Денис и Саня.
— Привет, Машка! — поздоровался с ней кто-то незнакомым голосом.
— Да, привет, — отозвалась девушка, не поднимая головы от учебника по английскому.
— Как дела? — не желали оставлять её в покое.
— Шикарно, — задумчиво обронила Бурундукова, удобно усевшаяся на университетском подоконнике по-турецки.
— У Дениса ещё лекция, — пятью секунднами позднее добавила Маша, зная наверняка, зачем незнакомые люди тревожат её. Она скосила глаза на любимые наручные часы в квадратной оправе. — Ещё десять минут будет длиться, — щедро разъяснила девушка, всё также не поднимая головы, не желая отрываться от прочтения темы по английскому, которую только-только начала немного понимать самостоятельно, без помощи Дениса. Уже большое достижение для такого плохого языковеда, как она.
— Понятно, — тем временем со вздохом произнёс кто-то, судя по звуку шагов, подходя ближе к девушке, так что в следующую секунду его голос раздавался уже чуть ли не над её опущенной головой.
— А ты его тут ждёшь, да? — спросил незнакомый парень, и Маша была вынуждена поднять на него недовольный взгляд. «Нет, блин, — раздражённо подумала она, — Санта-Клауса с его оленями! Дениса, кого же ещё мне ждать в разгар сего шикарного осеннего дня на втором этаже, где у меня не проходит ни одной пары?» Конечно, она тут же поняла, что незнакомый парень даже при её статусе девушки самого популярного человека их университета вряд ли знает расписание её занятий, и тут же смягчилась.
— Ему что-то передать? — вежливо улыбнулась она неожиданному собеседнику, всё-таки огорчённая тем, что её отвлекли от важного дела. Собеседник оказался высоким худощявым парнем в серых спортивных штанах и бледно-зелёном худи. Он стоял прямо напротив Бурундуковой. На ногах его были чёрные бутсы, и одной рукой парень держался за запястье второй, словно готовился к пенальти, лицо скалялось в приветливой, но какой-то кривоватой улыбке. За не слишком чистую кожу, короткие, сильно взъерошенные жёлтые волосы и прищурённые въедливые глаза неопределённого цвета подозрительная Машка тут же нелестно окрестила парня гопником, одним из тех, кто ошивался в её районе, и незаметно подобралась, не зная, чего ожидать от очередного «друга» Дениса. Однако парень, по всей видимости, был настроен дружелюбно несмотря на не самую привлекательную внешность. На её вопрос он только махнул рукой, мол, ничего серьёзного.
— Просто скажи, что мне надо с ним кое-что обсудить. Это насчёт учёбы, — уточнил парень, и только теперь на близком расстоянии Маша разобрала, что он немного шипелявит, будто ему не достаёт зубов. Этот неожиданный, вообщем-то не очень значительный факт отчего-то успокоил её. Бурундукова вновь расслабилась, почувстовав себя в безопасности. В конце концов в университете ещё есть люди, на входе охранники да и кричать, если надо, у неё получается громко.
— А ты что, тоже с иньяза? — согласно кивнув на его просьбу, поинтересовалась Маша. Ей неожиданно стало интересно, кому это Смерчик в очередной раз возьмётся помогать? А он непременно возьмётся. Парень неожиданно смутился.
— Нет, но Дэн всё равно сможет мне помочь, — неловко улыбнулся он, покосившись на дверь аудитории, за которой ещё шла лекция Дениса. Маша понимающе закивала.
— Ну конечно, это же Дэн, — с нескрываемой иронией протянула она. Вид грозного с первого взгляда паренька её забавлял. Его глаза забегали. Он заторопился, отчего-то начав затравленно оглядываться. Маша с любопытством наблюдала за ним, на время забыв об учебнике в своих руках. Её собеседник выглянул в окно, на подоконнике которого сидела девушка, — от ещё тёплого осеннего солнца у неё грелась спина, — и быстро заговорил:
— Слушай, Чип...
