Семейное наследие

Анна долго сидела в своей комнате, не в силах двинуться. Всё, что сказал Алекс, всё, что она услышала... не укладывалось в голове. Мысли вертелись, как бешеные, не давая ни одного выхода. Её мир рухнул — но вместе с этим рухнуло и чувство реальности.
«Я должна уйти, — шептала она губами, с трудом выдавливая из себя слова. — Должна уйти, пока не сошла с ума».
Она поднялась резко, будто кто-то подтолкнул её сзади. Пальцы дрожали, когда она застёгивала плащ. Она даже не подумала взять вещей. Только маленькая сумка и желание вырваться из этого кошмара.
Лестница вниз показалась ей бесконечной. Тени плясали вдоль стен, и каждый шаг отдавался слишком громко. Она боялась, что её услышат, хотя сама не знала — кто.
В холле она вцепилась в тяжёлую ручку парадной двери. Дёрнула. Замок будто проржавел навеки. С усилием повернула ключ, но тот не поддавался.
— Откройся... прошу тебя, откройся, — её голос сорвался, и она с силой ударила плечом в дверь.
Гул разнёсся по дому, но дверь осталась недвижимой.
Анна метнулась к окнам. Тяжёлые шторы распахнулись, лунный свет залил пол, но стекло не поддавалось. Она ударила кулаком. Ни трещины, ни звука. Будто это не стекло, а гладкий камень.
Тишина сгустилась, и в этой тишине раздался тихий, звонкий смех. Детский. Слишком близко.
Анна замерла, а потом резко обернулась. В конце коридора мелькнула тень маленькой девочки.
Эмили.
Сердце Анны бешено заколотилось. Она рванула в сторону боковой двери, потом вверх по лестнице, ища хоть какой-то выход. Но коридоры вились, закручивались. Она вбегала в одну комнату и снова оказывалась там, откуда вышла минуту назад.
Дом будто жил своей жизнью, перестраивался, замыкая её в лабиринте.
— Отпустите меня! — закричала она, ударяя ладонью в очередную дверь. — Я не принадлежу вам!
Смех повторился — теперь громче, будто кто-то стоял за её спиной.
Она сорвалась на бег. Тяжёлое дыхание эхом отдавалось в пустых коридорах. С каждым поворотом она чувствовала, что теряет связь с реальностью.
На миг всё вокруг потемнело. Она прижалась к стене, закрыла глаза, но это не спасло. Перед её взором вспыхнула картина:
— Чердак.
— Маленькая Эмили с куклой в руках.
— Анна — подросток, с пустыми, стеклянными глазами.
— В её руках нож. Кровь.
Анна слышит собственный смех. Высокий, неестественный. Она видит, как девочка падает на пол. Крик.
И тут же — мужская фигура на лестнице. Отец. Его лицо искажено ужасом. Он пятится назад, спотыкается, падает вниз... звук ломающегося позвоночника. Тишина.
— Нет! — закричала Анна, срываясь на рыдания. — Это не я! Это сон! Это всё сон!
Она зажала ладонями уши, но воспоминание не исчезало. Оно пульсировало внутри неё, как живая рана.

***

Когда Анна, шатаясь, вырвалась из коридора в холл, там уже кто-то ждал. Алекс.
Он стоял у подножия лестницы, в тени, с холодным спокойствием на лице.
— Ты не уйдёшь, — сказал он негромко, словно утверждал очевидное.
Анна отпрянула, сжимая сумку так, будто могла защититься.
— Это ты меня держишь! Это ты всё устроил! — закричала она. — Ты и твой дом!
Алекс шагнул ближе. Его глаза блеснули в темноте.
— Дом не держит тебя, Анна. — Его голос был мягким, как будто уговаривал ребёнка. — Это ты держишь его. Ты часть этого места. Оно живёт тобой.
— Замолчи! — Анна отступала назад, но за её спиной была стена.
Он приблизился ещё на шаг, наклонился к ней, и в его голосе прозвучала ледяная уверенность:
— Ты думаешь, что можешь сбежать. Но куда бы ты ни пошла — ты всегда вернёшься сюда. Потому что это — ты.
Анна зажмурилась, и смех снова раздался вокруг. Ей стало ясно: она больше не может отличить себя от Эмили, свои воспоминания — от чужих. Всё смешалось в один сплошной кошмар.
Она упала на колени, закрыла лицо руками. Дом сгустился, стены будто дышали вместе с ней.
И впервые она поняла: выхода действительно нет.