25.
Ибрагим вздрогнул и схватил кого-то за запястье. Глаза никак не могли привыкнуть к свету, сердце колотилось где-то в горле, но он уже пытался встать, чтобы идти на помощь повелителю, как вдруг уловил взгляд больших синих глаз. Девчонка, совсем ещё маленькая, держала в руке окровавленный лоскут ткани и с интересом наблюдала за пашой. Отпустив ее руку, он поправил волосы и покачал головой, пытаясь прийти в себя. Сколько прошло времени? Нужна помощь. Помощь. Точно! Он ехал за помощью.
Ибрагим вспомнил все и короля, и то, как упал, так и не дойдя до ворот. Но где он теперь? Кому нужно было заботиться о нём? А главное, зачем? Он ведь чужой. Печать! Здоровой рукой, он принялся искать печать, и нашел. Страх, что он мог потерять ее – был велик, и казалось, что этот страх отбирал все силы у паши, но нужно было возвращаться к Салиху. Никто не хотел помогать, все боялись потерь.
— Эй, как тебя зовут? — спросил Ибрагим, но девочка ещё шире распахнула глаза, кажется, совсем не понимая его. — Ты не понимаешь?
Он не мог понять, ведь прекрасно знал не только родной, но и несколько иностранных, но девочка не понимала его. В который раз он обратился к ней, как вдруг она громко крикнула, наверное, кого-то позвала и вскоре в комнатку, вошел мужчина. Он усмехнулся, видя растерянного пашу, затем что-то сказал девочке, и она ушла.
— И далеко ты собрался с такой-то раной, друг?
— Кто ты? — удивился Ибрагим, вглядываясь в черты мужского лица. — Мы незнакомы.
— Мое имя – Сенад, я главнокомандующий сербской армии! Сопровождаю посла. Лишь однажды видел тебя. В одном из походов. Султан Ибрахим дорожил тобой. Зачем ты прибыл сюда?
— Я... нам нужна помощь. Янычары не справляются, и я думал, что...
— Думал, что этот пропоица даст свою армию? Я могу поговорить с послом, он направит тебя в Сербию, расскажешь о том, что тебе нужна помощь, и возможно, вернешься с целой армией. — Сенад говорил так, словно у Ибрагима было много времени.
На самом деле паша дорожил каждой минутой и корил себя за то, что слишком слаб. Он поднялся на ноги, приложил руку к больному плечу и кивнул Сенаду.
— Я благодарен тебе за помощь, за то, что не оставил меня в беде, но на этом... все. Мне нужно возвращаться.
Быстрым шагом паша вышел на улицу, глазами отыскал своего коня, вскочил в седло и направился обратно ни с чем. Нет армии. Нет помощи. Может быть уже и возвращаться некуда. Но нужно вернуться, пасть рядом с теми, с кем он сражался бок о бок. На душе было гадко. Настолько гадко, что Ибрагим никак не мог смириться со своим провалом. Какой из него великий визирь, если он не смог решить важный вопрос, не сумел защитить султана.
Чем дальше он ступал от городских ворот, тем сильнее злился на себя. Удача не была на его стороне, но он мог просить помощи у простых людей. Мог просить всех тех, кто еще верен своему султану. Ударив коня по бокам, Ибрагим помчался вперёд, намереваясь просить о защите простой народ. Он был уверен, что самые преданные пойду вместе с ним. Хотел верить, что каждый кто получает от султана золото в праздники и хлеб каждый день – пойдут на защиту падишаха.
Ибрагим по памяти срезал путь через лес, намереваясь как можно скорее добраться до города, куда его и отправлял Салих, где ему отказали в помощи. Он не заручился поддержкой армии, но простые люди, мужчины должны пойти вместе с ним. Многие умели устроить бунт, когда им не доплачивали за тяжелую работу, могли поднять мятеж из-за новоприбывших «хозяев», а это значило лишь то, что каждый кто хоть раз принимал участие в этом всем – умели воевать.
Почти вечер. Тяжёлые тучи спускались на город, и Ибрагим, вспотевший и уставший от долгой дороги, от седла и боли, которая никак не давала ему покоя, вышел на площадь. Людей уже почти не было, и он решил дождаться утра. Сил хватило лишь на то, чтобы дойти до ближайшей скамьи. Сон готов был забраться в разум паши, но он боялся, что может проспать или вдруг кто-то решит отнять у него печать. Привязав повод, на котором он водил коня к руке, Ибрагим смог задремать.
Прерывистый сон не придал ему сил, но ночь прошла достаточно быстро. Оживлённый базар пестрил яркими одеждами людей, дети бегали, кричали или помогали уважаемым людям нести купленный товар.
Ибрагим не знал, что говорить, но был уверен, что Всевышний дарует ему мудрости в момент мольбы, в момент, когда он будет просить не ради себя, а ради султана.