— Маша! — мгновенно возмутилась Бурундукова, которую очень раздражало, что люди не могут запомнить её в общем-то простое имя. — Меня зовут Маша! Без бурундуков! — Называть себя Чипом и прочими неординарными словечками она позволяла только Денису. Парень часто закивал, примирительно подняв руки.
— Хорошо, хорошо, Маша, — не стал спорить он. — Просто передай своему парню, что я приходил, лады? У меня сейчас тренировка должна быть, я уже опаздываю, — нервно оглянулся на выход из коридора он и, неловко потоптавшись на одном месте, быстро ретировался, кинув небрежное ''Сэнкс заранее!''
— Пока, — вынужденно произнесла ему вслед Маша и спохватилась:
— Тебя как зовут-то?! — сообразила она, что не знает имени незнакомца, чтобы передать Денису, кто там опять от него чего-то хочет. Но парень уже бесследно исчез, судя по звукам, быстро сбежав по лестнице, и Маша только вздохнула, вновь уткнувшись в учебник. Футбол — а этот парень по всей видимости им и занимался — она тоже любила и вносила свой небольшой вклад в спортивную известность родного университета. Правда, в прошлом году Бурундукова почти забросила тренировки, — тогда много всего происходило, — но сейчас вновь стала потихоньку возвращаться к спорту. Активное одобрение Дениса этому способствовало.
— Паст пёрфект континиус употребляется, когда мы хотим выразить... — Девушка вновь уткнулась в учебник, сосредоточенно подперев кулаком щёку и ставя локоть на колено, но буквально через несколько секунд её вновь отвлекли.
— Машка, — без привычного задора, скорее со скрытым беспокойством окликнул её с лестницы Димка Чащин, и Бурундукова невольно выпрямилась, внутренне напрягаясь. Дима выглядывал из-за проёма, держась за косяк, и был виден девушке лишь наполовину. Он не улыбался, хотя его глаза приветливо сверкали на солнце, а на лице Маша уже без труда различала нежность, граничащую с мучением. Её вновь кольнула тонкая игла вины. Она не знала, как общаться с этим человеком, не причиняя ему боли, поэтому с недавнего времени к её большому разочарованию их разговоры стали редкими и скованными, и сводились к формальным приветствиям. Маша не ожидала, увидеть Диму сегодня после окончания общих пар, как и того, что он к ней обратится, поэтому смогла лишь вопросительно махнуть головой, спрашивая, чего он хочет. Дима как-то странно покосился на лестницу, по которой сам и поднялся на второй этаж, и настороженно спросил:
— Чего этот тип от тебя хотел?
— Кто? — не поняла Маша, озадачено нахмурившись. Её пальцы крепче вцепились в твёрдый переплёт учебника, и девушка тут же их разжала, неслышно выдохнув. Чащин кивнул головой в сторону ступенек.
— Степан Тимирязевский, с четвёртого эконома.
— Ты его знаешь? — догадалась Маша, что Дима имеет в виду её нового знакомого футболиста. И поспешно ответила на его вопрос, радуясь возможности поговорить:
— Не от меня, а от Дениса, он... — Бурундукова резко осеклась, обозвав себя последними словами, но Чащин лишь облегчённо, как ей показалось, выдохнул.
— Этот парень бывший одногруппник Никиты, — пояснил Дима. — Постоянно всех провоцировал на конфликты. Даже Ника как-то вывел, тот весь день потом злой ходил, — в каком-то порыве быстро проговорил Чащин, но под конец своей короткой тирады заметно сник, погрустнев ещё больше чем до этого. Маша могла его понять, — знание того, что Никита больше не учится в их университете и сейчас может быть где угодно, пробуждало в ней печальное сочувствие к своей первой, как она раньше считала, любви. Покопавшись в памяти, она действительно припомнила, что когда-то давно и сама стала свидетельницей сцены, первой и последней в её жизни, когда Ник вышел из себя на людях, и причастен к этому был именно этот Степан. Дима быстро провёл по лицу ладонью, будто смахивая неприятные воспоминания и снова нормальным голосом обратился к Бурундуковой:
— Скажи Смерчу, чтобы был поаккуратнее со своими друзьями. Что-то мне подсказывает, среди них много ненормальных, — насмешливо посоветовал он, покрутив пальцем у виска, и прежде чем Маша успела открыть рот, чтобы поддержать его, как услышала ещё один знакомый голос.
