В жизни так бывает... [лень редачить, сорян]

Дом, в котором всегда царила тишина и стерильная чистота, наполнен компанией шумных друзей, что прихватили с собой 3 ящика пива и 5 бутылок соджу.

— Юнги-хён, здорова, братишка~. — полез обниматься Хосок. — Как я давно не был в этой берлоге.

— ЧИМИН-ЩЕ, НАЛЕЙ СОДЖУ, ПО-БРАТСКИ! — кричал на весь дом Чонгук.

— Обойдешься! Молоко попей, маленький еще! — орал с кухни Чимин, обнимаясь с Тэхеном.

— Не будь, как мама, а то Юнги-хен не выдержит и бросит тебя. — бубнил Гук, на что получил подзатыльник от Мина.

— Не говори чушь. Держи кофеек. — протянул стакан, в котором находился дорогой коньяк, скрытый упаковкой из под кофе. — Пить то умеешь? — шепотом спросил Юнги, пока в комнате никого не было.

— Наверное, я уже пил.

— Пил не значит, что умеешь. Ладно, потом научу. Только пей понемножку! — указал альфа и отправился на звонкий смех, что разносился на кухне.

Дорогой черно-белый интерьер в просторной кухне переливался от света яркой люстры. Тэхен и Чимин свесили ножки со стола, заливисто смеясь с Хосока, что растопырил руки по сторонам, облокотившись об поверхность стола. Мин наблюдал за картиной с порога. Чон же стал рассказывать какую-то шутку, а после посмотрел на Пака, массируя тому оголенную коленку. А младший лишь уссыкался от смеха на пару с Тэ.

— Отошел. — прошипел Юнги, отталкивая Хоупа.

— О, Юнги-хен ревнует. Это так мило~.

Альфа промолчал. Он подхватил истинного под ягодицы и понес в неизвестном направлении. Чтобы не упасть, Чимину пришлось вцепиться в шею Юнги, обняв истинного всеми конечностями. Омега молчал. Он боялся произнести слово. А что если Мин все не так понял; что будет с Паком? Мягко приземлившись на кровать, на которой переливался шелк бордового оттенка, Чимин все таки посмел поинтересоваться:

— Юнги-хен, ты чего? Мы же всего лишь шутили. — догадываясь, шептал Пак.

— Шутили? А если я так пошучу с Тэхеном? Смешно будет? — нависая над омегой, метал искрами альфа. — Чтоб я больше такого не видел. — чмокнув Чимина в нос, прошепелявил Юнги.

— Хорошо. Может отпустишь? Там друзья ждут.

— Подождут. Сначала я сделаю так, чтоб ты не смог смотреть в сторону чужих альф, а потом пойдешь. — расстегнув свой ремень, альфа закрепил руки истинного к изголовью кровати.

— А? Юнги~я, что ты делаешь? Отпусти~.

Полностью наплевав на слова Чимина, Юнги приподнял его футболку, припадая ртом к животику. Оставив длинною кривую, Юн отправился к возбужденным соскам. Его действия сопровождались под тихие вздохи истинного. Один. Второй. Оба соска были покусаны и зализаны с неимоверной любовью. Вновь дорожка, но уже из засосов. Шея, ключицы, грудь, живот — все было покрыто багровыми пятнами, что сливались с постельным бельем. Кожаный ремень полетел куда-то в сторону, позволяя без затруднений снять обтягивающие джинсы с омеги, что ели сдерживал стоны наслаждения. Чимин не хотел так открыто стонать. Не хотел показаться легкодоступным, но сущность омеги, находившаяся еще в эффекте течки, и безмерная любовь к альфе делают свое дело. Он извивался под альфой, пытаясь увернуться от холодных рук.

Джинсы полетели в противоположную сторону от ремня. Юнги накрыл своей рукой возбужденный орган истинного, что скрывался под тканью боксеров. Чимин не сдержался и издал грязный стон, когда Мин сжал член в руках. Боксеры отправились в полет. Обнаженная омежка раскраснелась и пыталась закрыться ногами.

— Нельзя. — строгим голосом предупредил Юнги, закинув ноги Пака к себе на плечи. — Закрой глазки, Чимин~и.

