато.

-Да некогда. Работа, знаете ли.

Ах, это бессмертное «некогда». Как будто у нас у всех есть чёткий график на «психоз», «раздражение» и «внутренний крик».

-Калеб, вы знаете, есть такое понятие, как «самопомощь»? - мягко подвожу его к концепции заботы о себе. Слово «терапия» пока опасное - может вызвать сопротивление. А вот «самопомощь» - звучит проще. Домашнее. Почти как чай с лимоном.

-Самопомощь? Вы имеете в виду эти книжки для чайников? Типа «Как стать счастливым за 21 день»? - он скептически кривит губы, демонстрируя защитную реакцию. Чувствуется, что он относится к этому с недоверием.

Я улыбаюсь. Искренне. Пусть и немного натянуто. Не из раздражения - из узнавания. Я тоже когда-то закатывала глаза на всякую «жвачку для мозга». До того, как сама не оказалась на краю.

-Не совсем. Самопомощь - это любые действия, которые помогают вам улучшить свое самочувствие и настроение. Это может быть все, что угодно: рисование, игра на гитаре, прогулки в парке, общение с друзьями... Даже просто полежать в ванне с пеной, - я делаю небольшую паузу, чтобы дать ему время обдумать мои слова. - Важно найти то, что приносит вам удовольствие и расслабление.

Он прищуривается, как будто я предлагаю ему что-то непристойное

-Лежать в ванне с пеной? - в его голосе смесь подозрения и иронии. - Это что, часть терапии?

Я смеюсь, стараясь разрядить обстановку.

-Не обязательно. Но если вам это поможет расслабиться, то почему бы и нет? - подмигиваю ему с улыбкой. И для веса своих слов добавляю, - Тем более научно доказано, что теплая вода и приятные ароматы снижают уровень кортизола, гормона стресса, а приятные запахи активируют зоны мозга, связанные с комфортом. Это не шаманство - это нейробиология.

-Ладно, - смягчается он. Я вижу, что он начинает немного оттаивать. - Может, и попробую.

-Вот и отлично, - с энтузиазмом говорю я, чувствуя, как во мне что-то тёплое и победное медленно поднимается от живота к груди. - Вы уже делаете шаг к себе. Это важнее, чем кажется.

Записываю: «Намечен небольшой прогресс. Снижение уровня сопротивления. Появилась готовность к действию».

Смотрю на часы. Боже мой, уже час пролетел! Время летит незаметно, когда пытаешься спасти мир. Или хотя бы одного человека. Чувствую легкую усталость, но и удовлетворение от того, что смогла установить контакт с клиентом. Со своим первым клиентом!

-Наше время подходит к концу, Калеб, - говорю я, сохраняя дружелюбный тон, - и я хочу дать вам домашнее задание.

Он поднимает брови, явно удивленный таким поворотом событий.

-Домашнее задание? - повторяет он с осторожной усмешкой, словно опасается, что следующим пунктом будет «принести сочинение о весне». - Я думал, это только в школе бывает.

-Нет, в терапии тоже бывает. Это поможет нам продвинуться вперед, - я объясняю. - Ваше задание на эту неделю - вспомнить о том, что вам нравилось делать раньше. Подумайте о том, что приносило вам удовольствие и радость. И попробуйте выделить хотя бы полчаса в день на это занятие. Может быть, вы снова начнете рисовать. Или возьмете в руки гитару. Или просто прогуляетесь по парку. Главное - сделайте что-то для себя. Не для работы, не для кого-то другого, а именно для себя.

Он молчит пару секунд. Его губы сжимаются в тонкую линию, взгляд устремляется в пол - туда, где, видимо, лежат все его утраченные желания. Затем он выдыхает и слегка кивает. Его руки, до этого спокойно лежавшие на коленях, внезапно сжимаются в кулаки. Я замечаю это движение периферийным зрением.

Телесный маркер сопротивления. Или решимости? А может, и того и другого. Сомнение всегда сидит рядом с надеждой. Это нормально.

-Хорошо, я попробую, - говорит он. Голос звучит неуверенно, но в нём уже нет того пустого глухого тона, что был в начале встречи.

-Отлично! - говорю я, и сама чувствую, как уголки губ приподнимаются. «Микропобеда, фиксируем» - И еще одно. Предлагаю завести небольшую практику благодарности.

Он снова смотрит на меня с лёгким подозрением, как будто я только что вытащила карту Таро из ящика.

-Благодарности? Это как?

- Попробуйте каждый день записывать три вещи, за которые вы благодарны. Неважно, насколько они банальны. Вкусный кофе. Теплый шарф. Или, например, что вам сегодня не написали по работе в 11 вечера. Любые маленькие радости. Просто зафиксируйте их - в блокноте, в заметках на телефоне, хоть на салфетке. Главное - отметить, что они были. Это помогает сместить фокус с проблем на ресурс.

-Записывать? - он усмехается. - Я что, должен вести дневник? Может, ещё на розовых страницах?

Я смеюсь. И он, кажется, тоже чуть-чуть. Уже прогресс.

-Нет, можете даже использовать мужской, брутальный Excel-файл, если так спокойнее. Или просто мысленно отмечать. Но лучше записывать. Запоминание - штука ненадёжная, а письменное закрепление создаёт внутреннюю привычку. Это уже нейропсихология, если интересно.

Он качает головой, всё ещё улыбаясь.

Ладно. Попробую. Хуже-то точно не станет, - говорит он уже куда увереннее, чем в начале. Даже интонация стала чуть твёрже.

Он встаёт. Не резко, скорее осторожно, как человек, который не привык вставать, когда перед ним появляется хоть какой-то путь. Он протягивает мне руку. И я на секунду замираю - во мне поднимается тёплая волна. Редко кто из клиентов протягивает руку на первой сессии. Это жест доверия. И благодарности. Я встаю, пожимаю его ладонь: тёплая, немного влажная, но крепкая. Он смотрит на меня. В его взгляде больше света, чем было в начале. Совсем чуть-чуть, как тонкий солнечный луч сквозь плотные жалюзи, но он есть. Уголек дал искру, в которой можно раздуть пламя.

-Спасибо, Хлоя. Мне правда стало легче.

Его губы почти складываются в улыбку - такая робкая, будто он сам себе ещё не разрешает чувствовать облегчение. Но это уже больше, чем просто слова.

-Я очень рада это слышать, Калеб, - искренне говорю я. - До встречи на следующей неделе. Берегите себя.

Он кивает и выходит, не оборачиваясь, но я вижу по походке - она стала чуть более прямой. Чуть менее отягощённой. Как будто он снял хотя бы один рюкзак из тех десяти, что носил внутри.

Когда дверь за ним закрывается, я медленно опускаюсь обратно в кресло, чувствуя приятную усталость. Первая сессия позади! Выдыхаю с облегчением.

Что я могу сказать? Не идеально, конечно. Я немного запиналась, пару раз уходила в дебри теории вместо того, чтобы слушать Калеба, и, кажется, слишком часто кивала, как китайский болванчик. Надо будет поработать над этим. Но в целом... я довольна. Парень ушел с просветлением в глазах и желанием жить дальше. А это, как по мне, уже неплохой результат для первого раза.

