СДЕЛАЙ ТИШИНУ ГРОМЧЕ | 16+

Со следующего дня началась моя новая жизнь. Тогда я еще не осознавала, насколько тяжело мне придется. Я сидела в своей комнате, записала всё произошедшее в дневник, захлопнула тетрадь и без сил рухнула в кровать. За окном шумел дождь — обычная погода для Новарда. Я закрыла глаза и провалилась в сон, даже не подозревая, что в этот самый момент судьба моей лучшей подруги делает крутой вираж.

---

22:15

Пока я спала, Соффи заканчивала последние штрихи перед свиданием. Она надела свое лучшее платье — небесно-голубое, которое так шло к её глазам, накрасила губы алой помадой и, пошатываясь, втиснулась в туфли на каблуках. В зеркале отражалась счастливая девушка, которая была уверена: сегодня вечером случится что-то важное.

На улице уже было темно. Фонарь у крыльца мигал, как будто тоже нервничал. Она вышла из дома, бесшумно прикрыв за собой дверь. Впрочем, можно было и не стараться — родители Соффи давно перестали контролировать её поздние возвращения. Их целиком поглотил младший брат Энди, мальчик с аутизмом, требующий постоянного внимания. Им казалось, что он нуждается в них больше, чем Соффи. А Соффи казалось... что она уже взрослая и справится сама. Она ошибалась.

Соффи надеялась, что Роберт заедет за ней, но он прислал смс:

«Жду у школы».

Всего три слова. Но для Соффи в них было столько романтики, сколько другие не находят в целых поэмах. Она уже ничего не соображала, только чувствовала, как бабочки в животе отбивают чечетку.

Подойдя к школе, она увидела знакомую машину. Роберт даже не вышел поздороваться — только махнул рукой, приказывая садиться.

— Привет, Роби! — проворковала Соффи, открывая дверь. Салон пропах бензином и дешевым освежителем.

— Привет, садись, — бросил он, даже не взглянув на неё, и сразу повернул ключ зажигания.

Не успела девушка пристегнуться, как Роберт вдавил педаль газа в пол. Машина рванула с места, вжимая Соффи в сиденье.

Они долго петляли по серпантину, поднимаясь всё выше над городом. Соффи молчала, боясь нарушить тишину, а Роберт молчал, потому что ему, кажется, было всё равно. Вдруг парень свернул на проселочную дорогу, уходящую в глухую чащу. Фары выхватывали из темноты мокрые ветки, хлеставшие по стеклам.

Роберт остановился у крутого обрыва. Отсюда открывался потрясающий вид на ночной Новард — россыпь огней внизу, туман, подсвеченный луной.

— Роберт, это так красиво! — выдохнула Соффи, прижимаясь лбом к стеклу.

— Я приезжаю сюда подумать. Побыть наедине, — голос парня звучал отстраненно.

— Скажи... а вы с Габи расстались? — спросила она, наконец решившись.

— Мы остыли друг к другу. Не хочу об этом, — отрезал Роберт и, не глядя, положил руку ей на бедро.

Соффи вздрогнула. Сердце заколотилось где-то в горле. У нее перехватило дыхание. Роберт медленно повел ладонь выше, задирая подол голубого платья. Он смотрел ей прямо в глаза — тяжело, пристально, но без тени нежности. Девушка понимала: вот-вот случится то, о чем она мечтала. Роберт потянулся к ней и поцеловал. На его губах остался алый след помады.

Соффи закрыла глаза. Этот вечер должен был стать лучшим в ее жизни.

А она даже не заметила, как на приборной панели, прямо за их спинами, горел красный огонек видеорегистратора.

---

Новый день в школе выдался нервным. С самого утра висело напряжение, будто перед грозой. Приближался праздник, посвященный бывшим выпускникам — одно из главных событий года. А это значило только одно: меня ждут изнуряющие репетиции.

Миссис Орли, наш куратор, даже не предложила, а приказала придумать выступление для класса. — Чтобы было ярко, Лите! Запомните меня! — сказала она, поправляя очки. В её исполнении это звучало как ультиматум. Но в моей голове, забитой вчерашним разговором с директором, не было ни одной идеи.

---

Я шла по коридору, прижимая к груди ноутбук, и рассеянно напевала первую попавшуюся мелодию.

Эврика!

Стоп. Песня! Можно спеть песню. Но я пою примерно как кошка, которой прищемили хвост. И музыки нет.

Мой взгляд упал на парня, сидящего на подоконнике. Он перебирал струны гитары, полностью отрешившись от шумной толпы. Это был Питер Вагнер. Странный тихий парень, который держался ото всех подальше. Поговаривали, его мама покончила с собой, и с тех пор он замкнулся. В нашей школе таких называют «странными», сторонятся или травят. Я до этого момента вообще не обращала на него внимания.

Но сегодня обстоятельства изменились.

— Привет, — сказала я робко, чтобы не спугнуть.

Питер вздрогнул и поднял голову. В его глазах мелькнул испуг — он явно не ожидал, что кто-то подойдет к нему добровольно.

— П-привет... — голос тихий, неуверенный.

— Ты играешь на гитаре? — спросила я, присаживаясь рядом на подоконник.

