Глава 29. Золото, перья и шелк
Королевский двор пышно встретил победителей.
Зал был украшен тканями цвета осенних листьев, золотыми фонарями и длинными полосами парчи, спускавшимися с потолка. Музыка едва слышно звенела в воздухе — в унисон дрожанию свечей. Высокие чины, военачальники, советники, юные придворные и чопорные дамы бросали взгляды на нового полководца, будто пытались запомнить его черты.
Джусон стоял прямо, в новом одеянии цвета ночного неба. Меч за поясом, высокий воротник, волосы стянуты лентой. Он был как из легенды. Но искал глазами лишь одного.
Даон появился чуть позже. Сильно переодет, но с той же неловкой грацией — с поясом, чуть сползающим вбок, с неуложенными прядями, с выражением «почему все так смотрят». Он поклонился слишком низко и едва не опрокинул чашу с вином со стола.
Джусон рассмеялся — впервые за вечер.
Король говорил хвалебные слова. Ин подмигивал из-за спин военных. Все радовались. Но в зале было слишком душно.
Позже, когда факелы догорели до углей, а стража сменялась на утреннюю, Даон тихо открыл дверь их покоев.
Джусон сидел у окна. Тень от лунного света ложилась на его плечо. Он не обернулся — услышал дыхание.
— Ты сиял, как легенда, — сказал Даон.
— Я был зол от волнения, — хмыкнул Джусон. — Только когда увидел тебя — отпустило.
Даон подошёл ближе. Ткань его халата задела кожу Джусона. Он провёл пальцами по его плечу — медленно, будто рисуя на коже символ, понятный только им двоим.
— Сегодня — твой день, — шепнул он.
— Только если ты рядом.
Они целовались долго. Без спешки, без слов. Слов не нужно было — только шёпот дыхания, тепло ладоней и сердца, бьющиеся в унисон.
Руки скользили по тканям, развязывали узлы, стирали границы. Ночь не была стремительной — она была как путешествие. Сладкая, смелая, полная доверия.
И в самые тихие часы, когда город замолкал, Джусон прижал Даона ближе и прошептал:
— Я думал, стану мечом короля. Но стал твоим.
Даон улыбнулся, не открывая глаз:
— А я думал, просто споткнулся в Чосоне. А нашёл... тебя.
Утро разбудило их не солнечным светом, а спешными шагами под окнами. Гулкие, тревожные, словно марш надвигающейся беды. Джусон уже одевался, когда в покои ворвался Ин, не дожидаясь приглашения.
— Сообщение с северной границы, — выпалил он, — наследный принц перешёл в наступление. Отряд пересёк перевал раньше срока. Населённые пункты в страхе бегут. Пограничная стража требует приказа.
В комнате повисла тишина. Такая, что даже шелест ткани на поясе казался громом.
— Он не ждёт, — тихо произнёс Джусон. — Значит, знал, что проиграет в совете. Он рвётся взять власть силой.
Даон, ещё не проснувшийся до конца, сел на постели. В его взгляде читалась та самая тревога, что он уже однажды переживал — в музее, держа дневник сгоревшего генерала.
— Это и есть... та самая битва? — спросил он.
Ин кивнул, отведя глаза.
— Всё совпадает с датами и местом. Если он прорвётся через равнину, столице не продержаться и трёх дней.
Джусон выпрямился. В его голосе звучала уверенность:
— Я поведу войска. Мы выступим на закате. А до того... — он взглянул на Даона, — мне нужно, чтобы ты нашёл ту карту. Ту, где были скрытые переходы. Она может дать нам шанс.
Даон сглотнул. В глазах — страх. Но и решимость.
— Я найду. Даже если придётся перерыть все хранилища дворца.
Ин уже начал отдавать распоряжения. Джусон шагнул к Даону, коротко, крепко коснулся его губ.
— Мы встретимся до заката. Будь осторожен.
Он не сказал «прощай». Ни один из них больше не говорил этого слова.
Тем временем, в королевском дворце шла другая игра. Пока Джусон готовил армию, раздались другие голоса — голоса, требующие расплаты. Отказавшись подчиниться желанию наследного принца и следуя своей чести, Джусон стал жертвой политической интриги. Когда информация о его действиях достигла короля, мнение уже было сформировано. И всё, что ему оставалось, — это бороться до конца.