Встаю, чувствуя, как мышцы спины немного ноют от напряжения, и медленно подхожу к окну. Потягиваюсь - почти незаметно, чтобы не почувствовать себя котом после сиесты - и упираюсь взглядом в город, раскинувшийся внизу, как гигантская доска для игры в «Жизнь».

Машины снуют туда-сюда, как муравьи, ползущие по заранее проложенным маршрутам. Люди мелькают на тротуарах - кто-то с кофе, кто-то с телефоном у уха, кто-то просто с отрешённым видом, как будто давно устал жить по инструкции. У каждого свои проблемы, свои микрокатастрофы, внутренние землетрясения и мелкие личные революции. И я, маленькая, но целеустремлённая точка в этом хаосе, стою у окна на тридцать первом этаже и пытаюсь влиять на чью-то реальность. Через слова. Через доверие. Через эмпатию.

Мысленно возвращаюсь к Калебу. Представляю, как он действительно берёт в руки гитару, сначала неуверенно, будто это не гитара, а коробка с минами. Садится на край кровати, струны давно расстроены, а пальцы подзабыли, как это делается... Но вот - первые неуклюжие аккорды. Звук, чуть дрожащий, но живой. И он - немного другой. Не офисный зомби, не «скучный и предсказуемый», а человек, которому, пусть и на мгновение, есть дело до самого себя.

Улыбаюсь. В воображении резко и бессовестно вторгается альтернативный вариант: Калеб лежит в ванне с пеной, с огурцами на глазах и бокалом сока, а может, вина,  и с видом философа-эпикурейца размышляет о счастье. Эта картинка настолько сюрреалистична, что я чуть не фыркаю.

Надеюсь, у него получится...

Ведь если он вернёт себе хотя бы часть той радости, которую испытывал, когда играл или рисовал... То, возможно, этот бесконечный бег по кругу, в котором он застрял, наконец даст сбой. Возможно, он притормозит, выберется из этого хомячьего шара и поймёт, что есть ещё жизнь. Цветная, не в оттенках серого. Может, он даже снова пойдёт на свидание. Не ради кого-то, не чтобы доказать что-то бывшей. А просто потому, что захочет разделить вечер с кем-то живым, настоящим.

А может, в идеале - даже не с кем-то. А с собой.

Хотя, будь честна... Мне и самой было интересно. Калеб - не просто «случай из учебника», он - человек с историей. Со сломанным сердцем, уставшей душой, но с искрой. И мне хочется верить, что я действительно хоть чуть-чуть помогла. Хоть на миллиметр.

В груди поднимается лёгкая волна энергии - не эйфория, а именно прилив. Тепло. Как после того, как нашёл нужное слово в трудной беседе. Да, это сложно. Да, это страшно. Но в этом я вся. Я хочу помогать. Я хочу быть тем человеком, которого не хватало многим, в том числе и мне.

Сегодня у меня всего две сессии - пилотный запуск, аккуратный заход, чтобы не перегрузить себя на старте. До следующей ещё целый час. Отлично! Самое время подкрепиться. Утром я так нервничала, что смогла впихнуть в себя только половинку яблока. И то с боем. А с такими энергетическими запасами далеко не уедешь.

Хватаю сумку и выхожу из кабинета. «Интересно, а что едят психологи на обед? Наверное, что-то, что повышает нейропластичность. Омега-3, антиоксиданты, горсть орехов в эко-пакете... Или, может быть, всё-таки пиццу. Много пиццы. Потому что стресс, кортизол, реальность» - думаю я про себя, иронично усмехаясь. Пицца звучит заманчиво. Но, пожалуй, обойдусь салатом. Сегодня я хорошая девочка.

Надо найти кафешку поблизости. Говорят, напротив здания корпорации есть милое местечко с отличным кофе. Но пока иду к лифту, начинается самое интересное: внутренний «Стефан-радар» включается на полную мощность.  Это постыдно. Стыдно до скрежета зубов. Но я начинаю крутить головой, осматриваться, как будто ищу потерянный смысл жизни - в лице одного высокомерного мужчины в дорогом костюме.

Улавливаю своё отражение в стеклянной перегородке. Глаза бегают, как у воробья в супермаркете. Морщусь.

«Хлоя, что ты творишь?! -  мысленно одергиваю я себя.  - Зачем тебе этот мазохизм? Забудь ты об этом павлине и иди поешь!»

Стараюсь не смотреть по сторонам, делаю глубокий вдох, выдыхаю. Визуализирую себя спокойной, уверенной в себе. Будто я иду не по коридору корпорации, а по пляжу на Бали, и меня обдувает легкий морской бриз.

И вот, когда я почти убедила себя в том, что Стефана не существует, он выруливает прямо мне навстречу. Нет, ну это просто издевательство какое-то!

Он идет прямо на меня со своей уверенной походкой, в которой чувствуется власть и сила. Кажется, будто он сошел со страниц журнала «Успешный успех». Высокий, статный, с непроницаемым выражением лица. На нем идеально сидящий костюм, подчеркивающий его широкие плечи, и галстук в тонкую полоску. Идеальный образ мужчины, которого лучше избегать, если не хочешь проблем.

В голове проносятся варианты приветствия. Легкий кивок? Вежливое «Добрый день»? Или, может быть, саркастическое «Рада вас видеть, мой мучитель»?

Но все мои тщательно продуманные сценарии летят в тартарары. Стефан проходит мимо, не удостоив меня даже мимолетным взглядом. Просто. Холодно. Молча. Полный игнор. Как будто я - призрак, невидимка, пустое место.

Меня накрывает. Начинается маленькая психологическая трагикомедия.

Мой внутренний психолог вопит: «Что за фигня?!»

Мой внутренний ребёнок, к слову, уже надул губы и хочет мороженого.

А мой внутренний стратег (познакомьтесь) начинает судорожно анализировать: «Что это значит? Почему он меня игнорирует? Это часть игры? Или я ему просто... безразлична?»

Опять эти дурацкие вопросы без ответов!

Замедляю шаг, краем глаза наблюдая, как он отдаляется. Он даже не обернулся. Ни единого намека на то, что заметил мое присутствие.

В голове всплывает картинка: я, маленькая девочка, тянущаяся к маме за утешением, а мама смотрит сквозь меня, уткнувшись в модный журнал

«Так, хватит! - обрываю я болезненные воспоминания. - Не драматизируй, Хлоя! Это просто Стефан Уилер. Это не твоя мать. Почему тебя вообще должно волновать его мнение?»

Но, черт возьми, волнует! И я прекрасно это понимаю. Его игнор задевает меня за живое, обнажая старые раны. Глупо, нелепо, но факт.

Собираю остатки достоинства в одну аккуратную коробочку, натягиваю на лицо нейтральное выражение и, делая вид, что мне абсолютно плевать, иду дальше к лифту. Но внутри бушует маленький тайфун. Не ураган. Пока. Но уже достаточно сильный, чтобы сбить с курса.

...Добираюсь до кафе в полуобморочном состоянии, как выжатый лимон на последнем издыхании. Кажется, даже ресницы двигаются с усилием. Я настолько голодна, что могла бы съесть стол вместе с табличкой «Занято». Но вместо этого просто вплываю внутрь, не фиксируя ни интерьер, ни людей, ни даже запах кофе - что, честно говоря, уже тревожный сигнал. Мой мозг полностью занят внутренней драмой, и, судя по всему, именно там сейчас главный антракт.

