12. Суд
Суд — один из старших Арканов, который вызывает испуг у части гадающих, связывающих его с судным днём. Однако это далеко не так. Карта символизирует переосмысление чего-то важного, подведение итогов в отношениях и делах. Если говорить о личности, то человек познаёт себя и ставит точку в своих чувствах. Также Суд подталкивает человека к анализу своего прошлого и будущего, которое становится более явным и близким. В негативном ключе, если не принять свои ошибки и не исправить их вовремя, можно встретиться с расплатой. Всё же все мы достигаем Суда в каком-то его проявлении.
Антон зашёл в школу, когда уже прозвенел звонок на урок. Часы в фойе показывали, что время доходило до восьми тридцати, да и на этаже практически никого не было. Юноша быстро сдал одежду в гардероб, поднимаясь в класс. Ещё утром он узнал, что у Матвиенко не будет первого урока, а значит можно занять чужое время. Проходя по третьему этажу, он чувствовал чужие взгляды, однако к нему никто не подходил. Ученики разбежались по кабинетам, пока сам Шастун шёл вперёд.
Вдох, выдох и три удара об деревянную дверь происходили быстро. Антон даже не пытался думать, что будет после того, как он сделает шаг в кабинет. Всё же понимание, что бежать некуда присутствовало.
— Доброе утро, Сергей Борисович, — сказал Антон, заходя внутрь. Класс пустой, что ни могло не радовать.
— Здравствуй, Антон, — с улыбкой ответил мужчина, слегка поворачиваясь в сторону. — Рад, что ты вернулся к нам.
— Ага, я тут хотел кое-что рассказать, — произнёс юноша, прикрывая за собой дверь. Делая шаг в сторону учительского стола, он замечает, что классный руководитель слегка напрягается в лице. — Вы просили рассказать, если мне будет что-то известно о человеке, который опубликовал фото.
Антон говорил чётко. Не было прежней нервозности, как это было в прошлом году. По пути открывая сумку, юноша доходит до учителя. После чего положил заветную папку, которая мозолила ему глаза на протяжении недели.
— Что это? — удивлённо спросил мужчина, взяв её в руки. Сергей пролистывал быстро, но замечал нужные фамилии. Взгляд стал более серьёзным, а губы поджаты. — Откуда? — не дожидаясь ответа на первый вопрос, выпалил он, подняв голову на Антона.
— В почтовом ящике родительского дома нашёл, когда забирал вещи, — врал подросток, даже не краснея. — Видимо, кто-то решил сделать доброе дело, — пожал плечами Антон.
— Пошли, мы должны сначала показать это Павлу Алексеевичу, — ответил мужчина, вставая с места.
Антон смог выдохнуть, ведь в его небольшую ложь поверили, и это был его маленький шаг. Этого хватало, чтобы ему не задавали лишних вопросов. Поэтому он молча поплёлся за учителем, и стоило им выйти из кабинета, как Сергей продолжил говорить.
— Точно не знаешь, кто это сделал? — голос был серьёзный, всё же ему не хотелось беспочвенно рушить школьную жизнь ещё одному ученику. Поэтому Сергей не до конца верил в правдивость скриншотов, которые он сжимал в руке.
— Не знаю, — отрешённо ответил Антон, смотря прямо в глаза преподавателя. — Я тоже не хотел верить в это, — тише добавил он, когда они начали спускаться по лестнице.
— Вы ссорились на днях?
— Скорее просто не нашли общий язык, но я бы не назвал это ссорой, — Антон посмотрел в сторону. Ссора или недопонимание, а может и отказ, какая разница? Какой не являлась бы причина, портить чужую жизнь никто не имел право.
— В любом случае, сначала мы должны проверить аккаунт Гудкова, — вздохнул мужчина. — Надеюсь, никто не видел эти бумаги?
— Нет, я подумал, что лучше сохранить в тайне до начала учебного года, — проговорил юноша, переводя взгляд на спину учителя.
— Даже крёстному? — уточнил Матвиенко, хотя ответ знал заранее. Ведь друг не стал бы скрывать важную информацию, которая способна отбелить имя Антона.
— Даже ему. Он и так переживает за меня, поэтому решил лишний раз не тревожить его на новогодних праздниках.
