Дикарь и Бестия

На следующее утро в коридоре нас встречал уже знакомый камердинер, чтобы передать приглашение присоединиться на завтраке к королевской семье. Градус радушности и гостеприимства, очевидно, повышался по мере нашего пребывания здесь и приближения основного отбора невест оставшимися принцами. Королю не терпелось подтолкнуть меня к выгодному ему выбору. Мне начинало казаться, что главы государств между собой уже все решили, и только я оставался темной лошадкой. Они боялись и презирали меня за то, что не могли контролировать. Все это было чушью про выбор невест по каким-то эфемерным чувствам, возникшим между наследниками королевств после мимолетных взглядов и льстиво написанных портретов. Думаю, все браки уже спланированы, и приданное распределено между алчными королями. Беспокоило меня только то, какую роль отвели мне в этой партии. Ведь пешкой я быть не намерен.

В раздумьях я не заметил, как мы добрались до столовой. Это было то же скромно украшенное простое прямоугольное помещение без капли золота или мрамора, где мы ужинали по приезде. Стены были обшиты панелями красного дерева. Узкие стрельчатые окна пропускали недостаточно света, так что здесь в любое время суток были зажжены потолочные светильники. Свечи мерцали и потрескивали, и только эти звуки нарушали звенящую тишину. Никто из королевской семьи не проронил ни звука, когда мы вошли лишь король приветственно поднялся со своего места. Я отметил, что улыбка его с каждым днем становится все более добродушной и фальшивой. Это только укрепило мои догадки на счет его ожиданий.

- Доброе утро, Ваши Величества, принцессы, - я и мои спутники по очереди отвесили поклон родителям и их дочерям и сели на те же места, что и за два дня до этого.

Мой взгляд упал на Рутению, сидевшую напротив Арзу. На ее запястье поблескивал подаренный накануне браслет с топазом, один из пары. Мне сразу стало очевидно, что она надела его специально, чтобы привлечь мое внимание и отвернуть взгляд от других сестер. Но все равно в глубине души что-то встрепенулось, и по телу разлилось приятное тепло. Все-таки я не всем так неприятен.

Я слегка улыбнулся Рут и кивнул, поймав ее взгляд. Я подумал, что вполне смогу представить рядом с собой такую спокойную и мудрую девушку, идущую на компромисс, и способную сгладить острые углы, не допустив разгорания конфликта. То, что она добровольно согласилась отвлечь меня на себя, чтобы защитись счастье сестры, вызывало уважение. Хоть это и было отчасти неприятно. Все же мне хотелось понравиться кому-то по-настоящему. Но мы не в том положении и не в то время встретились. Она будет думать, что я выбрал ее из-за приданного, как вторую по старшинству. А я буду думать, что она просто пожертвовала своим счастьем ради любимых сестер. С годами остатки взаимной неприязни сойдут на нет, уступая место взаимному уважению и почтению. И мы будем добродушно смотреть, как растут наши дети. Что-то я замечтался.

Я так погрузился в свои невеселые размышления, что не заметил, как ко мне обратился король.

- Думаю вы слышали, что сейчас в Ифрейме идет месяц празднования Мэрцишора. В городе не прекращаются гуляния. Думаю, Вам стоит немного развеяться за стенами замка и окунуться в нашу историю и культуру. Думаю, в Угросе не отмечают день окончания зимы и прихода весны, верно?

- Мы отмечаем день схождения снега. Но это, конечно, происходит гораздо позднее, чем у Вас, на юге. Мы будем рады, посмотреть, чем дышит прекрасный и знаменитый город Земантис. - Я изо всех сил старался, чтобы улыбка не походила на оскал.

- Я полагаю, Вам будет необходим сопровождающий. - Королева Лиара впервые подала голос. - В городе легко заблудиться, и к тому же, кто-то должен рассказать Вам о традициях и легендах, сопровождающих главный весенний праздник.

Она бросила многозначительный взгляд на Хельгу, которая как и в первую нашу встречу за этим самым столом, сидела, опустив взгляд в тарелку и размазывая по ней кашу с фруктами - традиционный завтрак в Ифрейме. В этот момент все присутствующие, включая короля и королеву ощутимо напряглись. Создалось впечатление, что именно в этот момент решался самый важный вопрос последних дней - на какую принцессу падет мой выбор. Казалось, что все, начиная от подслушанного мной разговора двух сестер на балу до благородного желания Рутении отвлечь мое внимание на себя, было подстроено. Потому что, как ни крути, она была бы наилучшей партией и для Угроса и для Ифрейма. Наш брак позволил бы Брогудану не потерять выход к морю, который обеспечивался всегда союзом первой дочери с принцем Иосты, а так же не развязать войну с "дикими землями" на севере.

