Султан Осман

Наконец-то в империи наступил долгожданный конец войне и борьбе двух братьев... Казнь Орхана была тяжелым событием для Османа. Он не мог отнимать жизни, но оставь все так, как было - история бы повторилась. Покойный султан Ибрахим всегда говорил, что верные решения порой даются тяжело. Очередной военный поход забрал много жизней. Не все вернулись с поля боя, от того султан Осман и велел держать траур сорок дней и ночей, пока души умерших не покинут землю. Темнота опустилась на душу Салиха-аги. Теперь с еще большей скорбью он смотрел в небо и думал о том, что когда-то и он пополнит ряды янычар, а пока продолжал жить с нескончаемой болью. Каждый ушедший был его учеником. Каждый бесстрашно шел на врага, защищая Османскую империю и падишаха.
Народ постепенно приходил в прежний ритм, возвращая городу его красоту и убранство. Сафия-султан вместе с дочерью отправились в Старый дворец, сам султан выслал их подальше. Он знал, что теперь, когда женщины были напуганы казнью их близких - никому опасность не грозила. Султан Осман не был рад этому, но был доволен, что все закончилось. Теперь он мог какое-то время отдохнуть, уделить время своим детям и женщинам.
Дела гарема легли на плечи Хаджие-султан.
- Как только наложницы прибудут, ты начнешь заниматься делами. Если что будет непонятно, спросишь у Шахир-аги или же Ахмед-ага даст тебе совет. - Говорил султан Осман, неторопливо ступая по коридорам дворца.
- Для меня это большая честь, Повелитель! - сказала девушка, улыбаясь тому, что брат позволил ей следить за гаремом.
Это было не только приятно, но и особенно ценно. Заниматься гаремом - это тяжкий труд, особенно, если в девушки в нем были не обучены главным правилам. Хаджие-султан была уверена, что справится, несмотря на свою молодость. Доверие, оказанное Османом было высшей похвалой, которую кто-то мог бы получить когда-либо.
- Я буду обязан тебе всю свою жизнь. - Я благодарна вам, Повелитель... - Хаджие неторопливо кивнула, понимая, что совершенная когда-то ошибка чуть не сгубила ее.
- Аллах справедлив. - Словно прочитав мысли сестры, проговорил Осман и взял девушку за руки. - Он видит, как ошибаются люди, как делают ошибки, думая, что Он упустит их из виду. В какой-то момент Аллах может отвернуться от человека, который делает много зла или же ошибок. Он отвернется, но будет наблюдать, и когда человеку понадобится помощь, Аллах подставит ему свое плечо. Теперь, ты это знаешь. Я горжусь тобой, Хаджие.
Девушка не знала, что и говорить. Она была растеряна, но в то же время рада.
- Повелитель... - Ибрагим-паша поклонился, затем подошел ближе к султану. - Лале-султан хотела бы с вами поговорить. Она ждет в саду.
- Благодарю, Ибрагим. - Кивнул султан, затем взглянул на сестру, еще раз тепло улыбнулся ей и направился прямиком в сад.
Лале-султан с сыном Сулейманом и Мустафой прогуливались по саду, обсуждая что-то. Это все показалось Осману каким-то подозрительным. Мустафа был еще слишком мал, чтобы проводить время с взрослыми. После трагедии с Рамлей-султан, он должен был остаться с Хаджие, ведь она все это время наблюдала за ним.
- Повелитель. - Сулейман поклонился, как только увидел султана, затем поклонилась и Лале-султан.
- Еще раз выражу свою благодарность твоему сыну, Лале. Сулейман, ты и твои янычары - наше спасение! - султан похлопал парня по плечу и улыбнулся, затем перевёл взгляд на Мустафу и погладил его по волосам. - Пойди к тетушке Хаджие, кажется, она сейчас направилась в гарем.
- Нет, Мустафа, постой! - строго проговорила Лале-султан, отчего Осман нахмурил брови и внимательно взглянул на сестру. - Повелитель, после того, что случилось, я не хочу, чтобы ребенок оставался во дворце. Эти стены - напоминание о том, что он пережил. Он надеется, что его мать вот-вот вернется. Лучше, я заберу его к себе во дворец. Там у него сестры, брат, я.
Осман не знал, как поступить в этой ситуации. С одной стороны сестра была права, но с другой... Мустафа мог озлобиться на него, если бы султан сам принял решение. На чаши весов были возложены решения падишаха и снисходительность к ребенку.
Прокашлявшись, султан Осман гордо вскинул голову, собираясь озвучить свое решение, которое стало бы судьбоносным для Мустафы. Но он увидел растерянный взгляд мальчика. Он столько времени выглядел взрослым, но теперь в его глазах читался страх. Осман вспомнил себя... он лишился матери в более осознанном возрасте, нежели Мустафа, но ему было тяжело. Переведя взгляд на Лале-султан, Осман присела, обхватив мальчика за плечи и ласково улыбнулся. Настолько ласково, как только мог. Он хотел, чтобы Мустафа знал, что у него есть тот, кто всегда поддержит его.