— Тоже верно, — согласился мужчина, открывая дверь в коридор, пропуская парня. — Ладно, будем сейчас выяснять.
И с этими словами они вдвоём дошли до кабинета директора. Антон чувствовал, что химик волновался больше его самого. Хотя к чему это волнение? Только лишние эмоции и чувства, которые тревожат нервную систему. Поэтому Шастун старался быть спокойным в этой ситуации, находясь позади классного руководителя. Стук в дверь, и вот они уже сидят за столом.
Юноша старался слушать, что говорил Матвиенко, хотя он больше пересказывал историю, которую рассказал ученик.
— Так, ещё раз, Антон, — вздохнул Воля, пролистывая страницы папки. — Ты нашёл её в почтовом ящике без записки?
— Верно, — кивнул парень, стараясь быть более уверенным.
— Ты же понимаешь, что обвинение, которое ты хочешь провести, довольно серьёзное? — уточнил мужчина, хотя он сам не готов был верить в эти бумаги. Одного фотошопа хватало, чтобы по школе разносились слухи. А сейчас, если и эти переписки окажутся очередным фейком, школа попадёт в особый список.
— Я бы не стал обвинять человека, если не был уверен. У нас на днях было разногласие, из-за чего Гудков решил так проучить меня, — выбирая цензурные слова, проговорил Антон. Руки неосознанно сжимались в кулаки, но под столом этого никто не видел. — Я бы тоже не хотел, чтобы этим человеком являлся Гудков, и понимаю, что вы разделяете мой взгляд. Но в вашей компетенции позвать его и просто проверить социальные сети. Я прав?
— Ты довольно спокоен для всего этого, — проговорил Павел, разблокировав свой телефон.
— У меня было достаточно времени, чтобы всё обдумать, — пожал плечами юноша, переводя взгляд на Сергея. — Или же считаете, что мне просто делать нечего, каждого третьего обвинять?
— Мы так не считаем, Антон, — ответил Матвиенко, сжимая пальцами переносицу. — Просто хотим разобраться в ситуации, чтобы не клеветать на других.
— Я понимаю, — тише добавил юноша, поглядывая на входную дверь.
— Так, сейчас подойдёт Гудков, будем решать, что делать, — сказал директор, откладывая телефон в сторону. — Надеюсь на твою сдержанность, Антон.
— Я когда-то был не сдержанным? — хмыкнул Шастун, переводя взгляд. — Кидаться с кулаками я не намерен, можете не переживать.
— Этого нам точно не хватало, — вздохнул Матвиенко.
Спустя тройку минут дверь в кабинет открывается. Это была первая встреча между Антоном и Сашей, которая произошла после новогодней ёлки. Юноша затаил дыхание, в какой-то степени боясь вдохнуть воздух. Гудков ничем не изменился, стоя на проходе с лёгкой усмешкой на лице. Антон подумал, что тот понимал, почему он здесь и даже наслаждался этим. И проходя к столу, старшеклассник задерживает взгляд на бывшем друге.
— Получается, меня поймали, — проговорил Гудков, садятся напротив Антона.
Данная фраза заставила Шастуна прижаться к спинке стула. Он не ожидал, что парень, даже отрицать не будет случившееся.
— Даже не будешь отнекиваться? — уточнил Воля, не понимая, что движет этим парнем. — Это серьёзное преступление, Гудков.
— Да-да, — пробубнил тот, откидываясь на спинку стула. — Что вам нужно? Показать социальные сети? Или причину, почему я так поступил? — он перевёл взгляд на Антона, замечая скованность в его движениях.
Шастун думал, что управлял этой ситуацией и готов к встрече. Только встретив Сашу в этом кабинете, в глубине его тела зародилось сомнение. Его не пугал этот человек, лишь разочарование смешанное с болью. Гудкову хотелось доверять, рассказывать свои мечты и тайны, выслушивая совет. А сейчас Антоном двигало лишь желание уйти и больше не видеть это ухмыляющееся лицо. Юноша почему-то был уверен, что тот даже не раскаивался в содеянном. Может, если у него в запасе хранилось больше времени, то одиннадцатиклассник придумал что-то изощрённее.
— Мы хотим выслушать твою точку зрения, — сказал директор, поглядывая на ученика.