Эти мысли пролетели в моей голове за считанные мгновения. Хельга не успела поднять обреченный взгляд на меня и кивнуть, со слезами, собирающимся в уголках ее глаз. Рутения не успела подставиться под очередной удар и провокацию своих расчетливых родителей. Все мы были пешками в этой политической игре пауков, сидящих на тронах в семи королевствах и плетущих заговоры. Я решил, что пусть лучше считают меня необразованным глупцом, которым можно манипулировать, чем ощущают исходящую от меня силу и угрозу. Тогда их шаги станут мне ясны и предсказуемы, а я смогу ударить, когда они этого совсем не ждут.

Я встал из-за стола, и внимание сидящих за столом тут же переключилось с Хельги на меня. Медленно, ни на кого толком не глядя, я обошел стол и оказался рядом с Рут, которая подняла на меня растерянный взгляд. Я протянул ей руку:

- Если принцесса Рутения не возражает, я бы хотел, чтобы именно она сопровождала меня сегодня в город. - Она все так же немного ошеломленная, кивнула, а я добавил - и на всех остальных моих прогулках тоже.

Она, замешкавшись на секунду, подала мне руку, и я легко коснулся губами бархатной кожи. Распрямив плечи и подняв подбородок, я в полной тишине вернулся на свое место за столом. Через мгновение до короля и королевы и всех остальных, наконец, дошло, что только что произошло. Брогудан выдохнул и на его губах заиграла самая искренняя улыбка, которую мне довелось видеть здесь за последние дни.

-Чудесно, вот мы и решили. Давайте же поднимем бокалы за счастье нашего дорогого короля Леотрина!

Его облегчение было настолько очевидным, что на мгновение мне стало даже смешно. В руке короля появилась чарка с вином, и судя по его красным щекам и остекленевшему взгляду, далеко не первая. А времени было еще только около десяти утра. как же он управляется с целым королевством, если большую часть времени он пьян?

Арзу одобрительно сжал мое плечо. Дело сделано. Осталось дождаться, когда прибудут остальные наследники и на балу объявят, кому какая принцесса отдана.

Пить кроме короля конечно же никто не стал. Прикончив завтрак, мы оставили королевскую семью и отправились в свои покои, чтобы собраться на прогулку. Было принято решение двинуться пешком, чтобы в полной мере насладиться "жемчужиной Ифрейма" - его столицей.

Я натянул белоснежную простую рубашку без какой либо вычурной вышивки, накинул на плечи плотный плащ. Солнце здесь в это время года уже достаточно яркое, но тепла много пока не приносит. К тому же, часто идут дожди. Поэтому я надел высокие сапоги с широкими голенищами. Перед самым выходом я повесил небольшой кошель с ифреймскими монетами - золотыми леями и серебряными банями. Обычно все деньги хранит либо мой монетник - человек, специально назначенный оберегать королевский кошель при выходе в город, либо в редких случаях сам Арзу, когда мы выбираемся куда-то вдвоем. Но сегодня мне хотелось прогуляться без большого сопровождения и иметь возможность разделиться.

Закончив с облачением и покинув свою комнату, я в одиночестве спустился по лестнице в холл дворца. Там меня уже поджидал Арзу, так же одетый по-простому в плащ и сапоги поверх рубашки и штанов для верховой езды. Не успели мы перекинуться и парой слов, как из левого крыла неторопливо вышла принцесса Рутения. На ней сегодня было тоже простое, но необыкновенно очаровательное белое платье.  Манжеты, подол и вырез были вышиты красными нитками, переплетенными в сложный узор. Наряд, не смотря на всю простоту покроя, был явно не будничным, а скорее каким-то символичным и праздничным. Меня заинтересовал выбор цветов для платья, и я решил при первой возможности узнать об этом у самой Рут. Пока я рассматривал спускающуюся принцессу, которая все более смущенно улыбалась по мере  приближения к нам, я едва не упустил из виду вторую фигурку с медными локонами, торопливо преодолевающую ступени. Это оказалась никто иная как принцесса Арлетта, которая так же напросилась в сопровождение.

