Музыка - как смысл жизни

За кулисами пахло проводами, пылью и напряжением.

Музыканты ждали сигнала. Зал уже гудел — люди заходили, хлопали, кто-то кричал название группы. Воздух вибрировал. Всё вокруг будто дышало ожиданием.

Ноа стояла в углу. Ремень гитары перекинут через плечо, пальцы теребили медиатор, будто это могло её успокоить. Но внутри — шторм. Сжатый, ледяной и острый.

— Собралась?У нас пять минут, — сказал Равиль, не глядя на Ноа. — Этого достаточно, чтобы ты выдохнула и перестала тупить.

Ноа медленно подняла голову от гитары. В глазах у неё плескалось нечто опасное.

— Ага. А тебе, наверное, достаточно пяти минут, чтобы снова превратиться в самодовольного ублюдка.

Он повернулся. Спокойный. Ледяной. Надменный.
— Знаешь, мне не нужно притворяться. Я просто вижу, когда человек не готов. И я не собираюсь тащить тебя на себе, если ты сорвёшь первую же песню.

Она усмехнулась.
— Ты правда думаешь, что я выйду туда ради тебя?

— Я думаю, ты хочешь доказать что-то себе. Проблема в том, что ты всё ещё сомневаешься, кто ты. Музыкант или девочка, играющая в драму.

— А ты всё ещё думаешь, что без тебя мир рухнет?

Он сделал шаг ближе.
— Без меня этот концерт точно развалится.

— Мечтай. Тебя просто боятся, Равиль. Это не уважение — это усталость. От твоих правил, твоих холодных взглядов, твоей необходимости контролировать всё и всех.

Он склонил голову набок.
— Странно. И всё же ты здесь. С нами. Со мной.

— А ты думал, я сбегу из-за тебя? — отдаляясь произнесла она.

— Я думал, ты снова всё испортишь, ведь ещё не определилась кто ты. Музыкант или нет. Если будешь в своей голове — проиграешь, подведёшь не только себя, но и всех. Разве ты ещё этого не поняла?

Она развернулась. Спокойно. Слишком спокойно.

— Ну, спасибо. От тебя всегда теплом веет.

Он пожал плечами.

— Не мое дело греть. Моё — чтобы играли ровно. Чисто. И без истерик.

Ноа вскинула бровь:

— У тебя такие высокие стандарты… Может, стоит просто заменить меня на метроном?

— Метроном хотя бы не сбивается, — бросил он.

Она сделала шаг ближе, в глазах — искры.

— Знаешь, Равиль… Ты прекрасно ведёшь себя, как будто ты не человек, а алгоритм. Но что-то мне подсказывает, что когда-то ты тоже облажался. Только вот не признаешь этого даже себе.

Он сжал челюсть, но не отступил.

— Может, и облажался. Но я не превращаю это в мыльную драму. Я выхожу и играю. Так, чтобы стены дрожали. Чтобы все, кто пришёл, потом молчали.

— А я играю так, чтобы сердце рвало. Чтобы даже у тех, кто не слушает слова, внутри щёлкнуло. — У каждого свой вход в эту музыку. Но сцена у нас общая и цель одна.

— Знаешь иногда мне кажется, что мы по-разному слышим музыку. Но хотим, чтобы нас услышали одинаково.

Он посмотрел на неё пристально.

— Только не забудь об этой цели, когда тебя снова начнёт накрывать. Мы не в детском кружке. Это сцена.

— Не забуду. Только, Равиль… — она склонила голову, — будь осторожен. Сегодня я выхожу не чтобы справиться. Я выхожу, чтобы превзойти тебя.

Он усмехнулся — но это была опасная, почти хищная усмешка.

— Попробуй. Только не обожгись.

Она шагнула к нему, почти вплотную. Их дыхание смешалось, но ни один не отступил.
— Запомни, я не с тобой. Я — против тебя. На сцене, где все увидят, кто из нас кто.

Равиль сжал челюсть, и в голосе зазвенела сталь:
— Хочешь дуэль? Получишь. Только потом не захлебнись в собственной амбиции.

Ноа улыбнулась. Низко. Опасно.
— Смотри не влюбись.

На его лице было видно ухмылку а в глазах раздражение плюс интерес. Как будто это его немного позабавило.
— Ты слишком уверенная в себе, будь такой же на сцене. Но даже если ты всё сожжешь до тла, я умею не обжигаться.

В это мгновение кто-то крикнул:
— Выход через минуту!