— Всё просто, мне хотелось повысить охваты в группе, — махнул рукой парень. — А Антон просто попался под руку. Прости, — без искренности сказал он, смотря на подростка.
— Антон, можешь быть свободен, — сказал Матвиенко, понимая, что теперь нужно созывать педсовет. — Дальше уже разберёмся без тебя.
— Оставили бы, послушает, как меня из школы выгоняют, — весело произнёс Саша, пока Антон вставал с места. Ноги были ватные, что даже передвигать являлось трудным делом.
— Гудков, не переходи рамки, — строго ответил Павел. — Антон, мы позовём тебя, если потребуется, — спокойнее обратился мужчина, смотря на Шастуна.
— Хорошо.
Короткий ответ позволил быстро выйти из душного кабинета, закрывая дверь. В коридоре дышалось будто легче, идя вперёд. На уроки приходить не хотелось, зная, что все взгляды упали бы на него. Антон был уверен, что через урок или два вся школа будет в курсе того, что сделал Гудков. Хотя Саша являлся хорошим другом практически для всех, что делало Шастуна врагом в глазах других.
Шастун прождал окончание урока на диванчиках первого этажа. И стоило звонку прозвучать, то с неохотой Антон направился в свой класс. Хотелось быстрее занять своё место и не поднимать лишний раз головы. Идя по пустой лестнице, юноша даже не смотрел вперёд, лишь под ноги, чтобы не отступиться.
— А мы тебя ищем, Шастун, — от одного упоминания фамилии Антона передёрнуло. Голос принадлежал старшекласснику, который учился вместе с Гудковым. Имени его подросток не помнил, как и двоих ребят рядом с ним.
Они перекрыли вход на третий этаж с лестницы, единственный выход бежать вновь вниз или всё же надеется на разговор без кулаков. Хотя одного взгляда хватало, чтобы понять, что у одиннадцатиклассника далеко нехорошие намерения.
— Что-то срочное? Мне на урок надо, — ответил Антон, пряча руки в карманы брюк.
— Срочное? Ну, как сказать, — хмыкнул парень, делая шаг вперёд, а Шастун спустился на одну ступень ниже. — Из-за тебя тут проблемы у нашего друга вырисовываются, как отвечать будешь, а, пидрила?
— Не понимаю, о чём ты, — проговорил парень, смотря, как двое других разминали руки.
— Всё ты прекрасно понимаешь, педик, — Антон даже не заметил, как одиннадцатиклассник подошёл к нему впритык, зарядив кулаком по лицу.
Юноша вовремя зацепился за перилы, сжимая её крепко в руке. Секунда, в голове проносится мерзкий писк, а после вкус крови на губах. Медленно он ступал назад, желая спуститься на площадку, уж лучше его изобьют там, чем упадёт с лестницы и переломает шею.
— Что такое, уже не такой смелый? — ухмыльнулся парень, следя за своей жертвой. — Следите, чтобы никто не зашёл сверху, — по этажу разнесся звонок на урок. — Смотри, как тебе не везёт, уже урок начался, — продолжил друг Гудкова, смотря, как Антон прошёл последнюю ступень, отходя к стене.
— А тебе удовольствие приносит избивать людей? — хмыкнул Шастун, растирая кровь по лицу. Вид был не самый лучший, но по крайней мере кровь текла не настолько сильно, как могло быть.
— Людей не бью, — ответил парень, а после оказался вновь перед Антоном. — А вот педиков, — юноша вовремя увернулся, и кулак прилетел в стену, издавая глухой звук. Шастун заносит руку, ударяя парня напротив себя по подбородку.
— Паскуда, — выплюнул тот и резко ударил Антона прямо по носу, заставляя зажмурить глаза от боли.
Антон хотел прикрыть лицо, однако следующий удар пришёлся по животу, заставляя согнуться. Удары продолжились пару секунд, пока подросток не согнулся на полу. Ответить на чужие удары не было сил, боль распространялась по всему телу. Дышать из-за крови в носу являлось сложной задачей, делая пару вдохов ртом.
— Уёбок, будешь знать, как клеветать на моего друга, — ругался одиннадцатиклассник, пиная Антона в живот. В этот момент ему было всё равно, что чувствовал подросток. Да и последствия его не волновали, всегда выходя сухим из воды после издевательств над другими учениками.