Ее появление ввело меня в некоторый ступор относительно ее мотивов. Если верить словам Арзу после бала, а я привык прислушиваться к нему несмотря на все, она сама набивалась мне в невесты, очевидно для того, чтобы отвлечь мое внимание от Хельги. Но сейчас, когда я свой выбор уже сделал, ее желание находиться рядом было по крайней мере странным. Мысль о том, что я мог просто привлечь ее, как мужчина и потенциальный муж, мне, конечно, льстила. Но я был склонен думать, что такое маловероятно. Все таки необузданной харизмой обладал здесь явно не я.

Я бросил взволнованный взгляд на Арзу, но тот, поймав его, только безразлично пожал плечами. Лишь бы все это не зашло слишком далеко.

Но как только ко мне подошла Рут и взяла меня под руку, все мысли о возможной интрижке между принцессой и моим лучшим другом вылетели из моей головы. Я осторожно положил ее руку себе на локоть, и мы без какого-либо сопровождения стражи или личной гвардии короля неспеша двинулись в путь. Принцессы в один голос заверили, что в городе нам ничего не угрожает, ведь простой народ знает и любит их. Я тут же проверил голенище сапога, и понял, что по привычке засунул любимый кинжал в ножны, даже не задумываясь, пригодится ли он мне.

Широкая мощеная  дорога вела к внешним воротам дворца, которые были призывно распахнуты. За ними начиналась проселочная дорога, пролегавшая по небольшой опушке. Замок располагался в нескольких  милях от самого города. Само строение, в котором обосновалась королевская семья, было окружено высокими каменными стенами. Очевидно, это было сделано с целью отгородиться от любопытных взглядов и шумных соседей в виде дворян.

Путь предстоял недолгий, но все же молча идти не хотелось.

- Так что же такое все таки этот ваш Мэрцишор? - задал я давно интересующий меня вопрос.

- Хм... - принцесса Рутения задумчиво свела брови к переносице и коснулась указательным пальцем губ - с чего бы начать. Истоки легенды об этом празднике уходят к тем временам, когда еще не было семи государств и правителей. Здешние земли были разрознены, существовало множество небольших поселений и в каждом правил свой король или князь, как их тогда называли. Между князьями постоянно шла война за прилегающие территории. Времена года сменяли друг друга, а годы шли один за одним и не унималась междоусобная вражда. Лилась кровь и днем и ночью. Но вот однажды пришла зима. Да такая суровая, какой никогда больше не было ни до ни после. Все земли покрылись льдом и снегом, погребя под собой плодородный слой почвы. Скот умирал от мороза, а люди от голода. Целые города просто исчезали в суровой морозной ночи. Никто не верил уже, что эта зима когда-нибудь закончится. Но вот в первый день весны вышла на улицу жена князя, правящего тогда в здешних землях. И увидела она на опушке леса прогалину, а на ней крохотный  подснежник. Пытался он пробиться сквозь тернии колючего шиповника. Опустилась княжна на колени и принялась высвобождать маленький первоцвет из плена шипов. Но тут налетел порыв такого ледяного и сильного ветра, что не выдержал подснежник и сразу поник. Это Зима увидела вестника весны и разозлилась, что силы ее слабеют. Накрыла тогда княжна цветок своими ладонями, чтобы защитить его от жестокого дыхания зимы и поранилась о колючие ветви шиповника. Упали алые капли на белоснежные лепестки, и цветок ожил. И наступила долгожданная весна. Весть о первом цветке разнеслась по округе за считанные дни. Люди праздновали победу на холодами. Собрались оставшиеся правители здесь и решили заключить мир и прекратить многолетнюю войну. Разделили они территории между собой. А в качестве гарантии мира стали заключать браки между правящими семьями. А так как у князя и княжны уже было шесть дочерей, их замужество и стало залогом мира и процветания  семи королевств. Такая вот легенда.

Только когда Рут выдохнула и прервала свой рассказ, я понял что все это время слушал, затаив дыхание. Таких легенд в Угросе и в помине не было. Наша история изобиловала своими преданиями и детскими сказками, но Зима для народа была все же одной из центральных  фигур. Ее почитали и уважали, искали ее благосклонности и молились ей. Мне в голову пришла мысль о том, что живя можно сказать по соседству, мы совершенно ничего не знаем о культуре и истории других стран. Неудивительно, что большинство жителей Ифрейма считают нас дикарями и варварами. Когда я вернусь домой, нужно будет заняться этим вопросом. Думаю, Рут в качестве моей жены мне в этом поможет.