Ноа повернулась, накидывая ремень гитары.
— Увидимся на поле боя, командир.

Свет выстрелил в лицо, как удар в грудь. Сцена окутала их — яркая, пульсирующая, будто дышащая вместе с залом.

Ноа и Равиль вышли первыми. Не смотрели друг на друга. Но напряжение между ними чувствовалось почти физически — будто между ними натянули струну, и любое слово могло порвать её.

Тим поправил ремень бас-гитары, бросив взгляд на Тома. Тот — кивнул. Джей вздохнул, опустив пальцы на клавиши.

А потом — началось.

Барабаны врезались в воздух первыми. Жёстко, чётко. Том задавал ритм, как будто вёл армию в бой.

Тим вступил следом, и бас прокатился по залу тяжёлым гулом — словно далёкий раскат грома, на котором держалось всё звучание.

Джей дал тонкую, чуть зловещую мелодию, словно туман стелился по сцене.

И тут вступили они.

Равиль играл точно, как лезвие — ни лишнего движения, ни дрожи. Его гитара звучала, как команда: строго, резко, властно.
Ноа — наоборот. В каждом её движении была ярость и свобода. Она играла так, будто через струны вырывала наружу всё, что горело в ней внутри.
Звук был диким, хриплым, резаным — и настоящим.

Они не смотрели друг на друга, но будто чувствовали каждый шаг другого.
Толпа ощущала это.
Не знала, что именно происходит, но чувствовала: между этими двумя — что-то кипит.
Электричество. Химия. Вражда.
Люди переглядывались, шептались. Кто-то даже усмехался: «Классный образ. Вот это играют!»
Они думали, это сценический конфликт. Роль.
Но это было поле боя. Настоящее. И только они двое знали, чем рискуют.

А потом они начали петь.

Сначала Равиль — его голос был низкий, густой, словно вечерний дым. В нём звучала сила, упрямство, холодная решимость.

Ноа вступила следом — её голос был светлым, чистым, но с надломом. В нём жила боль, огонь, уязвимость и сила одновременно. Она не умоляла — она утверждала.

Они пели вместе, словно говорили разными языками об одном.
И всё же это слияние звучало так, что у зрителей по телу шли мурашки.

Никто не мог понять: это дуэт или дуэль?

Во второй песне Ноа пошла в наступление. Смело, дерзко — её соло прорезало пространство, как крик.
Равиль ответил сразу. Меняя аккорды, усложняя ритм, словно бросал вызов.
Ноа уловила. Подстроилась. Превратила его холод в жар. Его структуру — в эмоцию.

Они будто дрались нотами и голосами. Не в унисон — а в противофазе.
И всё же… что-то в этом звучании притягивало. Зал замер. Люди не могли оторваться.
Они видели борьбу. И не могли понять: Они действительно враждуют или это сценический образ такой?

Когда началась предпоследняя песня — тише, медленнее, — они подошли ближе.
Не прикасаясь. Не глядя.
Но всё вокруг вибрировало от напряжения.
Как будто один шаг — и всё взорвётся.

И в этой тишине, на фоне мягких клавиш Джея, Ноа провела пальцами по гитаре так, будто резала воздух.
Запела первой — тихо, почти шепотом. В её голосе слышалась тоска, красивая и горькая.

Равиль подхватил. Его ноты были холоднее. Но точнее. Как приговор.
Он не спорил с ней — он завершал её мысль.
И в этом был странный мир. Песня звучала как история, рассказанна через боль, через музыку.

И на финальной песне они сошлись.
Громко. Остро.
Как два урагана, столкнувшиеся в одном небе.
И когда их голоса сплелись в последнем припеве зал был в восторге от этой бешеной энергии.

Всё вышли за кулисы и в каждого в нутри всё ещё присутствовал адреналин. Пот стекал по шее, сердце всё ещё билось в висках. Том первый сорвал с себя наушники и бросил палочки на кейс, вытер лоб.

— Ну… это было дико. Вы вообще осознаёте, что только что устроили?— Что это, чёрт подери, только что было?! — выпалил он, глядя то на Ноа, то на Равиля. — Я думал, сцена загорится. — Ну вы даёте… — буркнул он, откидываясь на ящик. — Я думал, вы друг друга прямо на сцене сожжёте взглядом.

Тим рассмеялся, хватая бутылку воды: — Люди были в шоке. Вы видели их лица? Там половина вообще не дышала. Я не шучу.