— Я – Ибрагим! — крикнул он, подняв здоровую руку вверх, и люди остановились, обращая внимание на него. — Я – Великий визирь Османской империи! Нашей империи! Империи, которая принадлежит султану Осман Хану! Янычарам нужна помощь, но им отказали! Давуд-паша не только не следит за городом, но еще и не предоставляет помощь! Так давайте ж вооружимся всем, что у вас есть и пойдем на врага! Пойдем против тех, кто решил оболгать падишаха!
Он вглядывался в каждого прохожего, надеясь что его поддержат, что он не зря безжалостно гнал коня почти сутки. Внутри все трепетало. Голод перерос в нечто больше, чем простое недавнее урчание. Все было хуже, чем в прошлые походы с султаном Ибрахимом. Этот поход был сложным, и он прилично затянулся. Столько времени прошло. Столько времени он не был дома. Люди молча смотрели на визиря и каждый наверное про себя подумал, что молодой парнишка просто из ума выжил. Никто никогда не видел, чтобы Великий визирь был молодым, без длинной седой бороды и в грязном окровавленном кафтане.
— Пойдем против натиска неверных! — послышалось откуда-то из толпы. — Против всех, кто посмел покуситься на жизнь султана! Аллах наградит всех, кто пойдет на защиту падишаха! Чего же вы боитесь?! Боитесь умереть? С честью и достоинством умереть не страшно! Поднимем мечи в память о покойном султане Ибрахиме и во славу султану Осману!
Голос звучал громко, достаточно равнодушно, но настолько твердо, что Ибрагим заметил, как мужчины бросали прилавки, брали вилы или первое что попадалось под руку и возносили к небу, словно напитывали своё «оружие» невиданной силой. Голос затих. Ибрагим погладил коня и прошел мимо людей, решивших пойти биться во славу султану. Они желали оставить свои имена в истории империи.
— Тебе стоит потренироваться произносить длинные речи, если хочешь заручиться поддержкой. — Услышал Ибрагим и перевёл взгляд в сторону, видя рядом с собой Сенада.
— Как ты... откуда?!
— Наш посол отправил меня вместе со своей армией за тобой. Сказал, что раз султану нужна помощь, значит битва и правда слишком трудная. Мы не могли оставить Великого султана в беде. — Сенад вскочил в седло и указал в сторону городских ворот, через которые выходили люди с вилами, копьями и другим «оружием».
Ибрагим последовал примеру Сенада и направил коня к воротам. Стоило им выйти за пределы города, как паша увидел немногочисленную, но хорошо снаряженную сербскую армию и небольшую кучку вооружённых селян.
— Аллах нас защитит! — прошептал Ибрагим, указывая Сенаду куда направляться.
***
— Вам не стоило подниматься, повелитель! — Салих боялся за султана, ведь уже который день он поднимался и расхаживал по шатру, придерживая рукой место, куда вонзился клинок врага.
— Меня терзают сомнения... Орхан выжидает, когда я готов буду выйти в бой? Он знал, что я останусь жив, а потому как только я выйду, он нападет на наш лагерь. Ты допросил чауша? А письмо? Что было в письме?
— Любовное послание одному из янычар. Больше он ничего не знает.
— Его отпустили? — нахмурился султан на что Салих покачал головой. — Правильно, пусть побудет здесь. Нехорошее у меня предчувствие. Щемит грудь.
— Стоит при...
Салих не успел договорить потому как с улицы послышались громкие крики янычар. Он, не задумываясь ни на мгновение, вылетел стрелой из шатра и взглянул по сторонам, чувствуя, как перехватывает дыхание от увиденной картины. Янычар, с которым он совсем недавно беседовал у костра, ел из одной чаши, лежал на траве, подрагивая, в то время как из его груди торчала стрела. Салих не успел снять башлык в знак скорби, потому как тот слетел. Обернувшись ага увидел стрелу, пронзившую его башлык. Бросив боевой клич, он обернулся, намереваясь предупредить султана об опасности, но тот уже знал и был готов принять удар.
— Чего ж ты, Салих, так боишься за меня?! Я уже давно не дитя, могу за себя постоять, вот только... — он резко потянул агу в сторону, чтобы очередная стрела не достала его. — Есть идеи? Они выбрали самую мерзкую... самую... отвратительную позицию. Бьют, но не показываются.
— Нас мало, но мы справимся! — сказал Салих, по привычке желая поправить башлык, но опомнился, коснувшись рукой волос. — Нужно укрыться пока они не подойдут ближе.