Чимин прикрыл глаза. Он был готов ко всему: что в него могут войти без подготовки; что он может быть жестоко изнасилован, наказан; что, возможно, альфа сжалится и не сделает ему больно. Но никак не ожидал, что в скором времени тонкие, ранее смоченные слюной губы окажутся на его плоти. От шока омега забыл, как дышать. Сердце пропустило удары. Время остановилось. Мин действовал решительно, расцеловывая аккуратную половую головку истинного.

— Юнги~я? Ах... — простонал Пак, когда тот начал двигаться осторожно и медленно.

Бережно сдвинув кожицу до конца вниз, альфа водил язычком по уздечке, а руками теребил его бесполезную мошонку. Он наслаждался каждым миллиметром его плоти. Юнги прекрасно работал языком, как пропеллером внутри, руки сминали упругие ягодицы, поднимая омежку чуть выше, а губы продвигались все ниже.

Мин заглатывает член более, чем наполовину, и начинает обратный ход. Чимин стонет и сладко дышит. Юнги заводится и теряет голову от сладких стонов истинного. Он получает кайф, когда его сокровищу хорошо. Альфа тихо постанывает, удовлетворяя Пака.

— Юнги~я, а~, пожалуйста. Сделай это. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — умолял продолжить, когда тот остановился, пялившись на взъерошенного Чимина.

***

На кухню поспешил подвыпивший Чонгук.

— Эй, ребят. А куда Юнги Чимина понес?

— Наказывать наверное. — пошло улыбнулся Чон. — Я думаю они не скоро, давайте выпьем. Через час Намджины подойдут.

— Намджины? — переспросил Тэхен, обнимая своего альфу со спины.

— Да, наш с Юнги друг Джун и его омега Джин. Намджины. — объяснял Хосок. — Я один это слышу?

Все притихли, ибо показались странные звуки. В кромешной тишине послышались отчетливые стоны Чимина под тяжелое дыхание Юнги.

— Хах, я же говорил наказывать пошел. — подтвердил альфа, подмечая, что у омеги его друга отличные и сладкие стоны, но у Кенсу лучше.

— Не очень похоже, что наказывает. Скорее всего показывает, что он является лучше всех. — пояснял Тэхен.

— А ты откуда знаешь, как наказывают?

— Потому что был наказан множество раз. — одарив Гука злым взглядом, процедил Ким. — И от этого явно следуют другие стоны. По стонам понятно, что Чимину оооочень хорошо.

— Пхпх, мускулистый кролик жесток в постели? Ата-та, Чонгук, надо бережней относиться к омегам, чтоб стонали от наслаждения. — указывая в сторону, откуда доносились звуки, поручал Хорс.

***

— Юнги~я, а~, пожалуйста. Сделай это. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — умолял продолжить, когда тот остановился, пялившись на взъерошенного Чимина.

— Ты будешь еще заигрывать с другими альфами? — строгим голосом шепелявил Юнги. — Если да, я развернусь и уйду бухать, и никогда ты такого больше не почувствуешь.

— Не~т, Юнги~я, я больше так не буду, честно.

Мин словно возобновил движения. Минуту, и стоило Юну создать вакуум во рту, Чимин изливается в рот альфы с громким стоном облегчения, после чего старший все проглотил. Паку стыдно, неловко.

— Не мог ли ты выйти? — смущаясь попросил Чимин охрипшим голосом. — Мне перевести себя в порядок надо.

— Нет, не могу. Я тебе помогу. — улыбнулся Мин, дотягиваясь до влажных салфеток.

Кто бы мог подумать, что Мин Юнги, крупнейший наследник, будет тщательно вытирать член и ноги истинного.

— Йа! Хен, холодно! — смущаясь, заорал Чим.

Вытерев все до капельки, до миллиметра, Юнги чмокнул головку и натянул на омегу боксеры, что нашел ранее. Пак потерял дар речи. Как на это все реагировать?

— Чего застыл? Пошли к друзьям, я уже слышу смех Джин-хена. — шлепнув по круглой попке, прошепелявил альфа. — Не стесняйся меня, господи.

— Ты дурак. — надул губки Пак, застегивая джинсы.

— Почему это?

— Просто. Дурак и все. Мой дурак.