Хватаю первый попавшийся салат из витрины - классический «Цезарь» с уныло лежащими листьями салата и подозрительно бледными сухариками. Курицу и вовсе не хочется комментировать - у меня к ней немедленно возникает недоверие на генетическом уровне.

Сажусь за столик в углу, подальше от посторонних глаз. Беру в руки вилку, поворачиваю её в руке, будто пытаюсь вспомнить, как этим предметом вообще пользоваться. Начинаю ковыряться в тарелке с выражением лица, которое, по идее, должны показывать только на похоронах брокколи. Курочка резиновая, как мячик. Салат - вялый. Заправка - как будто кто-то говорил ей комплименты, а не добавлял вкус. Впрочем, сейчас мне все кажется безвкусным. Неужели Стефан Уилер отравил мой мозг и вкусовые рецепторы одновременно?

Отбрасываю вилку, опираюсь локтями о стол и сцепляю пальцы под подбородком. Начинаю делать то, что делаю лучше всего. Анализировать, раскладывать по полочкам, вычленять мотивы и подсознательные желания.

Что именно меня так задело? Почему я вообще реагирую на это, как будто он важен? Почему меня так задевает его равнодушие?

Нет. Стоп. Не так.

Меня ЧЕРТОВСКИ ЗАДЕВАЕТ его равнодушие.

Эта фраза звучит в голове, как приговор. Громко, с ударением. От неё никуда не деться.

Может, это просто уязвлённое эго? Самолюбие, обидевшееся, что его не погладили по голове и не назвали очаровательной? Я ведь привыкла, что мужчины обращают на меня внимание. Даже если не делают реверансов, то хотя бы не проходят мимо, как мимо офисного кулера. Ну а любая женщина, даже самая просветлённая, слегка сдуется после такого демонстративного «я тебя не вижу».

Но всё это слишком просто. Слишком... линейно. Я не верю в линейность. Ни в психике, ни в чувствах.

Может быть дело в том, что он для меня - вызов? Он - этакий неприступный бастион, который мне почему-то хочется взять штурмом. Запретный плод для собственной внутренней исследовательницы.

Хм, это уже интереснее. Но все равно чего-то не хватает.

Может быть, дело в том, что я просто хочу понять, что у него на уме? Я хочу узнать, почему он ведет себя так странно. Я хочу понять, что он от меня хочет.

А вот это уже похоже на правду. Мне интересно копаться в чужих головах. А Стефан - это настоящий лабиринт, полный тайн и загадок. И мне почему-то очень хочется найти выход из этого лабиринта.

Но есть и еще кое-что.

Что-то, что я до сих пор боялась себе признать.

Что-то, что прячется глубоко внутри меня, под слоем цинизма и разочарования.

Я вспоминаю его злой взгляд, когда мы столкнулись на светофоре. Вспоминаю его недоумение, когда потребовала извиниться. Вспоминаю наши короткие встречи, его насмешливый взгляд, его намеки... И вот теперь - полное игнорирование.

И вдруг понимаю.

Я не просто хочу разгадать его загадку.

Пауза. Глубокий вдох. Внутреннее сопротивление.

Я... хочу ему понравиться.

Эта мысль, как холодный душ, обрушивается на мою голову. Нет. Нет. НЕТ.

Я отбрасываю все эти нелепые теории. Дело не во мне. Дело в нем. Это ведь все игра. Стефан - мастер манипуляций. Он знает, как зацепить, как привлечь внимание. И теперь, когда я клюнула на его удочку, он просто отпускает леску.

Стоп! Какая еще игра? Я же взрослый человек, а не школьница, влюбленная в хулигана. Мне нужно заниматься работой, а не строить догадки о мотивах этого... мистера Уилера.

Вздыхаю. Тяжелый случай. Сама себе диагноз поставить не могу. Хотя...

Зависимость от эмоционального дефицита. Привязанность к недоступному объекту. Потребность в признании. Всё, как по учебнику. Только учебник - это я.

Ладно. Сегодня я просто забуду о Стефане. Займусь работой. Буду хорошим психологом. А завтра... завтра будет новый день. И, возможно, новая порция его странного поведения. И тогда я придумаю, как на это реагировать. Главное - не поддаваться на провокации. И не позволять ему играть со мной в его игры.

С усилием доедаю салат и направляюсь обратно в офис. На лице - выражение спокойной профессиональной невозмутимости. Примерно такое, как у преподавателя, которого студенты зовут за глаза «ледяной ангел».

Внутри, конечно, план мести.

Шутка.

Просто план. План быть собой. План выдохнуть. План переключиться.

...После второй сессии чувствую себя, как после хорошей тренировки, где ты, вроде бы, чуть не умер на беговой дорожке, но зато теперь — гордо шатаешься к раздевалке с чувством выполненного долга. Тело немного ломит, особенно спину - от сидения в кресле под углом «психологической вовлечённости», но в душе - прилив энергии, как будто кто-то незаметно влил в меня чашку эспрессо. Без кофеина. Только эндорфины.

На этот раз всё, кажется, прошло даже лучше, чем с Калебом. Женщина, с которой я работала, оказалась удивительно открытой. Без барьеров, без привычных «я тут случайно», без демонстративной отстранённости. В её взгляде не было недоверия, лишь усталость и надежда. А надежда - это уже отличная точка входа.

Мы довольно быстро нашли общий язык. В какой-то момент даже заговорили о старом французском кино - не то чтобы мой конёк, но спасибо прокрастинации и трём часам, проведённым однажды в блоге кинокритика. Вот что значит правильный подход: чуть-чуть человечности, немного эмпатии, и, вуаля, контакт установлен. Не навязчиво, не через силу. Почти органично.

Вообще, сегодня я молодец. Конечно, были шероховатости. Я до сих пор не знаю, как правильно реагировать на внезапные паузы в разговоре, когда человек, вроде как, ждет от тебя чего-то особенного. И иногда мне кажется, что я слишком много говорю сама. Но в целом, все отлично! Я смогла установить контакт, вызвать доверие, и, что самое главное, помочь человеку немного облегчить душу.

А что самое поразительное - во время сессий я вообще не думала о себе. Ни о Лиаме, ни о родителях, ни даже... о Стефане. Он вообще выпал из головы. Как будто я просто переключаюсь в другой режим. Странно, но приятно. Это значит, что я действительно могу быть хорошим психологом. Что я могу помогать людям, не примешивая к этому свои собственные тараканы.

Улыбаюсь своим мыслям. Тараканы, кстати, у меня довольно упитанные. Но, кажется, я научилась их дрессировать. По крайней мере, на время консультаций.

Вспоминаю, как Алекс всегда говорил, что я прирожденный слушатель. И это, наверное, правда. Я люблю слушать. Люблю разбираться в людях.

Собираю вещи. Запихиваю в сумку ежедневник, ручку, блокнот с пометками, где, между строчек размышлений, как всегда, притаился одиноко нарисованный глаз. Проверяю, все ли на месте. Вдруг кто-то украл мою уверенность в себе? Нет, вроде при мне. Хотя, она сегодня как-то особенно хрупкая.

