Глава 1
Князь Олвит наблюдал за открывающимися воротами с ужасом в глазах. Он понимал, что орден глубоко пустил корни во все сферы, но не ожидал, что настолько. Получив информацию, что его выходки перестали терпеть, он понял, что даже бежать не успеет, но был готов держаться в Осаде... Как оказалось - зря. Даже личная, отборная дружина не оказалась чистой. Замок был почти захвачен без боя.
- Схватить ублюдка... - В пол голоса бросил своему телохранителю и другу Ратигору князь. Его мысли и взгляд целиком сожрала битва, начавшаяся у ворот. Ратники достойно держались, но было очевидно, что шансов у гарнизона нет. Против ресурсов ордена, забравшего власть в трети государства и державшего знать скорее, как декор, его дружина из двухсот человек смотрелась смешно.
Глупо было надеяться на успех, начиная вести игру против них. Идеей он загорелся еще в юношестве. Глядя на пример своего стального дяди Волелата, князя Вольского княжества, сохранившего самостоятельность, сравнивая его со своим отцом... Забитый, услужливый человек, готовый и мать продать за место в ордене, боящийся собственной тени и ордена как огня. Он всегда учил Олвита подчиняться, а не править. На тридцатом году Олвиту достался "престол", и сейчас он даже жалел, что счел отца слабым. Пусть он действительно был слаб, но он был жив, умер своей смертью. Олвит же обрек на смерть себя, своих людей и свою семью.
К ногам князя упал один из его дружинников. Он не знал его имени, не помнил в лицо. От сердца чуть отлегло. Намного больнее было бы, окажись предателем кто-то из известных и близких ему людей. Олвит молча обнажил меч и замахнулся.
- Не хватит ли тебе на сегодня смертей, княже? - с ухмылкой поинтересовался изменник. Олвит же за ухмылкой разглядел страх. Возможно, ему и показалось, но ему хотелось верить, что именно страх был в глазах человека, который сократил жизнь всему, что было дорого князю.
- Их виновником можно назвать тебя, тебе и отвечать. - тот хотел было что-то ответить, но не успел. Клинок опустился над ним несколько раз. Жертва не затихла, а лишь истошно завопила. - Считай это своим клеймом предателя. Смерть для тебя будет слишком простой карой. - Вымолвил Олвит и с опустевшим взглядом упал на колени, не выпуская из рук меча.
Дружина не билась до последнего. Это было бесполезно. Ратигор сразу после того, как князь перестал реагировать приказал бросать оружие. Он понимал, что шансов выжить нет ни у него, ни у князя, но часть жизней других можно было сохранить.
Войска ордена очень быстро заняли замок. Вслед за рядовыми войсками в замок прошли и бойцы в латах. За ними в окружении охраны прошел и князь Сакоп, которого правильнее было бы назвать одной из рук ордена. Во времена становления ордена его род поддерживал все их начинания, как и многие другие, чем и заслужил место. Это далеко не та же власть, что была у князей раньше, но у Сакопа власть хотя бы была. Род Олвита же выступал против, и поплатился тем, что стал символической пешкой в руках ордена Сварезников.
- Ах Олвит, Олвит! Здравствуй! Как поживает новый князь Гральский? Здрав ли, аль захворал? Как жена, как дочурка? - на последнем слове в глазах князя полыхнула искра, сам взгляд обрел нотки сознания. Увидев перед собой "соседа", он почти не удивился, но ярость позволила встать с колен. - Чего же ты? Предыдущее положение было тебе под стать, а то вовсе забылся ты после смерти отца. - Олвит молчал, но в душе его разрывало на части. Он метался от попытки вести диалог на равных до следования совету соперника, но ярость взяла свое. Он кинулся на Сакопа, занося отцовский меч над головой. Мгновение, и клинок глухо ударился об щит орденского латника. Бесполезная железка не смогла не только помочь, но даже огрызнуться, лишить орден руки перед казнью. Латник же щитом повалил князя на спину, остальные не остались в стороне и обступили его.