Весь день янычарам пришлось провести в напряжении. Стрелы летели словно со всех сторон и никто не понимал почему именно это выбрал враг, вместо того, чтобы напасть. Только под вечер, когда уставшие и измотанные янычары, нервно поглядывающие в небо, уже поверили, что все закончилось, из леса потянулись враги. Они восседали на лошадях и размахивали саблями, усмехаясь. Осман видел то с каким рвением янычары собирались защищать его, но боялся, что никто из них больше не вернется домой.
«Бежать – дело не хитрое. Это может каждый, но сможешь ли ты бежать и подвергать всю Империю, которая держится на тебе и только на тебе, опасности? Если сможешь, тогда да, ты можешь бежать. Но истинному султану – никогда не придет в голову мысль о том, чтобы бежать. Ты можешь делать вид, что тебе жаль армию и ради них ты отступаешь, но это не так» – говорил Ибрахим, когда они с сыном проводили время вместе. Удивительно, но Осман запомнил все, чему учил его Великий отец.
— В бой. — Твердо сказал султан, крепче сжав саблю и взглянул на Салиха, ожидающего только этого приказа.
— Все слышали?! — крикнул ага, вознося саблю к небу. — В бой! За султана Османа!
Янычары подхватили клич Салиха и ринулись в бой. Уставшие, раненные – никто не стоял в стороне, все решили сражаться за жизнь султана, за свои жизни и за всю Османскую империю. Единственное, что омрачало день, помимо предстоящего боя – это был страх, что Ибрагим сбежал. Салих не хотел думать об этом, но чем больше проходило времени, чем чаще его взор стремился на линию горизонта и не улавливал ничего, тем сильнее болело в груди. Они успели стать друзьями и неужели все это было ложью? Нет, конечно же, Салих не верил своим догадкам. С каждым взмахом сабли, он надеялся, что прибудет помощь. Уже вот-вот. Уже близко.
— Салих, смотри! — крикнул кто-то из янычар, указывая на горизонт.
— Он успел... — будто бы не веря своим глазам произнес Салих. — Он успел!
— Салих-ага? — растерянно произнес другой янычар указывая назад, где тоже виднелась движущаяся прямо на них армия.
— Повелитель! Нужно отступать... Нужно отойти.
Враг все наступал. Сил оставалось мало и армия с двух сторон не давала особой радости, потому как все понимали, что подмогу может прийти только с одной стороны, а враг... он всюду. Одни уставали от боя, но другие, словно по волшебству выходили из леса и продолжали бой.
— Повелитель! Я успел! — крикнул Ибрагим, как только оказался ближе.
Наградой ему была искренняя улыбка султана и одобрительный кивок, а после бой продолжился.
Враг продолжал наступать. Их становилось всё больше, но помощь не была бесполезной. Простые люди и сербская армия сражались с предателями, в то время как армия шедшая со стороны, откуда пришёл сам Осман, подошла совсем близко.
Султан услышал клич, после которого армия бросилась на врага и не сразу понял, что это была помощь.
— Повелитель! — молодой парень спрыгнул с коня и поклонился Осману. — Мое имя Сулейман, я сын Лале-султан и Рамьяра-паши. В Стамбуле творится что-то страшное. Хаджие-султан отправила ваших фавориток к нам во дворец. А я сразу же отправился сюда. Нурбахар-хатун прекрасно читает карты!
Услышав родное имя, Осман почувствовал, как сильно он скучает по дому и по женщине, которую выбрал в фаворитки. Он взглянул на поле боя. Много пролито крови и прольется еще больше, прежде чем он вернется в Стамбул, но теперь он обязан был вернуться.
Вновь вскочив на коней, они ринулись в бой, защищая друг друга и каждого. Казалось бы, что бой затянулся. Крики, скрежет, ржание коней и мгновения, которые оставались в памяти умерших. Каждый кто погиб в том бою – погиб, сражаясь за Империю, бок о бок с самим султаном.
— Они бежали! — крикнул Ибрагим, потирая больное плечо. — Что прикажете делать?
— Пойдем в атаку? — предложил Сулейман, из-за своего юного возраста, жаждущий продолжения битвы.
— Не стоит делать этого сейчас. Это то же, что бить безоружного. Они напуганы. — Отозвался Салих, в который раз собиравшийся поправить башлык.
— Бежавшие отсидятся, наберутся сил и могут вернуться. Стоит пойти за ними. — Вмешался в разговор Сенад, склонив голову пред султаном Османом.
— Салих прав. Стоит переждать... — Осман почувствовал, как перед глазами все вновь начинает плыть и оперся на седло.
Это заметили все. Они были обеспокоены состоянием султана, но знали, что не стоит уделять этому внимание, ведь это может оскорбить Османа.
— До утра отдыхаем, а утром двинемся назад. Орхан-бей уже на пути в Стамбул. Нужно показать ему, что плохо перечить наказам отца. — Произнес Осман направляя лошадь ближе к шатру, где он мог передохнуть и по-новому перевязать раны.