Выхожу из кабинета. Снова коридор, заполненный деловыми людьми, спешащими куда-то. Они все такие серьезные, сосредоточенные, поглощенные своими делами. Небось, тоже все несчастные, только тщательно это скрывают. Впрочем, я не в претензии. Мы все немного несчастны. Просто кто-то это маскирует дорогими часами, кто-то - сарказмом, а кто-то - умением слушать других, чтобы не слушать себя. Такова жизнь.

А вот и она, та самая свобода! Наконец-то можно выдохнуть, скинуть маску профессионала и немного расслабиться. В голове - ни одной мысли о работе. Только предвкушение гончарной мастерской. Представляю, как мои пальцы будут скользить по прохладной, податливой глине. Как буду создавать что-то новое, прекрасное... Что-то, что не нужно анализировать и понимать, а просто чувствовать. От этой мысли на душе становится теплее, словно солнечный луч коснулся моего сердца. Творчество - лучшая терапия после тяжелого дня.

Направляюсь к лифту, напевая под нос какую-то веселую мелодию. Мимо проходит парень. Высокий, красивый, с умным взглядом. Он улыбается мне, а я автоматически улыбаюсь в ответ. И мне все равно, что это было, зачем он улыбнулся и что он обо мне подумает. Просто хорошее настроение и все тут. В конце концов, в мире должно быть больше улыбок. Даже если они случайные и ничего не значат.

Нажимаю кнопку вызова лифта, внутренне молясь всем богам лифтового хозяйства, чтобы он был пуст. Ну, пожалуйста, хоть минутку покоя! Но, как назло, едва двери раздвигаются, я сталкиваюсь нос к носу... с ним.

Стефан.

Он стоит в лифте, как будто его туда не просто занесло, а он там прописан, и все знают, что без разрешения Уилера пользоваться этим лифтом нельзя. Вальяжно, непринуждённо, с таким видом, будто он сейчас дочитывал «Войну и мир» на французском и параллельно запускал стартап по защите от кибератак.

Он смотрит на меня. Вернее, делает вид, что смотрит сквозь меня, как будто я - пылинка на его безупречном полотне бытия.

Я даже не удивляюсь такому стечению обстоятельств. Подумаешь, снова по глупому сценарию. Судя по регулярности этих «случайных» встреч, кажется, кто-то из нас тайно режиссирует сериал, а я играю второстепенную роль без гонорара.

Надо что-то сказать. Что-то умное, едкое, запоминающееся. Но в голове - каша из полуфраз и рецепта тыквенного супа, который я всё никак не приготовлю.

-Добрый вечер, мисс Бейкер, - произносит он ледяным тоном, словно я попросила его одолжить мне почку. Голос холодный, как плитка мрамора в старом банке. И с той же степенью сочувствия.

«Мисс Бейкер». Ох, как формально! Это хуже, чем просто игнорирование. Это - холодная демонстрация дистанции. Интересно, он репетировал эту фразу перед зеркалом? Или у него просто врожденная способность излучать презрение?

-Добрый вечер, мистер Уилер, - парирую я с почти театральной чопорностью. Слегка поднимаю одну бровь. Это должно быть слегка снисходительно, слегка равнодушно. Почти высокомерно. Надеюсь, у меня получилось хотя бы одно из трёх.

Я все-таки решаюсь войти в лифт. Ну а куда бежать? Прыгать в шахту лифта? Не думаю, что HR оценит такой креативный способ увольнения.

Двери закрываются. Лифт медленно ползет вниз. Внутри висит такое напряжение, что, кажется, можно резать ножом. Или, по крайней мере, натянуть струну и сыграть что-нибудь драматичное.

Пахнет дорогим одеколоном и... властью? Или это просто мое воображение разыгралось?

Я чувствую его взгляд на себе. Он прожигает меня насквозь. Но не поворачиваюсь. Делаю вид, что изучаю кнопки этажей, словно это - ценные экспонаты, достойные пристального внимания.

И тут неожиданно:

-Как ваша практика, мисс Бейкер?

Его голос звучит чуть мягче, чем прежде. Или это просто понижение уровня пассивной агрессии? В любом случае, изменение заметное. И подозрительное.

Мозг срабатывает мгновенно. Я уже готовлю саркастичный ответ, что-то в духе: «Лучше, чем ваши социальные навыки». Но потом...

Стоп. А почему бы не поиграть в ответ?

Да, Стефан Уилер. Ты думаешь, что ты тут главный стратег? Ты думаешь, что ты можешь манипулировать мной? Что ж, посмотрим.

Демонстративно из сумки достаю любимые AirPods, как будто это магический артефакт, который сумеет меня закрыть от мира. В особенности от Стефана, конечно. Мой маленький акт демонстративной автономии. Легким движением открываю футляр, достаю наушники и вставляю их в уши. Они тут же подключаются к телефону, и автоматически начинает играть песня, стоявшая на паузе с обеда. «She's a Lady» Тома Джонса – идеально.

Ни взгляда. Ни улыбки. Просто стою, слегка покачиваясь в такт музыке, которую он, конечно, не слышит. Но он точно догадывается, что что-то играет. И судя по выражению моего лица - явно не траурный марш.

Пусть говорит, что хочет. Я здесь, но меня нет.

Проходит, наверное, минута. Или вечность. В лифте как будто нарушены физические законы. Я почти уверена, что мы попали в петлю времени. И мы застряли здесь навсегда. Вдвоем. В этом маленьком металлическом гробу.

И тут - чудо! Двери открываются.

Свет. Свобода. Спасение.

Я выхожу из лифта, стараясь не бежать. Стараясь не оглядываться. Стараясь не думать о том, что он, возможно, смотрит мне вслед.

Улыбаюсь только краешками губ. Не потому что счастлива. А потому что в этой партии я тоже умею делать ходы.

Но всё равно... Чёрт. Я буквально ощущаю, как его взгляд сверлит мне спину. Нет, даже не взгляд - скорее, луч направленного высокомерия. Как будто у него встроенный сканер, и он сейчас делает трёхмерную модель моей эмоциональной нестабильности.

Черт, да он же настоящий психопат! Хладнокровный, расчетливый и явно получающий удовольствие от этих ментальных игр. Кошка и мышка? Нет. Это скорее партия в шахматы, где он играет белыми, но уже украл моего ферзя и притворяется, что это просто случайность.

Интересно, а зачем? Что он вообще от меня хочет? Он ведь сам меня игнорировал, сам смотрел на меня своим холодным высокомерным взглядом. А затем после всего этого просто спрашивает про мою практику, как будто его это хоть каплю волнует.

И тут всплывает простая, но, возможно, гениальная гипотеза:

«Может, он просто... придурок?»

Склонна поверить в это. Как минимум, высокофункциональный придурок. С диагнозом «патологическая необходимость производить впечатление при полном отсутствии эмоциональной вовлечённости».

Мои туфли цокают по полу парковки. Прямо как сердце, выбивающее ритм тревожного вальса.  Впереди - моя красавица. Стоит себе, как надменная кошка после спа-дня, выглядит как новенькая. Даже слишком новенькая. Ни царапинки, ни вмятинки. Кажется, цвет стал ярче. Даже диски выглядят новее, чем я их помню. Это не просто ремонт - это реставрация!