- Сейчас решается твоя судьба, Мустафа, и я не вправе решать за тебя. Как ты решишь, так и будет, понимаешь? - проговорил султан, глядя в глаза мальчишки. - Ты можешь остаться здесь с тетушкой Хаджие, либо же тетушка Лале заберет тебя к себе во дворец. У тебя есть время для раздумий, но не затягивай с этим, хорошо?
- Повелитель... - голос мальчика дрогнул, но он сжал руки в кулаки и тяжело выдохнул, набирая воздуха, чтобы говорить. - Я уважаю вас и ценю ваше мнение! Ценю каждое слово, сказанное вашими устами. Для меня большая честь то, что вы даете мне право выбора. Я люблю тетушку Хаджие, ценю мудрость Нурбахар-хатун, которые опекали меня дот вашего прибытия... но я все же хочу принять приглашение тетушки Лале. Сулейман подготовит меня, и я стану янычаром! Стану старше, и буду защищать вас, ценой своей жизни, Повелитель!
Осман понимающе кивнул, затем перевел взгляд на Лале-султан и улыбнулся:
- Моя сестра воспитала прекрасного сына! Приезжай в гости, Мустафа. Двери дворца всегда открыты для тебя. Да, прибудет Аллах с тобой! Да, убережет он от недругов тебя и дом, в котором ты живешь!
- Аминь. - Проговорил Мустафа, и султан рассмеялся, затем поднялся, кивнул сестре и направился во дворец.
Ему было тяжело, потому что он считал, что Мустафа все же согласится остаться рядом с ним, но мальчик сам пожелал уехать.

***

- Я же родила шахзаде, так почему же султан Осман до сих пор не женился на мне? - размышляла Айка, расхаживая по собственным покоям и следя за каждым движением служанок, ухаживающим за шахзаде Мурадом. - Что-то мне это не нравится. Ну-ка, подготовьте мне лучший наряд!
Двери совершенно внезапно раскрылись и на пороге показался султан Осман. Айка широко улыбнулась, поклонилась, как это обычно делала Нурбахар и шагнула к нему. Ей хотелось сказать, как она скучала, как переживала и как следила за сыном, чтобы он рос в спокойствии, но султан даже не взглянул в ее сторону, проходя к сыну. Маленький, болезненный, похожий не на годовалого малыша, а на младенца, он туманным взглядом смотрел на султана.
- Лишь Аллах знает сколько отведено ему... - тихо проговорил Осман, протянув руку к шахзаде, и тот не раздумывая, сразу же схватил его за палец всей ладонью. - Шахзаде... взгляни, Айка-хатун, он борется за жизнь и за свое место. Терпит боль и твой равнодушный взгляд. По характеру он истинный шахзаде... Ты просто обязана подарить ему ласку, которой ему не хватает.
- Как прикажете, Повелитель! - улыбнулась Айка, подходя ближе к султану, как вдруг он обернулся. - Ваш взгляд полон нелюбви ко мне... От этого мне больно, но эта боль утихнет, как только вы коснетесь меня...
- Следить за сыном - это не приказ, Айка-хатун. Это твой долг! - твердо проговорил Осман, затем склонился над сыном, поцеловал его в лоб, после чего удалился.
Он не хотел говорить с Айкой, потому что был зол на нее. За сыном, который в будущем должен занять престол, ходила тень Смерти. Слабый, уставший от вечной боли малыш в любой момент мог закрыть глаза и не проснуться. Это понимали все, кроме его матери, но может хотя бы слова султана повлияют на Айку, и она вырастит их сына? Аллах милостив, он сжалится и не заберет шахзаде.
Подойдя к дверям в покои Нурбахар, Осман остановился, слыша заливистый детский смех и невольно улыбнулся. В покоях царила жизнь и радость, совсем не так, как в тех, где он был недавно. Теперь Осман понимал, почему в свое время его покойный отец не смог казнить Орхана. Он любил детей одинаково, но не думал, что женщины, воспитывающие его наследников настолько разные. Одним нужна власть и право голоса, а другим нужна лишь любовь. Одни могли быть преданными, а другие предавать. Выдохнув, султан взглянул на евнухов, что стояли у дверей и кивнул, они распахнули двери, и он увидел сидящую на подушках Нурбахар, которая радостно хлопала в ладоши, а маленькая Гюлер, согнувшись, неуклюже раскачивалась их стороны в сторону.
- Повелитель... - Нурбахар сразу же поднялась и поклонилась, ожидая разрешения взглянуть в глаза своему падишаху.
Эта преданность и любовь каждый раз завораживала султана, он чувствовал себя важным и нужным ей. Видел, насколько чисты ее помыслы. Он прошел через покои прямиком в фаворитке. Обхватил ее за плечи и одарил улыбкой. Она не подарила ему шахзаде, но это обязательно случится. Совсем скоро. Переведя взгляд на Гюлершах, султан опустился на подушке и протянул, к неуклюже стоящей девчушке, руки. Она не стала долго думать и сразу же зашагала в его сторону. Нурбахар улыбалась, видя, что ее молитвы были услышаны. Повелитель был дома, дарил свое внимание всем, кто собрался там, и это было великим праздником.