В такие моменты разум по другому передаёт звуки. Те слова, что произносил парень, Шастун даже не слышал. Только противный писк разносился по ушам, который был куда лучше, чем голос одиннадцатиклассника. В такие моменты Антону вовсе не хотелось ничего не чувствовать, ни боли, ни радости, ничего.
Внутри себя юноша усмехается, вспоминая, как когда-то с такими же мыслями сидел на берегу Невы с желанием утопиться. Может и стоило ему это сделать тогда, ведь не пришлось бы другим людям беспокоиться о нём. Да и боли ему никто не причинил бы, стоило ему сделать шаг в ледяную воду.
Секунды и писк прекратился. Только стук обуви об плитку напомнил о том, что юноша лежал на лестничном пролёте. Открывая глаза, Антон готов сам биться об стену. Он не хотел, чтобы учитель видел его таким, стараясь всегда быть сильным в его глазах.
— Вы все трое, живо в кабинет директора! — яростный голос Попова мигом заставил парней напугаться, оставаясь на своих местах. Бежать не было смысла, что уж говорить о словах. — Поликов, ты первый вылетишь из школы, — мужчина сжал чужой галстук, заставляя парня приподняться на носочках.
— Что встали? За мной, живо, — также на повышенных тонах сказал Матвиенко, поглядывая на ребят. А после обеспокоено посмотрел на Антона.
— Иди с ними, я помогу Антону, — спокойнее ответил Арсений, отпуская чужой галстук, грозно зыркнув на парня.
Стоило тому отойти на два шага, как Арсений опустился на пол, осторожно, помогая Шастуну сесть. Тот не сопротивлялся чужой помощи, не пытался скинуть руки. Хотя никаких сил и не было, чтобы этого сделать. В сидячем положении дышать стало легче, лишь запёкшаяся кровь оставалась на лице, что являлось слегка неприятно.
— Идти сможешь? — спрашивал Арсений, убирая кудрявые волосы за ухо парня.
— Вроде бы ноги целы, — усмехнулся юноша, прикладываясь головой на холодную стену. — Дайте мне пару секунд, — проговорил Антон, вновь прикрывая глаза, чтобы понять ощущения в своём теле.
Хотя больше это требовалось, чтобы не смотреть в глаза мужчины, чей взгляд выражал беспокойство. А ведь Антон сказал столько слов, после которых невозможно вернуть общение. Делая вдох и выдох, парень лишь надеялся на то, чтобы скорее уйти отсюда.
Спустя пару минут Арсений встал с пола первым, а после помог подняться юноше, придерживая за руку. Так они поднялись на третий этаж и прошли к кабинету истории, что не осталось от внимания парня.
— Может лучше в медпункт? — спросил Шастун, поглядывая на мужчину. Возможно, этот вопрос стоило задать раньше, однако он этого не делал.
— Медсестра на курсах до конца недели, поэтому там закрыто. Я тебе сам обработаю лицо, — сказал спокойным тоном Арсений, открывая дверь ключом.
Антон уже без помощи дошёл до первого ряда, садясь на стол, не замечая, как Попов закрывает кабинет на ключ. Тело ныло от чужих ударов, хотя дышать стало куда легче. Юноша следил, как мужчина доходит до шкафа, копошиться, видимо искал аптечку. И спустя минуту Арсений уже стоял напротив парня, наливая на вату перекись.
— Если будет больно — говори, — спокойно проговорил учитель. Шаг, и учитель стоял между ног Антона, касаясь холодной стороной ваты до лица парня, заставляя его зажмурить глаза.
Слегка щипало, однако куда терпимее, чем получать удары. Мужчина молча убрал кровь с лица, стараясь меньше касаться своими пальцами кожи подростка, боясь вызвать у него отвращение. Разговор с Антоном в новогоднюю ночь не выходил из головы, и как бы не хотел этого признавать мужчина, в тот момент Шастун был прав. Стараясь выглядеть более взрослым, Арсений делал то, что казалось ему нужным, как преподавателю. Строгость, отстранённость, к которой не вписывался подросток. Ведь Попов сам сделал так, что Антон часто появлялся в его поле зрения.