- Бросай меч. Все кончено. - Без напыщенности процедил сквозь зубы Сакоп. Хотя он и был хозяином положения, но риск и опасность, исходившие от понимающего свою обреченность Олвита так и витал в воздухе, что заставляло Руку Ордена нервничать. Олвит не слушал. Он не мог слушать. Он и сам понимал свою обреченность, что развязывало ему руки на любые выходки. Неожиданно, Сакоп с облегчением вздохнул. - Бросай-бросай. Иначе до казни доживешь только ты и твои псины. Без сучек. - Захватчик указал кивком головы за спину князю. Отклонив шею назад, Олвит увидел, как из его терема дюжина, почти оборванцев, силком выводила его жену и маленькую дочку. Тело мигом обмякло, и не теряя момент, латники ордена вырвали из рук князя клинок. - Хороший пес, умничка. - Вновь обретя спокойствие съязвил Сакоп. Олвит не слушал его, взгляд и сознание вновь затянуло пеленой. В голове крутились все образы, все юношеские мечты о победе над орденом. Все зрелые грезы о сражениях бок обок с дядей.
Перед глазами задержалась картина, как лично он вонзает в горло поверженного двухсотлетнего магистра Асварда клинок, не отцовский, а выкованный лично Асвардом, еще в годы основания ордена. Неказистый, кривой, не раз перекованный из-за паршивости, но столь важный для орденцев меч, названный Трёпкой. Он знаменовал собой начало ордена, конец эры Богов. Именно он изображен на гербах ордена разрубающим руну бога-кузнеца Сварога. И именно этот меч стал символом упадка его рода. Картина резко дернулась, и они с магистром поменялись местами. Теперь противный старик, много раз переживший отмеренный ему век, ничуть не походящий на того, кому пора умирать от старости с едкой ухмылкой держал это недоразумение молота и наковальни у его горла.
Рядом с Олвитом на колени поставили Ратигора. Дружинник даже не пытался сопротивляться. Он понимал, что это бесполезно, и лишь навредит ситуации. За ним на колени поставили и жену с дочерью. Довольно оглядев картину, Сакоп призадумался с десяток секунд, а после, загоревшись, щелкнул пальцами у лица князя.
- Очнись, дружище! Думаю, ты заслужил своим поведением маленькое наказание, как думаешь? - неприятно засмеявшись, он указал пальцем на жену князя. Смех резко пропал из его голоса, и с металлом в голосе он процедил приказ - Убить.
И без того потерянный Олвит оцепенел, дрожь прошла по всему его телу. Донесся непонимающий и потерянный лепет маленькой Вирилии, который отдался в сердце князя осколком стекла. Нет, тысячей осколков, разрывающих в клочья все, до чего только могли бы дотянуться. С молящим взглядом он посмотрел на Сакопа, и не увидев в нем ничего человеческого, повернул голову на жену. Та держалась стойко, казалось, это задело ее даже меньше, чем самого Олвита. Сколько он помнил ее, Рагда всегда хорошо держалась на людях, не давая повода усомниться в силе "Спины" князя.
Но князь понимал, что ее объял страх, такой же, как вцепился в глотку и сознание его самого. Не зная у кого искать спасение, мысленно взывая к покинувшим мир и отринутым человечеством богам, Олвит обернулся на Ратигора. Поймав взгляд, дружинник почувствовал все, что окутало его друга и господина. Почувствовал, но не оцепенел, и не испугался. Ему очень не хотелось делать того, о чем молил без слов князь, который и сам понимал, что просит слишком многого. В то же время, отказать Ратигор тоже не мог. И он решился, решился и зашептал, делая пасы руками, не отводя взгляда от князя. В его глазах читалась благодарность, оба понимали, что отблагодарить за это не удастся, Ратигор на это и не рассчитывал.