Сажусь за руль, вдыхая запах дорогой кожи. Все же, надо признать, Стефан Уилер держит свое слово. Ремонт не просто хороший - он безупречный. Слишком безупречный. Почти... демонстративный. Прямо как сам Стефан.

Выезжаю с парковки, плавно вливаясь в поток машин. Руки сами собой тянутся к радио. Включаю любимую джазовую композицию и пытаюсь расслабиться. Но мысли снова возвращаются к Стефану.

Интересно, он действительно лично контролировал ремонт? Пфф. Вряд ли. Вчера приехал какой-то угрюмый мужчина в черной куртке, молча сунул мне ключи в руку и исчез с такой скоростью, как будто боялся, что я задам ему вопросы. Ни «добрый вечер», ни даже банального «машина готова». Просто взгляд уровня «не лезьте ко мне, мадам, я - курьер от ада».

Наверняка, Стефан просто заплатил кругленькую сумму и забыл об этом инциденте. В его мире всё так. Деньги - универсальное средство. И вроде бы я должна злиться... но, черт возьми, машина летит, как стрела. Реакция педали мгновенная, двигатель урчит почти ласково. Я чувствую, как в груди впервые за день отпускает напряжение.

Вот оно - контроль. Не над мужчиной, не над диалогом, не над игрой. А над машиной. Над движением. Над скоростью и направлением.

...Дома первым делом - душ. Даже не просто душ, а почти ритуал очищения. Смываю с себя не только пыль и усталость, но и остатки сегодняшнего напряжения, особенно липкий осадок от лифтового кошмара со Стефаном. Горячая вода бьёт по плечам, словно говорит: «Дыши, женщина, дыши». Внутри немного отпускает. Не до конца, но хоть чуть-чуть.

Вытираюсь, накидываю свою любимую футболку с «Nirvana», джинсы выбираю максимально удобные, а не стильные. Волосы собираю в небрежный пучок - тот самый, который идеально передаёт настроение «я прекрасна, но мне лень». И да, я наконец снова чувствую себя собой.

Захватываю с собой бутылку воды и выбегаю из дома. До гончарной мастерской - минут тридцать езды. Я за рулём, я в движении - и на несколько мгновений появляется иллюзия контроля. Но, конечно, не обходится без привычной ментальной рекламы.

Стефан, этот ходячий дискомфорт, снова всплывает в мыслях. Как баннер, от которого нет кнопки «закрыть». Его холодный взгляд, тон, которым он говорит, как будто читает формулировку из юридического контракта... Да что он вообще о себе возомнил? Думает, я буду бегать за ним, как собачка за косточкой? Ну уж нет! У меня и без него полно дел.

Наконец, паркуюсь. Мастерская выглядит, как островок нормальности. Тепло светятся окна, на входной двери висит колокольчик, внутри - приглушённая музыка и мерный гул голосов. Уже у входа чувствуется: здесь не оценивают по размеру зарплаты или количеству подписчиков. Здесь важны пальцы, терпение и способность отпустить контроль. Словом, всё, что у меня обычно под замком.

Переступаю порог и мир меняется. Пахнет глиной, влажной и чуть металлической. Она пахнет как новое начало. Мелодично играет что-то с виолончелью, и сердце автоматически сбавляет обороты. Я будто ныряю в мягкое облако - здесь никто не знает, кто такой Стефан Уилер. Здесь я - просто Хлоя.

Владелица мастерской, добродушная толстушка по имени Эдна, встречает меня с улыбкой. Она в очередной раз в безумном фартуке с лягушками и зелёной краской на носу.

-Хлоя, рада тебя видеть! – ее голос как теплый плед. - Сегодня лепим что-то особенное?

- О, да, Эдна. Хочу сделать вазу. Если, конечно, она не решит стать пепельницей для гипотетического слона, как в прошлый раз.

-О-о-о, я помню ту штуку! – хохочет Эдна, закатывая глаза. - Знаешь, мой кот до сих пор в неё складывает свои игрушки.

Мы смеёмся. И мне становится немного легче.

Переодеваюсь в старенький фартук, уже измазанный всеми цветами радуги. Подхожу к своему любимому гончарному кругу. Он стоит у окна, откуда открывается вид на небольшую, но симпатичную лужайку. Сегодня там суетится какая-то парочка с собакой. Наблюдаю за ними краем глаза, пока готовлю глину. Пес носятся, как угорелый, парень смеётся, девушка фотографирует. И почему-то на душе становится легче. «Живут же люди. Смеются. Обнимаются. Не анализируют каждую интонацию собеседника.»

Начинаю работать. Центрую глину, формирую стенки. Этот процесс меня завораживает. Как из бесформенного куска рождается что-то цельное и гармоничное. Круг вращается, и я чувствую, как напряжение постепенно уходит. Концентрируюсь только на глине, на своих руках. Закрываю глаза и представляю... нет, не Стефана! Представляю себе красивый букет цветов, который будет стоять в этой вазе. Розы? Лилии?

-Молодец, Хлоя! - хвалит Эдна, проходя мимо. - Вижу, что у тебя все получается. Главное - не торопись и слушай глину. Она сама подскажет, что ей нужно.

Слушать глину? Да она молчит, как мой внутренний голос во время распродажи в IKEA. Но, следуя совету Марты, замедляю темп. Действую более осторожно. Пытаюсь почувствовать, как глина реагирует на мои прикосновения, как она дышит, как она живет.

Закрываю глаза и представляю себя великим скульптором. Ну ладно, средней руки. Хорошо, нижней средней. Но я творю! И сейчас я создам что-то прекрасное, что-то вечное. Ну, или хотя бы что-то, что не развалится в течение часа.

И тут... снова он.

В моей голове.

Стефан.

Черт бы его побрал.

Может, мне стоит поговорить об этом с Лейлой? Она всегда выслушает, поддержит и даст мудрый совет. Правда, ее мудрые советы часто сводятся к фразам «Забей и найди себе другого» или «Ну так просто переспи с ним». Но все равно, с ней всегда приятно поболтать.

И тут... бац! Не знаю, что произошло. Может быть, я нажала слишком сильно. Может быть, глина была недостаточно мягкой. Но внезапно одна из стенок вазы обваливается.

-Черт! - вырывается у меня громче, чем планировалось.

Голос звучит резко, почти как выстрел, и даже пара человек в мастерской оборачивается. Я тут же хмурюсь, будто это не я, а кто-то другой - какая-то более вспыльчивая версия меня, пришедшая без приглашения. Пальцы всё ещё липнут к глине, как к провалу. Взгляд скользит по жалкому, завалившемуся боку вазы. Ну да, именно так выглядят мои границы сейчас - деформированные, неустойчивые и подозрительно легко рушащиеся.

Эдна тут же оказывается рядом. Сочувственно склоняет голову, как медсестра у постели пациента, которому опять не помогли таблетки веры в себя.

-Ничего страшного! Так бывает, - говорит она мягко, опуская ладонь мне на плечо. - Просто попробуй еще раз.

Я морщусь. Слова вроде правильные, но заходят с трудом. Я уже потеряла настрой. Чувствую себя расстроенной и немного злой, как будто эта глупая ваза - это символ всех моих неудач.