-Это очень интересная история, но неужели вы верите, что так все и было? - Я с трудом мог представить, как люди, наделенные мало-мальской властью, просто делят территорию и расходятся восвояси, вдохновленные историей о  маленьком подснежнике.

- Конечно, нет. Думаю, прежде чем установился пусть и хрупкий мир, пролилось немало крови.

Я согласно закивал.

- Теперь ваша очередь. Расскажите, какие праздники отмечаются в это время года в Угросе.

Я уже было открыл рот, чтобы начать расписывать праздник проводов зимы, но тут мы подошли к главным воротам Земантиса, и я так и остался стоять с раскрытым ртом.
Сразу за каменной аркой начинался самый прекрасный город из когда либо виденных мною. Дома, сложенные из белоснежного кирпича, обступали широкую мостовую, на которою ступил я со своими спутниками. Местные здания были выше, чем в Угросе. Большинство из них было трех или даже четырехэтажными. На моей же родине позволить себе отапливать морозной ночью два этажа могли только очень богатые люди. Конечно, королевский замок не в счет. Большинство комнат там были не жилыми, очаги уже давно не затапливали, а в дымоходах свили гнезда вороны. Но дома в Земантисе все равно казались какими-то очень нарядными и аккуратными. Красные черепичные крыши даже в будний день смотрелись по-праздничному.
Мы шагали по главной дороге, небольшие прямоугольные плитки были выложены замысловатым узором. Я, как мальчишка, восторженно озирался по сторонам и наслаждался чистотой и ухоженностью этого удивительного города. Но только когда мы добрались до центральной площади Земантиса, я понял, почему его называют «жемчужиной».
Все дороги, узкие и петляющие, широкие и людные, совсем неприметные и ярко украшенные, все словно реки стеклись в самое сердце города. На мгновение мне показалось, что я попал в какой-то другой совершенно сказочный мир. Все вокруг пестрело красным и белым. Люди говорили, торговали, ругались, пели и танцевали. То тут, то там раздавался взрыв неподдельного хохота. Справа проходило представление кукольного театра. Дети сидели просто на мостовой и, разинув рты, смотрели какую-то неизвестную мне сказку. Слева же велась ожесточенная битва за внимание покупателей к многочисленным и самым разнообразным магазинчикам и прилавкам. Чего там только не продавалось. И самые необыкновенные наряды и ткани, и всех мыслимых и немыслимых форм хлеб и булки. Мед и пряности, вино и сыр. Мне до одури захотелось пойти и попробовать абсолютно все, что могли предложить торговцы, нараспев зазывающие клиентов и расхваливающие свой товар. Гомон, стоящий на площади ничуть не раздражал меня, а наоборот заставлял мое сердце биться очень быстро.
Я снова почувствовал себя тем мальчишкой, который бежал со всех ног на единственную в году ярмарку, которая могла добраться к нам сквозь сугробы. Обманув приставленную ко мне нянечку, я потайными ходами выбирался из замка отца и мчался что есть духу на главную площадь. В детстве все казалось таким огромным, и шатер цирковых актеров, и даже окошко кукольного театра. И бородавка на носу и жуткой предсказательницы судьбы, склонившейся к туманному хрустальному шару.
Я тратил все крохи, которые давала мне мать на сладкие пирожки с вишней и медом, на горячий растопленный шоколад и набитых сеном кукол-солдатиков. Это был единственный день в году, когда я чувствовал себя обычным мальчишкой и был счастлив.
Ярмарка перестала приезжать, когда мне было тринадцать. Уже позже я узнал, что всех артистов и торговцев убила банда разбойников, промышлявших на границе Угроса и нашего восточного соседа Бриока. Больше я никогда не был так счастлив, как тогда на площади среди купцов и бродячих актеров.
Сквозь воспоминания, нахлынувшие на меня, я услышал за плечом смешок. Я совсем забыл о том, что я здесь не один. Обернувшись, я заметил как Рут прижимает ко рту кулачок и посмеивается. Я вопросительно поднял брови.
- Простите, но у вас такое лицо, как будто вам десять лет и это ваша первая ярмарка!
Я смутился от ее слов, но продолжил с любопытством разглядывать украшения на площади, не показывая на сколько близка она оказалась к моим мыслям.
- Почему все вокруг бело-красное? - спросил я указывая на развешенные повсюду бумажные гирлянды. Абсолютно все на площади кроме меня и Арзу были одеты в такие же платья как и Рут: белые с вышитыми красным узорами на рукавах и вырезе.
- Это традиционные цвета Мэрцишора. Белый как лепестки подснежника. Красный как капли крови, упавшие на него.
Я закивал, как прилежный ученик. Мы двинулись вдоль прилавков, рассматривая и пробуя все, что предлагали нам купцы. Рутению и Арлетту здесь узнавали и с радостью предлагали отведать вкусности и примерить украшения. Девушки с благодарностью принимали подарки и угощения. Рут шепнула, что отказываться ни в коем случае нельзя, так же как и предлагать деньги. Торговцы сочтут это жутким оскорблением и проклятием. Я удивлено пожал плечами, но спорить не стал. Как много мне еще предстоит узнать об этих людях.
Неожиданно Рут остановилась и в ее руках я разглядел какое-то непонятное украшение в виде шариков из белых и красных ниточек. Она, смущенно улыбнулась мне и спросила позволения приколоть его к моей груди.
- Это бутоньерка тоже называется Мэрцишор. Она приносит удачу и исполняет желания. В первый день весны мы дарим своим близким и дорогим людям это украшение в знак любви и заботы.
Она покраснела и хотела отвернуться, но я удержал ее руки и отпустил только через несколько секунд.
- Спасибо.
Она еще гуще залилась краской и поторопилась дальше вдоль прилавков.
Я улыбнулся про себя ее скромности и уже было двинулся следом, как вдруг что-то привлекло мое внимание. Я стоял возле лавочки с небольшими украшениями из стекла. Работы были поистине изумительными. Я даже не мог представиться, сколько кропотливого труда стоило превратить обычное стекло во что-то подобное. Здесь были разнообразные птички и звери, листочки и розы. Каждый лепесток был произведением искусства. Но мое внимание привлекла только одна работа. Это был крошечный стеклянный подснежник. Как тот, из легенды Рут. Не раздумывая и не торгуясь с пожилым мастером, который, к счастью не заметил принцесс и не стал отказываться от денег, я заплатил цену в несколько лей и положил украшение во внутренний карман плаща. Все таки, любой труд должен быть оценен по достоинству.