Сейчас, осматривая раненое лицо перед собой, Попов сожалел. Он многое не мог сказать парню из-за страха, что потеряет работу. Из-за страха, что юноша вовсе подумает о нём не так. Хотя куда ещё хуже. Арсений молча благодарил подростка, что он сидел с закрытыми глазами. Вид подрагивающих ресниц слегка умилял его, однако признавать этого не хотелось.
— Снимай рубашку, — проговорил Арсений, делая шаг назад. Он медленно убрал использованную вату в сторону, а после взглянул на смущённого парня перед собой. — Я должен удостовериться, что у тебя ничего не сломано и не кровоточит, — пояснил мужчина, не повышая голоса.
— Это действительно необходимо? — подняв голову, спросил Антон, сжимая пальцами край стола.
— Если проблема в том, что это буду делать я, то мы можем дождаться Сергея Борисовича, — ответил Попов, осматривая парня.
На лице Антона можно было сосчитать три небольших пластыря, которые закрывали царапины. За последние дни на этом лице постоянно были увечья, что конечно же плохо сказывалось на молодом организме. Арсений облокотился на свой стол, скрестив руки на груди.
— Если тебе противно моё общество, я уйду, — серьёзно начал мужчина, следя, как меняется выражение лица напротив. — Было глупо думать, что ты примешь мою помощь, — правой рукой мужчина дотрагивается до глаз, растирая усталость.
— Вы мне не противны, — негромко сказал Антон, потирая свою руку. — Просто я думал, что вы здесь из-за своего долга учителя… Вы можете не заставлять себя нянчиться со мной…
— Антон, — перебил его Попов, опуская свою руку. — Ты никогда не был для меня обузой, и всё, что я делал по отношению к тебе, являлось моей инициативой, — на чужих устах образовалась лёгкая улыбка. — Никто не заставляет меня, как ты выразился, нянчиться с тобой, — оттолкнувшись от стола, историк делает шаг в сторону парня. — Поэтому просто прими мою помощь, если я тебе действительно не противен.
Антон смотрел на мужчину с неким удивлением. Странно было слышать спокойный голос от историка в этом кабинете, хотя юноша являлся тем, кто больше всего его слушал. Словно возвращался в то время, когда Шастун оставался на дополнительных уроках. Хотелось ли ему это всё вернуть? Определённо, но знает, что невозможно. Только в такие моменты мужчина будто даёт мимолётный шанс на фантазию. На ту каплю искренности и нужности, которых так не хватает подростку.
Шастун ничего не говорит, лишь молча расстёгивал пуговицы рубашки, опустив взгляд. Щёки розовеют, всё же было странно понимать, что сейчас Попов увидит его оголённым. Хотя тело ничем не отличалось от его, однако смущение присутствовало.
Арсений ждал, старался даже не смотреть в сторону ученика, что так старался скрыть смущение. Однако взгляд голубых глаз падает на выраженные ключицы, к которым хотелось мимолётно прикоснуться. От собственной мысли мужчину передёрнуло, благо это не было заметно. Сейчас Антон являлся слишком уязвимым в этом кабинете, а в голове проскальзывает мысль, что если кто-то зайдёт в кабинет, то увидит довольно интересную картину. Только дверь закрыта, поэтому беспокоиться по этому поводу не стоило.
Парень слегка опускает рубашку, оголяя плечи и живот, отворачивая взгляд в сторону. Арсений подошёл тихо, словно боялся лишний раз спугнуть юношу своими движениями и словами. Учитель слегка опускается, смотря на туловище Антона. Синяков было достаточно, чтобы обратиться в полицию и больницу. Только тот знал, что Шастун этого делать не станет. На первый взгляд переломов не видно, однако мужчина всё же дотрагивается до парня, слегка нащупывая кости. Слыша, как сердце юноши начало быстро биться, а дыхание становилось более частым. Удостоверившись, что перелома нет, Попов взял с аптечки мазь, выдавливая её щедрую порцию на свои пальцы.
— Может быть слегка неприятно и холодно, — предупредил мужчина, после чего проводит по синякам.