В глазах дружинника полыхнул огонь. Не фигуральная искра, а огонь в самом прямом смысле этого слова. Настоящее пламя, которое не жгло огненного мага, а лишь указывало на то, что тот решился на самое почетное для Дажьбожича деяние, называемое раньше Последним Танцем. В реалиях мира, где на магов уже почти две сотни лет ведется охота, где божеств отринули, Ратигор получил от отца не только магические кольца, но и наказ - не использовать магию без смертельной надобности. Лишь не давая знать о своей силе им удалось сохранить служение Дажьбогу, божеству огня, пусть и жалкое, ничтожное, в сокрытии ото всех, но его род оставался верен своему покровителю. Лишь Олвит знал о этом секрете, и он не раскрыл его, не отвернулся, не сдал орденам, а лишь поклялся сохранить тайну.
Последний Танец являл собой смертельно опасное для мага заклятие, позволяющее во много раз превысить лимиты своих сил, беря энергию как у самого Даждьбога, так и из огня, сотворенного магом, позволяя ворожить почти безостановочно. Поддержание танца - невероятно сложный процесс, который почти невозможно прервать самостоятельно. С каждой секундой у мага становится все меньше шансов на выживание. Каждая маленькая ошибка в ворожбе отдается трехкратно, и в конце концов почти всегда пожирает колдуна своим же пламенем. Такая смерть очень почиталась Даждьбогом, чем Ратигор и успокаивал себя - его род не сгинет в страхе раскрытия, который передавался от отца к сыну все эти года, а уйдет настолько достойно, насколько это возможно.
С рук мага сорвались шары огня, вмявшие своей мощью доспех, расколовшие ребра ублюдков, готовых выполнить любой данный им приказ. Один из них уже заносил свой молот над Рагдой, миг, и его лицо обуглилось от еще одного шара. Сойдя с шепота на громогласное чтение заклятия, Ратигор вскочил с колен и вокруг мага и княжеской семьи очертилась кругом стена огня, стремительно набирающая высоту. Вслед за шарами из тела мага вырвались десятки пламенных кнутов, отогнавших подоспевших к своему командиру воинов ордена. Достигнув полутораметровой высоты круг заискрился и начал расширяться.
Сакоп было бросился бежать, но земля под его ногами быстро раскалилась и начала плавиться.
Ратигор перешел на крик, сколько от ража, столько и от боли, а пламя постепенно начинало полыхать вокруг мага бесконтрольно, то тут, то там разбиваясь взрывами. Очертив широкий круг перед собой обеими руками, маг взвел руки над собой, и из них вырвался огненный смерч, растянувшийся над площадью замка, и сорвавшийся вниз, опаляя как своих, так и чужих. Огненный круг начал расширяться стремительнее, жар от него не давал дышать даже тем, кто оказался "внутри".
Объятый животным ужасом Сакоп уже не выглядел веселым. Он кричал, пытаясь сделать хоть что то, как и кричали его люди, так же стоявшие уже не на земной тверди, а на плюющейся огнем магме. Мощь заклятий набирала обороты, и все, кто оказался в стенах замка явственно понимали, что жить им остается не долго. Латники, облаченные в доспехи, выкованные лучшими кузнецами Сокняжества, по обыкновению считавшие себя чуть ли не неуязвимыми, заживо запекались в своей защите.
С захваченных стен кто-то выпустил в Ратигора арбалетный болт, пытаясь остановить все нарастающее огненное безумие, но снаряд попросту сгорел в обволочившем мага пламенном коконе. Сам дружинник уже почти не произносил слов, а скорее кричал что-то неосмысленное, с каждым мигом все больше теряя контроль над ворожбой. Его хватало лишь на то, чтобы не дать пламени охватить троих - Олвита и его семью, которым и так приходилось не сладко от температуры, поднявшейся вокруг.
Когда Ратигор понял, что он окончательно теряет контроль, а вместо сформированных заклятий все внутри стен замка, кроме этого клочка земли заняло неконтролируемое огненное месиво, маг понял, что пора остановиться. Еще несколько секунд, и он сожжет не только себя, но и Олвита, Рагду, малышку Вирилию... Собравшись с силами, дажьбожич прокричал последнее слово - "ЯРО!". Огонь вокруг утих на мгновение, лишь для того что бы вся сила Последнего Танца объяла его самого, убивая и прерывая могущественное заклятие...