— Мы просто играли. — холодно и с усталостью ответила Ноа.

— Ты это называешь "играли"? Мне показалось, ты пыталась взорвать зал. — произнес Тим.

Тишина. Джей смотрит на них обоих, качая головой:
— Знаете… я, может, и не понимаю ваших внутренних разборок, но то, что было сегодня — это не просто концерт. Это было как… столкновение стихий. И люди это видели. В какой- то момент я думал, вы сейчас подерётесь прямо на сцене, — пробурчал Джей, усаживаясь на ящик. — Или начнёте целоваться. Честно, я не был уверен, что случится первым.

Это было поле боя или сцена для вас ? — спросил он, вытирая руки полотенцем. — Я серьёзно. Такое напряжение — я аж клавиши мимо промахнулся пару раз.

Тим усмехнулся, устало допив бутылку воды.
— Люди в зале думали, это шоу. Типа такой «спецэффект». А я вот видел: это у вас не шоу, это чистая ненависть, смешанная с… чем-то очень личным.

— Они видели и чувствовали. Мы в жизни не ловили столько взглядов. Все будто залипли на вас двоих — добавил Том, хотя в жизни он был не так разговорчив как сейчас,но видимо его удивлению не было предела.

Ноа села на ящик, уронив гитару на колени. Она молчала. Дыхание сбивалось.
Равиль стоял у стены, руки скрещены. В глазах — ни улыбки, ни злости. Только напряжённая тишина.

— Так, — наконец сказал Том. — Давайте без этого на следующем выступлении. Я барабанщик, а не медиатор в ваших разбитых чувствах.

— Успокойся, — бросил Равиль, не глядя. — Главное — мы сыграли. Чисто.

— Это не было «чисто». Это было как будто вы пытались убить друг друга через звук, — отозвался Джей.

Ноа подняла глаза.
Спокойно.
Глубоко.

— Это и была цель, — тихо сказала она. — Чтобы чувствовали. Даже если не понимали.

Равиль посмотрел на неё. Долго.
— Осталась жива — уже достижение.

Она улыбнулась.
— Я не просто выжила, Равиль. Я выиграла. Признай уже это наконец.

Он приподнял бровь.

— Посмотрим. Мы ещё не закончили.

— Эй вы что серьезно? Это уже похоже от ненависти до безумной любви. Вам не кажется? — спросил недоумевая Тим.— Так что, может, вы уже решите, что между вами на самом деле? — в его голосе можно было услышать нотку раздражения.

Пауза. Ноа и Равиль смотрят друг на друга. Ни один не отвечает.

Ноа поставила гитару в угол, не оборачиваясь ответила:

— Спокойно. Это была просто музыка.

Равиль стоял напротив, с гитарой в руках. Его лицо было спокойным, но глаза — напряжённые.
— Ага. Просто немного искр. Для интереса.

Джей хмыкнул: — Искры? Это был чёртов фейерверк. Серьёзно, если вы это ещё раз повторите — нам нужно поднимать цену на билеты. Люди жаждут шоу.

Том кивнул: — Ага. Только вы, пожалуйста, договоритесь заранее, кто кого убивает в следующем сете.

Ноа посмотрела на Равиля. Тот — на неё.
Молчание повисло, но в нём уже не было злобы. Только что-то другое. Глубже.

— Главное — мы сделали музыку. Всё остальное неважно. — бросила Ноа тихо, но чётко
— Не ври себе.— упрямо ответил Равиль.
— До следующего боя? — с лёгкой усмешкой бросила она.

Он кивнул, опуская гитару.
— Главное — не перепутай цель.

Остальные уже разошлись по своим гостиницам в отеле. Равиль прошёл мимо. Не сразу. Медленно. Остановился рядом.

— Ты сегодня сражалась. Не играла. Сражалась.

Она посмотрела на него, сжав зубы.

— И?

Он наклонился чуть ближе. Его голос стал тише, ниже:

— И ты была чертовски хороша.

Она усмехнулась, вытирая пот с лица.

— Спасибо. Смотри, не влюбись.

Он фыркнул, уходя.

— Не бойся. Я слишком влюблен в музыку чтобы любить кого-то ещё— Репетиция в понедельник. Не опаздывай.

Тон был строгий, но в голосе уже не было холода. Только усталость. И — едва заметная — капля уважения.

Она посмотрела ему вслед и впервые не почувствовала злости. Только принятие. Может, даже немного благодарности.