-Может быть, я сегодня не в форме, - чуть ли не скулю я, сбрасывая остатки глины с круга с театральной обречённостью. Движения становятся резкими, как будто я пытаюсь доказать что-то не только глине, но и себе.

-Не говори глупости! - Эдна берет меня за руку. - У всех бывают плохие дни. Главное - не сдаваться. Помни: даже из кучи глины можно сотворить что-то прекрасное.

Я фыркаю, но усмехаюсь. Внутри - лёгкий укол благодарности, перемешанный с иронией. Конечно, Эдне легко говорить. У неё - стабильность, любящий муж и целая армия идеально симметричных чашек. У меня - надменный айтишник с глазами айсберга и разрушенная ваза, подозрительно напоминающая мою самооценку.

-Ладно, - бурчу я. - Попробую еще раз. Но если и в этот раз ничего не получится - леплю пятую чашку для кофе. Клянусь. Устрою домашний кофейный сервиз из одних «почти ваз».

Женщина смеется. Её смех - как крепкий чай с мёдом: бодрит и согревает одновременно.

-Хорошо, договорились! Но я уверена, что у тебя все получится. Просто поверь в себя.

И вот, с новым зарядом оптимизма, я снова сажусь за круг. Разминаю глину, центрую ее... И начинаю все сначала. На этот раз я действую более осторожно, более внимательно. Слушаю глину. Ну, насколько это вообще возможно.

И, к моему удивлению, все получается! Глина послушно принимает нужную форму. Ваза постепенно растет, становится все более красивой и изящной.

Через час у меня получается... не шедевр, конечно. Но вполне приличная ваза. Кривоватая, немного асимметричная, но моя. Сделанная моими руками. С любовью и... небольшим количеством злости, направленной на одного конкретного человека.

Я гордо демонстрирую свое творение Эдне:

-Ну что скажешь? Шедевр, не правда ли?

Эдна оглядывает вазу с видом ценителя авангардного искусства.

-Шедевр будет после обжига, - смеется она. - А пока... Просто глиняная заготовка. Но с потенциалом! Как и ты, Хлоя. Как и ты.

Я улыбаюсь. Эдна всегда умеет найти нужные слова.

Да, кажется, у меня и правда получилось. И, может быть, эта кривая ваза - это именно то, что мне сейчас нужно. Напоминание о том, что даже из чего-то несовершенного можно создать что-то прекрасное.

Из гончарной мастерской я выползаю, как улитка из раковины, вся в глине и умиротворении. Пахну землей и немного - внутренней гармонией.

На ходу достаю телефон и быстро печатаю Лейле послание: «Срочно заказывай мне «Запекшийся грех»! Уже мчу!».

За рулем автоматически включаю радио. Начинает играть какая-то слезливая баллада о неразделенной любви. Выключаю. Сегодня требуется что-то более жизнеутверждающее. Включаю старую запись Фрэнка Синатры. «Fly Me to the Moon» идеально подходит под мое нынешнее настроение - слегка окрыленное, слегка нелогичное, слегка с запахом глины. Господи, какой же оргазм для моих ушей.

Смотрю в окно. Город укутывается в золотистое покрывало, и Сан-Франциско кажется особенно живым. Такой же сумасшедший, как я. Такой же непостоянный, как мои мысли. Такой же... честный в своей хаотичности.

В голове вертятся обрывки сегодняшнего дня. Калеб с потухшим взглядом, женщина, плачущая о семейных проблемах, и, конечно же, Стефан. Куда же без него? Этот мужчина - ходячий когнитивный диссонанс. Игнорирует, но изучал мое досье. Холодный, но... чертовски привлекательный. Неужели я всерьез думаю о том, чтобы разгадать его загадку? Что же со мной такое?

Вспоминаю его надменный взгляд, его ледяной тон, его... идеальные скулы. Черт, да он действительно красив, как греческий бог! Один из тех, что наверняка сеяли хаос среди смертных. И судя по моим мыслям - он успешно продолжает семейную традицию.

Заезжаю на парковку возле кафе. Выключаю двигатель. Глубоко вздыхаю. Пора возвращаться в реальность. Пора встретиться с Лейлой и выслушать ее последние сплетни. И, может быть, даже попытаться выяснить, что все-таки происходит между ней и моим братом. Хотя, зная Лейлу, вытянуть из нее хоть какую-то информацию будет непросто. Она умеет увиливать от ответов, как какой-то профессиональный политик. Впрочем, и я не лыком шита. Умею задавать правильные вопросы. И наблюдать. И анализировать. Так что, держись, Лейла! Сегодня я доберусь до истины! Или хотя бы попытаюсь. А там посмотрим, кто кого переиграет.

Запах ванили, свежей выпечки и густого шоколада обрушивается на меня, едва я перешагиваю порог нашего с Лейлой храма душевной реабилитации - кафе «Ghirardelli Chocolate Experience». Мгновенно возникает ассоциация с мягким пледом, чашкой какао и полной амнезией на всё, что связано с рабочими буднями. Это место - не просто кофейня. Это как тёплая ванна для нервной системы. Здешний торт с тройным шоколадом давно признан нами неофициальным антидепрессантом.

Здесь мы решаем жизненные вопросы, делимся секретами (ну, почти всеми) и просто позволяем себе расслабиться после тяжелого дня.

Окидываю взглядом зал, и вот она - Лейла, восседающая у нашего «престола» у окна, с видом важнее, чем у председателя жюри на конкурсе вокалистов. Она уткнулась в телефон, похоже, залипла в каком-то чате. Или, зная её, пересматривает мемы про токсичные отношения.

Увидев меня, она мгновенно расплывается в улыбке и поднимается, чтобы обнять. На ней её любимый кардиган цвета фуксии - такой яркий, будто она решила объявить цветотерапию всему залу. Очки в толстой черной оправе делают её похожей на профессора философии, готовящего государственный переворот.

-Хлоя! Я уже умираю от голода! Ты, как всегда, задерживаешься!

Она обнимает меня крепко, как будто выжимает остатки тревоги из моего тела. И знаете, немного помогает.

-Прости, завал, - вяло оправдываюсь, плюхаясь на стул. - День выдался... насыщенным.

Она приподнимает бровь, и это означает: «Детализируй, немедленно».

-Ну что, как там твой Генри Кавилл? Не признался еще в любви? - сразу переходит к главному Лейла, глаза заговорщически прищурены, и в голосе - столько игривого интереса, что становится ясно: она не отпустит эту тему.

Я на секунду запинаюсь. «Генри Кавилл» - это кодовое имя Стефана, придуманное Лейлой после нашей первой встречи. Звучит забавно, но на самом деле... не очень.

-Лейла, перестань, - Я закатываю глаза, хотя она знает: закатывание - это мой способ спрятать ползущую вверх тревогу. - Он, кажется, вообще забыл о моем существовании. Игнорирует меня в коридорах, здоровается сквозь зубы...

Лейла отмахивается с видом эксперта по мужской эмоциональной отстранённости.

-О, это классика! Это он так скрывает свою неземную заинтересованность! Знаешь, как в детстве, когда мальчики дергали девочек за косички.