Арсений втирал мазь, однако не давил слишком сильно. Осторожно, слегка касаясь кожи, которая казалось слишком горячей. Мужчина не хотел признавать, что слышал и чувствовал чужое дыхание, которое касалось его шеи. Это было странно, но не противно. Откидывая мысли, голубые глаза поднимаются по телу выше, осматривая на другие повреждения. Замечая, что юноша был действительно худым, с выпирающими рёбрами. Взглянув выше, замечает слегка розовые соски…
— У тебя нет аппетита? — тише спросил Арсений, поднимая взгляд на парня. Видя, как Антон напрягся от вопроса, словно затронул больную тему.
— Я хорошо ем, просто такое телосложение, — проговорил юноша, повернувшись. — Вы закончили?
— Да, — кивнул Арсений, но отходить не собирался. — Я хочу поговорить с тобой, если ты этого позволишь, — произнёс со вздохом мужчина, встречаясь с зелёными глазами, готовые поглотить целиком. — Я не стану удерживать тебя, если ты этого не хочешь.
— Всё в порядке, — замешкавшись, ответил парень, поднимая рубашку на плечи. — Этого разговора всё равно не избежать, верно?
— Верно, — улыбнулся мужчина, поправляя рубашку Антону, не прикасаясь к коже. — Ты прав в том, что я лицемер. Прикидываюсь тем, кто держит всё под контролем, строгий учитель, который никого не подпускает к себе, — начал мужчина, попутно застёгивая пуговицы. Антон боялся вставить слово, да и как-то останавливать Попова от этого. Поэтому, отпустив руки на стол, он лишь слушал. — Я боялся, что из-за моего возраста меня не будут воспринимать всерьёз, как это было на практике во время обучения в университете. Мне казалось, что я держу всё под контролем, что никто не догадается об этом, — поникше произнёс мужчина. — Мне хотелось, чтобы ученики равнялись на меня. И в моём поле зрения появился ты, Антон.
На своём имени юношу передёрнуло, чувствуя, что это не скрылось от учителя. Парень слегка отворачивает голову в сторону, боясь встретиться с Арсением взглядом.
— Честно, когда ты появлялся в моём кабинете, я видел в тебе себя. И хотел, чтобы ты был лучше меня, как бы это смешно не звучало, — усмехнулся Арсений, ему оставалось застегнуть две пуговицы, но не торопился с этим. Руки просто лежали на рубашке, слегка сжимая её. — Я хотел, чтобы ты вырос человеком, который сможет постоять за себя и не бояться открыться людям. Чтобы ты не носил на своём лице маску, казавшись кем-то другим, — мужчина застёгивает пуговицу. — Я боялся, что ты станешь таким же, как я, но я ошибся, — хмыкнул Попов, встряхнув головой.
Антон перевёл взгляд на него. Голова напротив него опущена, что глаза упирались ровно на уложенные волосы. Слегка опустив глаза, юноша замечает чужие руки на рубашке, которые словно остановились в воздухе. Что он мог сделать в этот момент? Поддержать? Сказать, что на самом деле не ненавидит его?
Подросток поднял левую руку, желая прикоснуться к волосам, но искренне боялся сделать это. Может это лишние? Арсений был тем, кто хотел вернуть отношения ученика и учителя, а лишние действия со стороны Антона могут и вовсе испортить это момент. Прикусив нижнюю губу, рука также быстро как поднялась, опускается на стол, сжимая её край.
— Ты намного храбрее меня, — проговорил мужчина спустя несколько секунд своего монолога. — Не побоялся раскрыть свои чувства ко мне. Даже после всего, что вылилось на тебя, ты оставался собой.
Нет, Антон не был собой и именно это он и хотел сказать. Ответить, что образ в голове учителя неверный, и юноша самый настоящий трус, который бежал от проблемы. Боялся столкнуться с ответственностью, которая поджидала за каждым его действием, и никакое гадание на таро не смогло бы повлиять на это.
— Я рад, что ты не такой, как я. Прости, что позволил себе грубость по отношению к тебе, Антон, — последняя пуговица была застёгнута довольно быстро. Мужчина отошёл на шаг назад, давая пространства для парня. — Спасибо тебе за те чувства, которые ты испытываешь ко мне, но сейчас я не могу дать тебе должного ответа, — закончил Арсений, спрятав руки за спиной.