Питер машинально подвинулся к стене, освобождая мне место. Жест человека, привыкшего, что от него чего-то ждут.

— Да... учусь. Три месяца уже. Результаты, конечно, есть, но небольшие, — он говорил, словно извиняясь за своё существование.

— А можешь сыграть? — мне вдруг стало любопытно, что скрывается за этой неуверенностью.

Питер засмущался. Пальцы дрогнули на струнах. Он явно боролся с желанием сбежать.

— Мне кажется, тебе идет гитара, — улыбнулась я.

Он поднял глаза — и вдруг улыбнулся в ответ. Робко, но искренне. И это была самая красивая улыбка, которую я видела в жизни. Светлая, теплая, с ямочками на щеках. Я поймала себя на мысли, что хочу смотреть на неё снова и снова.

Питер глубоко выдохнул — будто нырял в холодную воду — и заиграл. Полилась красивая, немного грустная мелодия. Она обволакивала, успокаивала, лечила. В школьном шуме, в этом бедламе из криков и топота, вдруг возник маленький островок тишины.

Питер доиграл и опустил взгляд в пол, смущенно улыбаясь.

— Это очень красиво, — искренне сказала я. — Ой, я не представилась. Вероника. — Я протянула руку.

— Питер, — он робко пожал её. Ладонь у него была теплая и чуть влажная от волнения.

— Питер, — повторила я, и имя вдруг прозвучало по-новому. — Слушай... А ты не хочешь выступить вместе на концерте 25 сентября?

Он насторожился, как лесной зверек, почуявший опасность.

— Я никогда не выступал на публике. Это не мое.

— А я никогда не пела для людей. Только в душе, — улыбнулась я. — Мы оба новички. Будем учиться вместе.

— Я... честно говоря, не знаю...

— Питти, — я сложила руки в умоляющем жесте, — ну пожалуйста! Представляешь, какой у нас будет дуэт?

Он снова улыбнулся — и у меня внутри что-то ёкнуло.

— Ну... ладно, — выдохнул он.

— Да! — я подскочила на месте. — Круто! Сегодня же начинаем! В семь вечера в концертном зале. Все, жду!

Я убежала на урок, даже не обернувшись. А Питер остался сидеть на подоконнике, сжимая гитару. Он не был рад своему согласию. Но одно грело душу: рядом с ней ему было... хорошо. Спокойно. Впервые за долгое время.

---

12:30. Урок биологии.

Соффи сидела рядом и машинально надувала пузыри из жвачки. А я лихорадочно строчила в блокноте, подбирая рифмы для нашей будущей песни.

— Чем занята? — лениво спросила Соффи, накручивая локон на палец.

— Задание, — буркнула я, мучительно подбирая слова.

— Веро, ты зачахнешь! Выйди, развейся!

— Слушай, — я повернулась к ней, — как тебе рифма?

«Неведомой силой тянет к тебе,
Ночная звезда приближалась к луне.
Множество тайн я тебе расскажу,
А главная та — что тебя я люблю».

— Веро! Ты поэт? — глаза Соффи округлились. — Это круто!

— Точно хорошо? — я смутилась. — Не пошло?

Но Соффи не успела ответить.

Дверь распахнулась, и в класс влетела Габи. Её лицо было перекошено яростью, каблуки грохотали по полу, как выстрелы. Она двигалась прямо к нам, и я вдруг поняла: сейчас произойдет что-то ужасное.

— Ты! — заорала Габи, нависая над Соффи. — Как ты посмела переспать с моим парнем?!

Класс замер. Жвачка выпала изо рта Соффи.

— Роберт не любит тебя! — пискнула та, пытаясь защищаться. — Он сам сказал!

Я смотрела на подругу и не верила своим ушам. Соффи? С Робертом? Пока он был с Габи? Я даже забыла про песню — внутри всё кипело от обиды и стыда за неё.

Класс ожил: кто-то присвистнул, кто-то уже тянул телефоны, чтобы снять видео. Осуждающий шепот пополз по рядам.

— Ах, Роберт сказал? — Габи зло рассмеялась и ткнула телефон в лицо Соффи. — А это видела?

На экране загружалось видео. Салон машины. Знакомый вид из окна. И двое на заднем сиденье. Соффи с Робертом.

Соффи побледнела. Потом покрылась красными пятнами. Она узнала этот ракурс. Поняла, что это снято скрыто. Что он всё это время записывал.

— Милая ночка? — Габи убрала телефон. — Довольна?

Соффи вскочила, опрокинув стул, и выбежала из класса под оглушительный хохот.

— Габи, — я встала, сжимая кулаки, — зачем ты так? При всех?

— Пусть знает свое место, — отрезала Габи и гордо прошествовала на своё место, будто ничего особенного не произошло.

А я стояла посреди класса и смотрела на пустую парту Соффи. Внутри было холодно и пусто.

В этот момент я поняла две вещи. Первая: моя лучшая подруга совершила ужасную ошибку. И вторая: тот, кого она считала своим принцем, оказался просто подлецом. Жизнь Соффи только что перевернулась. И выдержит ли она этот удар — я не знала.

А еще я подумала о Питере. О его тихой улыбке. О том, что в этом мире, полном жестокости и предательства, есть хоть кто-то, кто не причиняет боль.

Но надолго ли?