-Ага, только вместо косичек - моя самооценка, - бурчу я, откидываясь на спинку стула. - И если бы он только дергал! Он её методично расплетает. Я бы поставила диагноз, если бы не была так лично вовлечена.

Наша слаженная драматизация прерывается появлением официанта. Он с видом человека, несущего историческое наследие, бережно ставит на стол два куска шоколадного торта размером с Везувий, угрожающие моей поджелудочной, но крайне эффективные в борьбе с тоской. Я слышу внутренний хор из «Аве Мария» - мой мозг точно знает, что сейчас будет гедонистическая вспышка дофамина.

Мы начинаем есть, с тем же уважением, с каким археологи откапывают реликвии. Несколько минут - священная тишина. Я бы почти взяла в рамку этот момент.

-Так, ладно, давай к делу, - Лейла отрывается от торта, вытирает губы салфеткой и делает серьёзное лицо. Это лицо «эксперта по делам сердечным и потенциальным драмам». - Ты же мне вчера говорила, что подозреваешь «Генри» в том, что это он отправил тебе фотографии Лиама?

Тут я вспоминаю наш вчерашний телефонный разговор. И то, как Лейла восприняла мою теорию о «Стефане-анонимном-благодетеле».

-Да, все сходится. - Я киваю. -  У него был мотив, возможность... И этот его взгляд... Будто он что-то знает. Как будто держит козырь, и дразнит меня им.

Делаю очередной укус. Уровень счастья стремится к максимальному значению. Мой мозг честно не понимает, зачем я хожу к терапевту, если есть этот торт.

-Хлоя, я говорю тебе серьезно! Он реально запал на тебя! - Лейла настаивает. - Прислать анонимно компромат на твоего бывшего - это уже серьезный жест. Прямо рыцарь в сияющих доспехах!

Она мечтательно вздыхает, а я чуть не давлюсь тортом. Рыцарь? Стефан? Да он скорее дракон, который собирается меня сожрать.

-Лейла, не начинай, - бросаю на нее убийственный взгляд. - Это больше похоже на манипуляцию, чем на рыцарство. И вообще, я не верю в этих рыцарей. Все они, в итоге, оказываются драконами, - фыркаю я.

-Ну, может, этот дракон просто пытается тебя спасти от токсичного прошлого, - не унимается Лейла. - Подумай, Хлоя, с психологической точки зрения - это проявление глубокой заинтересованности. Он ведь мог просто сказать: «Знаешь, Хлоя, твой парень тебе изменяет». Но он выбрал более... эффектный способ. Демонстрация силы, так сказать.

-Демонстрация психопатии, скорее, - ворчу я, но в глубине души признаю, что в ее словах есть доля правды. - И вообще, я не нуждаюсь в спасении. Сама кого хочешь спасу.

-Ну, хорошо, не нуждаешься, - отмахивается Лейла. - Но признай, что этот Стефан тебя зацепил. Иначе бы ты не сидела сейчас и не анализировала каждый его взгляд и каждое его слово. Сама себя сдаёшь с потрохами, мисс Психолог.

Я вздыхаю и вонзаю вилку в торт.

-Зацепил - не то слово, - сдаюсь я. - Скорее, прицепился как репейник к шерсти. Я просто пытаюсь понять, что у него на уме. И почему он так на меня реагирует. Это же просто профессиональный интерес, в конце концов. Я же будущий психолог!

-Да-да, конечно, профессиональный интерес, - поддразнивает Лейла. - Прямо как у патологоанатома, разглядывающего труп. «Интересно, почему он умер? Может, от любви?».

Я не выдерживаю - бросаю в нее салфетку.

-Замолчи! - ворчу я, хотя уголки губ непроизвольно поднимаются. - Лучше расскажи мне про Алекса.

Я выжидаю с видом невинного слушателя, но внутри всё внимание натянуто, как струна. Я ждала этого момента с тех пор, как заметила между ними ту самую искорку - неуловимую, но отчётливо считываемую. Даже когда ты не хочешь её видеть, но она всё равно сверкает. Как вспышка перед грозой. Слишком знакомо. Слишком явно.

Лейла резко напрягается, будто я вытащила скелет из её шкафа и поставила на стол между нами. Щёки её предательски заливаются румянцем, и она становится похожа на помидор, который не успели убрать с солнца.

-Что про Алекса? - спрашивает она с наигранной небрежностью, которой не верит даже её собственная вилка.

-Да ты не прикидывайся! - улыбаюсь я, играя роль добродушного следователя. - Ты же знаешь, о чем я. Как он на тебя смотрел на помолвке! Там искры летали, как в фейерверке на День Независимости!

Лейла отводит глаза и принимается с маниакальной сосредоточенностью ковыряться вилкой в торте. Она пересчитывает шоколадную крошку, будто участвует в кастинге на роль Золушки. С таким же успехом могла бы строить Великую шоколадную стену против моих вопросов.

«Классический признак внутреннего дискомфорта, - автоматически отмечаю я про себя. - Избегание зрительного контакта, нервные движения. Явно что-то скрывает».

-Да ну, ерунда какая! - отмахивается она, но голос предательски дрожит, тон слишком ровный, как будто натянут на катушку. - Мы просто друзья. Ничего больше.

-Ну да, друзья... - тяну я скептически, приподнимая бровь. - Друзья так не смотрят друг на друга. В его взгляде было что-то... больше, чем просто дружба. Это, скорее, похоже на взгляд человека, который хочет разгадать сложный шифр. Или... спрятать улики с места преступления.

Лейла закатывает глаза. «Ирония, сарказм. Попытка уйти от ответа», – продолжаю я свой внутренний анализ.

-Хлоя, не выдумывай! - бурчит она и начинает вытирать салфеткой абсолютно чистый участок стола. «Еще один признак дискомфорта. Отвлекающее поведение». - Просто... Алекс очень хороший парень. Умный, добрый, надежный...

«Хороший парень» - это, конечно, сильный аргумент. Особенно когда речь идет о выборе партнера на всю жизнь. Но что-то мне подсказывает, что Лейла выбирает слова осторожно, словно боится сказать что-то лишнее. Что-то здесь не так. И мне это «что-то» очень интересно.

-Лейла, послушай, если между вами что-то есть, ты можешь мне рассказать, - говорю я мягко, стараюсь говорить как можно более успокаивающе. - Я никому не скажу. Ты же знаешь, я умею хранить секреты.

Лейла поднимает на меня глаза. В них - замешательство, грусть и... страх? Да, определенно страх. Не острый, не панический, но настоящий, застывший где-то в глубине. Он там давно. Что-то было.Что-то, о чём она не готова говорить.

-Хлоя, пожалуйста, не дави на меня, - говорит она тихо, почти шепотом. - Я не готова об этом говорить. Не сейчас. Может быть, когда-нибудь... Но не сейчас.

Я немного удивлена ее реакции, и почему она так нервничает. Неужели она боится, что я осужу ее? Но я никогда не осужу Лейлу. И вообще, я на ее стороне в любом случае.

Она выглядит такой растерянной, такой беззащитной. Мне становится жаль ее.

Я вздыхаю. Ладно. Не буду давить. Но я чувствую, что здесь что-то не так. Лейла явно что-то скрывает. И это меня беспокоит. Но я буду копать. Я обязательно узнаю, что между Лейлой и Алексом происходит. Слишком долго я наблюдаю за их странным поведением. И слишком хорошо знаю Лейлу, чтобы верить в эту сказку про дружбу.