Плавно, но быстро, температура вокруг пришла в норму. Почти неспособные все это время дышать, Олвит и его семья наконец вдохнули полной грудью. Безумие, произошедшее вокруг заставило князя "очнуться" от потерянного состояния. Сейчас в его голове крутились различные мысли, от горечи потери друга, дружины, радости спасения жены, до животного страха от увиденной и прикоснувшейся к нему, хищно "облизнувшей" и отпустившей живым силы магии.
От Ратигора не осталось даже костей - лишь пепел, что очень быстро развеялся по ветру и смешался с тем, что остался от всего остального, что находилось в замке. Все войска, что оказались внутри, включая дружину князя погибли страшной смертью - сгорели заживо. От Сакопа остались лишь оплавленные, излишне вычурные княжеские доспехи, похожая картина была и с латниками.
Рагда закрывала глаза дочери, пытаясь хоть как-то скрыть от нее произошедшее, но стоявшая вокруг опаленная вонь не могла остаться незамеченной. Княгиня пыталась понять, осознать и объяснить для себя произошедшее. Она не знала о силе Ратигора, и не верила, что магия может быть настолько разрушительна. Все россказни ордена о этой древней силе казались ей чем-то далеким, нереальным, и увидев их воочию в голове просто не укладывалось, как ТАКОЕ может быть на самом деле. Не меньшее недоумение у нее вызывало то, что погибли все, включая верных воинов Олвита, почти каждый из которых готов был отдать жизнь за своего князя и его семью...
Размышления были прерваны через тройку минут. В замок, тихо матерясь под нос, уверенной походкой вошел человек в легких тканевых одеждах серо-белых тонов, окруженный еще четырьмя людьми в похожем, но в разы менее броском, коричневом одеянии. За спиной в десятке шагов с легкой опаской шел пожилой человек, причитающий, что идти сейчас внутрь - опасно и разумно было бы отправить кого-то все проверить, но его игнорировали. Осмотревшись, уверенный в себе человек тихо присвистнул. Зацепившись взглядом за князя с семьей он облегчено вздохнул, после чего развернулся, и уходя, буднично, словно это было для него обычным делом, кинул себе за спину:
- Князя в городскую темницу, жену и дочь убить.
Олвит без сил рухнул на землю. На что он надеялся... Совладать с орденом, отбиться, бежать? Неужели он не понимал, что в стенах замка оказались не все? Они ведь даже не поместились бы... Для чего он заставил друга умереть ужасной смертью, с какой целью он убил своей немой просьбой всю свою дружину? Что бы нанести удар ордену? Возможно. Но кто знает, может они бы дали жить хотя бы дочери, а теперь... Олвит не хотел об этом думать. Слишком много событий навалилось на него за столь короткий промежуток времени.
Как через пелену Олвит видел, как Рагда закрывает собой Вирилию, как в ее горло летит метательный кинжал... Он даже не смог шевельнуться, когда второй кинжал так же бессердечно и без капли сострадания метко бросили в горло его дочери. Он не сопротивлялся, когда его брали под руки, не чувствовал боли от того, как его заламывали. Весь мир Олвита рухнул в один миг, и он не был в силах осознать это. Только не сейчас. Пустой взгляд цеплялся за белоснежный плащ уходящего человека, отдавшего чудовищный приказ. Он четко знал, кем была эта тварь. Таил, один из немногих элитных скрытников ордена. Человек, у которого в руках была настоящая власть в ордене. Элитные скрытники - уши, глаза и руки магистра ордена. Идеальные убийцы, великолепные организаторы, которые руководят целыми шпионскими сетями, раскинутыми орденом везде, где только можно... Их одевали в броские одежды, и выставляли на показ, их облик олицетворял собой всю вездесущность, грозность и всесилие ордена.
Олвит запомнил Таила, запомнил каждую морщинку на его лице, каждую ресницу, каждый волос на его голове. Князь, которого больше нельзя было назвать князем поклялся своим именем, именем каждого из Богов, что стоит ему выжить - не быть казненным, и вся его жизнь будет посвящена одному - мести.