Когда я отошел от прилавка и оглянулся, я понял, что не вижу никого из моих спутников. Видимо, думая что я иду за ними, они и не заметили, как я отстал. Теперь я стоял в растерянности среди бушующей толпы ифреймцев и совершенно не знал куда идти.
Я принялся усердно обшаривать взглядом площадь, стараясь обнаружить широкую спину Арзу или медную шевелюру одной из сестер-принцесс. Но именно в тот момент, когда я увидел проблеск рыжих волос впереди, я почувствовал, как кто-то срезает мой кошель, который все еще висел у меня на поясе. Видимо воришка увидел зазевавшегося чужака и решил поживиться. Я замер, боясь спугнуть карманника и, как только тот сжал в кулаке срезанный кошель, схватил его за запястье и резко повернул к себе лицом.
Я отропело уставился в голубые глаза-льдинки, не в силах осознать произошедшего. Взгляд блуждал от рыжих локонов, выбившихся из под грязной кепки, закрывающей половину лица, до полных губ, приоткрытых от изумления. Но она гораздо быстрее, чем я оправилась от первоначального шока и попыталась вырвать руку с кошельком из моей крепкой хватки. Но я уступать не хотел. Попытался притянуть ее ближе к себе, но она оказалась проворнее меня. Резко сделав шаг по направлению ко мне, она ударила меня прямо между ног. Я задохнулся от боли, на глазах выступили слезы. Но как только я согнулся пополам, пытаясь выровнять дыхание, девчонка ударила меня локтем по подбородку так, что моя голова запрокинулась и я чуть не потерял равновесие и не полетел спиной на мостовую. Этих нескольких мгновений моего замешательства ей хватило, чтобы вырвать руку из моих пальцев и скрыться в толпе, победно сжимая мой кошель.
Я растерянно стоял и глядел ей вслед, силясь осознать, что меня только что обокрала младшая наследница Ифрейма.