— Дим, давай поговорим, — как фантом из воздуха появилась рядом с бывшим хорошим другом Маши Ольга Князева в полупрозрачном платье кофейного цвета, и Чащина как ветром сдуло. Не попрощавшись с Бурундуковой, он спустился на пролёт ниже. Ольга, быстро кивнув Маше в знак приветствия, летящей походкой последовала за ним. Прислушавшаяся Бурундукова с трудом разобрала их повышенные голоса этажом ниже.
— Зачем это, Оля? — устало спрашивал Дима, судя по отдалявшемся звукам, уходя всё дальше от лестницы. Но благодаря эху в полупустом здании Маше ещё удавалось различать его слова.
— Мне это нужно, — звеняще заявила Князева, и Бурундуковой показалось, что Дима вздохнул.
— Я уже всё тебе объяснил, Оль, — терпеливо начал втолковывать ей Чащин, и это были последние слова, которые удалось разобрать Маше. Девушка печально вздохнула и опёрлась спиной на прохладное стекло позади себя. Настроения, как и былой сосредоточенности на учёбе теперь не было. Они ушли вместе с Димой, который в последнее время свёл их прошлое увлекательное общение на нет. Но Бурундукова могла его понять. Всё-таки трудно разговаривать с человеком, будучи отвергнутым. В душе Маши тоскливо заскреблись кошки.
Они пропали лишь с появлением из аудитории оживлённого Дениса. Маша так глубоко ушла в свои безрадостные мысли, что не успела поднять голову при звуке распахивающейся двери, а в следующую секунду её уже сгребли с окна в крепкие объятия. Учебник едва не упал, девушка успела его подхватить и в открытом виде положить обратно на подоконник, забывая о его существовании.
— Что, Смерчик, соскучился? — мгновенно оттаяла Маша, и все неприятности как по щелчку ушли на дальний план, когда её прижали к тёплой, даже сквозь толстовку, груди. Вместо ответа Денис коротко, но напористо её поцеловал, не дав вдохнуть, и Бурундукова едва не потеряла равновесие под одобрительное гудение однокурсников Смерча. Парень перестал обращать на них хоть какое-то внимание, а Машу же наоборот их присутствие слегка тяготило, и Денис, почувствовав это, увёл её вглубь коридора, взяв за руку. Едва дождавшись, когда хихикающие однокурсники и старенький, хитро улыбающийся преподаватель иностранных языков удалятся на первый этаж, Денис вновь крепко обнял Машу и закружил её по коридору, подхватив на руки. У девушки не было времени даже всмотреться в любимое лицо, — она машинально вцепилась ему в плечи, сжавшись от неожиданности.
— Чип, ты меня ждала? Ты ждала меня всё это время? Не пошла домой? — щекоча дыханием её ухо, с умилением зашептал Денис, заставив Машу рассмеяться и откинуть голову назад. Парень мгновенно этим воспользовался, несколько раз поцеловав девушку в шею, и той с визгом пришлось поспешно высвобождаться из его объятий, смешно дрыгая ногами. Смерч смилостивился и поставил Машу на землю под её угрожающим взглядом и нечленораздельным бурчанием, подумав про себя, что ещё подгадает момент, чтобы вновь к ней пристать. Обязательно подгадает. Он поставил её на ноги, но не спешил выпускать из объятий, крепко обнимая за талию. Маша в свою очередь не отпускала его плеч, крепко вцепившись в них, словно ожидая очередного подвоха, и подозрительно хмурилась. Широко улыбающейся Денис не выдержал и быстро поцеловал её в нос, рассмеявшись, когда она вздрогнула.
— Ты такая милая, Маша, не перестану тобой любоваться.
— Точно, не переставай, — буркнула донельзя смущённая Бурундукова, запал которой этот парень мог погасить в мгновение ока, не прилагая никаких усилий.