Антон не замечает, как слёзы скатываются по его лицу, смотря в сторону Попова. Он не понимал, почему эмоции решили выйти наружу именно в этот момент, а Арсений не знал, что делать, когда проливаются слёзы у другого человека.
— Простите, — быстро проговорил юноша, растирая слёзы по лицу. — Это просто скопившиеся эмоции за это время, — оправдывался Антон, пытаясь успокоиться, но это не выходило.
— Всё хорошо, — тише сказал Арсений, осторожно прижимая парня к себе.
И в этот момент Шастун словно замирает. Секунда и он делает вдох, и запах чужих духов врывается в нос, словно старое воспоминание. Прикрывая глаза, Антон обнимает учителя в ответ, словно в спасательный круг он прижимается к Арсению. Знает, что нельзя. Знает, что будет жалеть потом. Но сейчас, хотя бы на несколько секунд, Антон хотел почувствовать чужое тепло и ласку. Пока чужие и большие ладони слегка проводят по спине, успокаивая эмоции подростка.
— Я не злюсь на вас, — начал Антон, положив голову на плечо учителя. — И я не такой сильный, как вы считаете. Но вы мне действительно нравитесь, даже с вашими изъянами, которые вы пытались скрыть… — юноша приподнимается, чувствуя, как руки Арсения уже не удерживали его.
— На данный момент мы с тобой ученик и учитель, — напомнил мужчина, убирая прядь волос за ухо Антона. — И я никогда не испытывал романтических чувств по отношению к парню, поэтому не могу ответить тебе.
— Я понимаю это, — кивнул Антон, слегка улыбаясь. — Но будет ли у меня шанс в будущем? — тише спросил юноша, боясь встретится со взглядом преподавателя, однако смотрел прямо.
Арсений молчал пару секунд, действительно задумываясь. Все эти дни после признания, он не мог не думать о чужих чувствах. Стараясь понять, почему Антон влюбился в него, когда вокруг юноши были другие девушки. Почему именно мужчина, который являлся старше его на десять лет, смог привлечь взгляд подростка. И Попов ответы не нашёл, ведь всё всегда случалось индивидуально, как и сейчас. Историк перерыл множество информации про отношения парней, и с каждой прочитанной статьёй отвращения становилось меньше.
Даже сейчас, смотря на Антона, чьё лицо было в пластырях, чьё смущение не сподало, мужчина не мог сказать, что он противный. Нет, Шастун красивый, может даже милый, хотя такое слово парню не подходит. Хмыкнув собственным мыслям, мужчина закрывает чужие глаза ладонью, заставляя того от неожиданности вжаться в стол.
Губы касаются лба Антона.
Мимолётное касание, которое казалось бесконечным. Антон даже сначала не понял, что происходило. Однако этого хватало, чтобы кровь прилила к щекам ещё гуще. Ему хотелось как можно быстрее покинуть класс, чтобы Попов не увидел этого. Только тот убрал ладонь, смотря на удивлённые и видимо влюблённые зелёные глаза, которые вновь хотели жить.
— Это сойдёт за ответ? — спросил мужчина, забирая со стола аптечку, отходя в сторону.
Антон будто и не слышал вопрос, лишь кончиками пальцев касается лба, стараясь осознать происходящее. Глаза поднимаются на спину Арсения, что стоял около шкафа, кладя коробочку с медикаментами на место.
— Вы мне дали слишком большую надежду, — проговорил Антон, спрыгивая со стола.
— Ты её заслуживаешь, — искренне сказал мужчина, повернувшись. — Ты можешь остаться здесь, пока не закончится урок, — предложил Арсений, смотря как юноша качнул отрицательно головой.
— Вернусь на урок, — стараясь не нервничать, ответил Антон, идя в сторону двери. — Спасибо, что подлечили и… Рассказали о себе, — тише добавил Шастун, поворачивая ключ в двери.
Смотря, как подросток практически вылетел за двери, Арсений не мог сдержать улыбки. Антон не являлся им, и в этом была его изюминка и искренность. И может быть спустя несколько лет им удастся стать действительно кем-то большим, чем ученик и учитель.
— И тебе спасибо, что выслушал, — проговорил в пустоту Арсений, садясь за своё рабочее место.