***

Дом наполнился теплотой и уютом. Пять сдружившихся орущих существ расположились в главной комнате дома, выпивая коньяк, соджу, пиво. В очередной раз Джин рассказывал шутку и сам же смеялся, как обкуренный. Чонгук наслаждался "кофем". Тэхен, расположившись головой на коленях истинного, тихо напевал песенку, выпивая пиво через трубочку. Джун поддерживал свою омегу, смеясь вместе с ним. А Хосок... выпил литр коньяка залпом и решил последовать русским "традициям", проорать в окно. "Халяву" он звать не собирался, он хотел омегу. Своего, что сейчас пахает на работе в ночную смену. Сняв трусы с себя, напялив обратно штаны, Чон стал махать трусами в окне, крича на всю улицу "Кенсу, приди! Кенсу~!!". Продолжал он до тех пор, пока заветные желтые труселя не улетели в неизвестном направлении.

Как только в комнату вошла еще одна парочка истинных, все внимание было приковано к ним.

— О~, ну как, Чимин~и? Удовлетворен? — ели стоя на ногах, лепетал Хоуп.

— Хорс, сейчас по ебалу тапком получишь. — пригрозил Мин, проталкивая Пака в комнату. — Здорова, Джун. И тебе привет, Джин. Намджун, ты мне скажи: "Как вы додумались ебаться в кустах любимых цветов твоей матери?"

— Что?! — ошарашенно спросила парочка Намджинов, а другие молча раскрыли рты. — Откуда ты знаешь?

— Я, когда набухался с горя, к тебе пришел. А встретил меня твой отец, сказал, что ты спишь крепким сном рядом со своим омегой. Ну там слово за слово и я узнал, что вас застукали в кустах. — начал стебать Юнги. — Вроде самый умный, но где были твои мозги? Хотя, кажется, знаю...

Загнав Намджинов в краску, все посидели в минутной тишине, которую прервал Хосок.

— Давайте сыграем правда или действие с помощью бутылки?

Многие согласились, а кому-то, таким как Юнги, было насрать. Усевшись по кругу, омеги с одной стороны — альфы с другой, первым крутил Мин, как хозяин дома. Бутылочка достаточно долго крутилась и попала на Хосока.

— Хосок, крути бутылку. — не спрашивая "правда или действие" указал Мин, дабы ничего не спрашивать. Он все знал и ему было лень.

Крутится — вертится и попадает точно на Чимина.

— Чимин, правда или действие? — загадочным голосом спросил Чон.

— Действие. — выбрал Пак, боясь, что его будут расспрашивать об отношениях с Юнги.

— Сядь на Юнги к нему лицом и на протяжении всей игры ерзай на его паху. — пошло улыбался Хосок, поймав одобрительный взгляд друга.

— Можно поменять? — виновато опустив голову, пробубнил Чимин.

— Нельзя.

Чимину ничего не оставалось, как выполнить задание. Как только он уселся на бедра истинного, тот сразу же смял его ягодички в руках, пристально смотря в глаза.

— Не смотри. — процедил младший, начиная ерзать.

Все прожигали парочку заинтересованным взглядом. Они подходят друг другу на все 1000 процентов.

Игра продолжалась и продолжалась. Уже стукнуло за 2 часа утра, омеги крепко спят на альфах, когда те опять ведут разговоры про бизнес.

— Мне тут птичка напела, что Киригая вернулся. Он к тебе еще не приходил? — шепотом поинтересовался Джун.

— Блять, еще один. Забудь о Кадзуто. Нет его больше. Жесточайше изнасилован бойцами и убит мною. Если нужны подробности его смерти, спроси у Шахи, я ему камеру отдал с записью. — объяснял Юнги. — Так все. Чонгук с Тэхеном пиздуйте в крайнюю комнату слева. Намджун с Джином пиздуйте в туда же ток вправо. Хосок, выбирай комнату сам. Осталось две.

Хосоку глубоко уже было похуй, ибо он пускал слюни на диван, изредка почесывая задницу, из-за зуда, что вызвали штаны на голом теле.

— Мы спать. — попрощался Мин, подняв истинного, что до сих пор спал на его бедрах, и испарился к лабиринте комнат.