-Хорошо, - говорю я после короткой паузы и откладываю вилку. Осторожно беру её за руку, стараясь, чтобы прикосновение было лёгким, как касание листа. - Я понимаю. Не буду тебя мучить. Но знай, что я всегда рядом. И если тебе понадобится поговорить - я всегда готова выслушать.

Лейла поднимает на меня глаза и слабо улыбается. «Облегчение, – отмечаю я. – Почувствовала поддержку. Но по-прежнему не готова открыться.»

-Спасибо, Хлоя. Ты лучшая подруга на свете.

-Знаю, - отвечаю я с улыбкой. - Поэтому можешь спокойно делиться со мной своими секретами. Кроме паролей от банковских карт, конечно.

Лейла смеется. Напряжение немного спадает.

-А пока... - Я поднимаю свой бокал с чаем. - За то, чтобы Стефан Уилер перестал меня преследовать. И за то, чтобы Лейла, наконец, призналась, что влюблена в моего брата.

Лейла закатывает глаза, но все же чокается со мной.

-За то, чтобы ты перестала быть такой параноичной! - смеется она.

...Вечер медленно скатывается к финалу, как слишком сладкий десерт - красиво, но с лёгким привкусом переедания. Мы доедаем торт, болтаем о всякой ерунде и смеемся над глупыми шутками. Лейла кажется немного более расслабленной. И я рада, что смогла хоть немного ее поддержать.

Когда мы расстаёмся у входа в кафе, я прижимаю её крепко - с тем самым обнимающим жестом, который придумали женщины, умеющие чувствовать чужую боль даже сквозь улыбки. Она прижимается в ответ - на полсекунды дольше, чем обычно. Ей это было нужно. Да и мне тоже.

Мы машем друг другу на прощание, и я сажусь в машину, чувствуя, как внутренняя тишина начинает набирать громкость. Завожу двигатель. В зеркале заднего вида вижу себя - взъерошенные волосы, немного размазанная тушь, и глаза, в которых больше вопросов, чем ответов. Я изучаю своё отражение, как изучала бы нового пациента: не для того, чтобы осудить, а чтобы понять.

Машина выезжает на дорогу почти без моего участия - мышцы помнят маршрут лучше, чем я. Обычно в этот момент я включаю музыку - старый плейлист с джазом, который почему-то ассоциируется у меня с безопасностью. Но сейчас - тишина. Даже радио раздражает. Потому что голова - переполнена.

Последние несколько дней были... насыщенными? Это мягко сказано. Это как назвать ураган «неловким ветерком». Новые знакомства, новые обязанности, новые эмоции. Я, кажется, перестала просто плыть по течению, как делала это последние несколько лет. Как будто кто-то выдернул меня из состояния анабиоза, заставив проснуться и почувствовать жизнь во всей ее полноте. Только вот я не уверена, что готова к такому пробуждению.

И этот «кто-то» - он. Стефан.

Эта внезапная буря эмоций, эта бешеная гонка мыслей, это все началось с него. С того самого момента, когда его машина чуть не превратила мою малышку в груду металла. С тех колких фраз, с того ледяного взгляда, с этого... влечения?

Я стискиваю руль так, что костяшки белеют.

Нет, только не это.

Внутри меня все холодеет. Не от прохладного ветра, который проникает в салон через приоткрытое окно. А от осознания, что моя жизнь уже была такой. Наполненной, яркой, опасной. Восемь лет назад. Тогда все тоже началось внезапно, с искорки, с тайного влечения, с обещания чего-то большего. И закончилось... катастрофой. Предательством. Душевной пустотой, которую я пыталась заполнить громким равнодушием и сухой иронией.

И вот теперь я снова здесь. В начале похожей дороги.

Холод продолжает сковывать все сильнее и сильнее. Пальцы судорожно сжимают руль. Меня словно окатили ледяной водой.

Стефан. Он - новый виток этой спирали? Новая версия старой ошибки? Неужели я... неужели я снова поддаюсь иллюзии, пускаю кого-то слишком близко? Неужели я позволяю ему настолько влиять на меня? Неужели я снова наступаю на те же грабли?

Меня накрывает паника. Та самая, которая поднимается из живота и подкатывает к горлу, сжимая его, как ремень безопасности, затянутый слишком туго. Я никогда не позволяла себе быть уязвимой. Я всегда держала свои эмоции под контролем. И вот, снова...

Паркуюсь возле дома почти на автомате. Руки всё ещё судорожно сжимают руль, как будто это единственное, за что я могу уцепиться в этом вихре. Сижу в темноте, уставившись в лобовое стекло. Улица в сумерках кажется нереально тихой. В салоне темно, только уличный фонарь рисует на стекле золотистые блики. Я смотрю прямо вперёд, не видя ничего, кроме отражения своих собственных мыслей. Сердце бешено колотится в груди.

Нужно остановиться. Пока не поздно. Нужно прервать эту цепочку событий. Нужно отвязаться от мыслей о Стефане.

Я глубоко вдыхаю и выдыхаю. Да, я сделаю это. Я буду держаться от него подальше. Я сосредоточусь на работе, на учебе, на своих увлечениях. Я не позволю ему проникнуть в мою жизнь.

Смотрю на себя в зеркало заднего вида. Глаза - чуть расширены. Зрачки как у загнанного зверя. Страх. Диагноз понятен. И пациентка - тоже. Только теперь она - я.

Выхожу из машины. Каждый шаг дается с трудом. Внутри - пустота и страх. Но я иду вперед.

Поднимаюсь в свою квартиру. Захожу в спальню и смотрю в зеркало. В отражении - бледное, испуганное лицо.

-Всё будет хорошо, Хлоя, - шепчу я сама себе. - Ты справишься. Ты сильная.

Сбрасываю одежду, иду в душ. Горячая вода стекает по коже, как попытка смыть мысли. Тело расслабляется, но ум - нет. Вода не смывает страх. Она только делает его тише, утонченнее, как шёпот в театре, когда уже гаснет свет.

Ложусь в кровать и закрываю глаза. Тишина. Но мысли не дают мне уснуть. В голове - образ Стефана. Как будто моё подсознание ждало темноты, чтобы выпустить его из клетки. Его глаза - стальные, прицельные. Его улыбка - полна иронии и чего-то ещё, чего я не хочу называть. Его голос - как будто встроен в моё внутреннее радио. Играет по заказу бессознательного.

Я переворачиваюсь на другой бок. Пытаюсь думать о чем-то другом. О практике, о Лейле, об Алексе... «Хоть кто-нибудь, вытесните этого человека из моей головы!»

Но все тщетно.

Стефан. Он повсюду. В моих мыслях, в моих чувствах, в моей жизни.

Нужно что-то делать. Нужно разорвать этот порочный круг.

Завтра я начну новую жизнь. Без Стефана. Без иллюзий. Без страха.

Иначе я рискую потерять не только свое сердце. Я рискую потерять себя.

Я даю себе слово. И верю, что смогу его сдержать. Потому что я - Хлоя Бейкер. И я не позволю прошлому повториться. Никогда.