- Гюлершах-султан! - улыбаясь произнес Осман, держа на руках дочь. - Мой отец говорил, что шахзаде - это сердце султана. А дочь - это его душа! Моя смеющаяся дочь. Красавица! Нурбахар-хатун я благодарен тебе, тебе удалось доказать свою преданность мне. Можешь просить все, что хочешь. Сегодня я готов исполнить любое твое желание.
Нурбахар потупила взгляд, смотря то на дочь, то на султана.
- Разве я могу что-либо просить у вас? - тепло улыбнулась она, махнув служанками, чтобы те покинули покои, после чего опустилась на подушки, рядом с Османом. - Одной лишь похвалы из ваших уст уже предостаточно, чтобы сделать меня счастливой. Но вы сделали для меня великий подарок, тот, о котором я мечтала и о каком молила Аллаха.
Взгляд Османа с хитрым прищуром скользнул на Гюлер, затем на Нурбахар. Падишах словно сравнивал их, смотрел насколько они похожи, после чего его рука осторожно коснулась лица фаворитки. Она смотрела на султана с трепетом, который он сам ощущал. Осман чувствовал тепло, разливающееся по его телу от улыбки Нурбахар, видел с какой любовью она смотрела на дочь и мечтал о том, чтобы она родила ему еще и шахзаде. Он мечтал, чтобы его любовь подарила ему детей, ведь это великое счастье. Осман хотел походить на своего отца. Он хотел, чтобы люди, глядя на него вспоминала покойного султана Ибрахима.
- Теперь, когда все закончилось я могу быть спокоен, но расслабляться нельзя. Никто не знает, когда и кто вновь осмелится напасть на нас. - Задумчиво проговорил султан Осман, передавая дочь фаворитке и поднялся с подушек. - Ты прекрасная мать! Я не ошибся, когда выбрал тебя...
«Но я ошибся, когда выбрал Айку-хатун... Возможно, она изменится, любовь к сыну в ней проснется, но если нет, то шахзаде придется тяжело» - пронеслось в голове султана, когда он выходил из покоев фаворитки. Он шел по коридорам, вспоминая то, как совсем юным он бегал по ним, уворачиваясь от янычар и снующих туда-сюда евнухов. Осман чувствовал себя счастливым, но в то же время грусть напоминала о себе легкой болью на сердце. Его сын. Его сердце. Его кровь. Он был болен, и это нельзя было изменить. Шахзаде Мурад возможно не сможет увидеть прекрасную весну, а может встретит ее, будучи таким же слабым, каким был сейчас. Осман винил себя в том, что его сын родился таким. Вина Айки была в том, что не сумела сберечь себя во время беременности, а вина Османа в том, что он испытывал жалость. Отвратительное, мерзкое чувство, которое он не должен был чувствовать. Как бы тяжело не было ему самому, шахзаде Мураду было в разы тяжелее. Аллах послал испытание ребенку, пройдя которое тот сможет стать ближе к цели, которую преследовала его мать.
- Ибрагим-паша! - ухмыльнулся Осман, увидев визиря, стоящего в дверях и наблюдающего за кем-то.
Услышав Повелителя, он вздрогнул и перевел взгляд на султана, кланяясь ему.
- Что интересного ты там увидел? Никак влюбился? Я вижу в твоем взгляде то, чего не видал раньше... - проговорил Осман, после чего перевел взгляд туда, куда какое-то время назад смотрел Ибрагим и нахмурился.
- Я могу быть влюблен лишь в свое дело. Для меня честь быть Великим визирем. Я лишь наслаждался погодой. Чистое небо - это то, чего я давно не видел. В походе, каждый раз глядя в небо, я видел лишь тучи и чернь, а теперь оно светлое... Теперь я знаю, что небо - это отражение чувств Всевышнего. - Проговорил Ибрагим, боясь, что его ложь сделает хуже, но султан поверил ему.
Осман улыбнулся, похлопал Ибрагима по плечу и шумно втянул свежий воздух полной грудью. Его взгляд вознесся к небесам. Султан словно просил, чтобы отец дал ему хоть какой-то знак. Он хотел знать правильно ли поступает и гордился ли покойный султан Ибрахим им или же нет.
Солнце выглянуло из-за облаков, озаряя весь сад и лица паши и султана, а затем пошел дождь. Внезапно. Он не был сильным, но был настолько неожиданным, что, гуляющая по саду Хаджие-султан вместе со своими служанками со звонким смехом бросились к дверям. Ибрагим украдкой наблюдал за госпожой, и лишь она это замечала. А что же касалось Османа... он молча смотрел в небо, чувствуя, как по его щеке скользнула слеза.
«Если будет светить солнце и идти дождь - это значит, что Аллах гордится тобой. Солнце - его улыбка, дождь - слезы гордости! Так мне сказал однажды мой отец, твой дед и ты должен будешь сказать об этом своему сыну, Осман!» - говорил султан Ибрахим с легкой улыбкой, когда они наблюдали необычное, но до безумия красивое явление природы.