— Всё хорошо? — почему-то спросил Денис, проницательно заглянув ей в глаза. Маша лишь счастливо на него посмотрела:
— Теперь, да. Ваш профессор решил сделать из вас мега-учёных? — намекая на минувшую положенное отделение стрелку на своих часах, спросила она. Денис покачал головой.
— Это случайно вышло, мы дописывали задание, я помогал своему соседу, вот и задержался.
Маша фыркнула:
— Кто бы сомневался, что ты задержался, потому что снова кому-то помогал. Кажется, это неискоренимо, — заявила Бурундукова. Денис продолжал смотреть на неё сияющими глазами и молчать, словно перед ним стояла не живая девушка, а цельная скульптура Венеры, и это сбило её настрой.
— Что? — тихо спросила Маша. — Что ты на меня так смотришь? К тебе, между прочим, снова какой-то тип приходил, некий Степан с эконома, чего-то от тебя хотел, — заявила Денису Бурундукова, и он лишь кивнул, принимая её слова к сведению. Маша вдруг почувствовала его пальцы под своей футболкой и едва не взвилась от неожиданности. Руки у Дениса снова были холодные, словно он гулял по улице в отрицательную температуру.
— Ты что, с ума сошёл? — возмутилась девушка, выворачивая голову, чтобы убедиться, что их никто не видит, и они не станут очередным объектом для обсуждений. Но вопреки её опасениям в коридоре больше никого не было, а Денис лишь щекотно очертил большими пальцами мышцы её живота, заставив Машу тихо взвизгнуть, и легкомысленно положил руки ей на талию, не вынимая их из-под футболки. Бурундукова накрыла его пальцы своими горячими и с тревогой посмотрела в синие глаза. Денис уже не улыбался широко, лишь чуть заметно, самыми краешками губ, и на миг Маше показалось, что его глаза увлажнились. Но только на миг. Парень моргнул, руша эту иллюзию, и девушка поняла, что Денис просто серьёзно на неё смотрит, словно выискивает в ней что-то новое. Маша тихо вздохнула и крепко обняла Дениса, прижавшись к нему всем телом, а его руки скользнули с её талии на спину. Кожа вмиг покрылась мурашками, но Бурундукова лишь крепче обняла Дениса, а после привстала на носочки и поцеловала в гладкую щёку. Она почувствовала, как его губы растягиваются в знакомой улыбке, и появляются ямочки.
— Я скучал, — шепнул Денис ей в ухо. Маша забавно поморщилась от едва осязаемой щекотки.
— Ещё бы, шесть часов не виделись, — сказала девушка и зарылась пальцами в его густую тёмную шевелюру, приподнимая со лба чёлку. Денис подмигнул ей.
— Что случилось, Смерчик? — ненавязчиво спросила Маша, не отпуская его и не освобождаясь из его рук. — Из-за чего ты волновался? — Девушка помнила, что ладони Дениса всегда леденеют, когда он из-за чего-то переживает, и ей хотелось максимально отгородить парня от этого. Стать его вечным огнём, который всегда сможет согреть. Денис едва слышно вздохнул:
— Ничего особенного, Маша. Просто тебя долго не было рядом.
— Что ещё? — усилила давление Бурундукова. Она обещала всегда помогать и быть рядом, по для этого ей было необходимо знать всё. Денис покачал головой, улыбаясь, словно говоря «не отстанешь ведь», и произнёс:
— Дед снова зовёт к себе. Наверное, всерьёз взялся за мою вербовку, пока Пётр в отъезде, — деликатно назвал он побег кузена от службы экономической безопастности за границу. — Возможно, хочет приобщить меня к «Алигьери». На время, — добавил Денис. Маша округлила глаза.
— В этот серпентарий? — спросила она осипшим голосом. В её памяти ещё был свеж тот случай, когда в клубе дедушки Дениса они на пару наглотались какой-то дряни с наркотиками, а потом долго отходили. Бурундукова-то ещё побыстрей, а вот организм Дениса на уровне ДНК не переваривал любой алкоголь и прочие губительные вещества, так что ему пришлось испытать куда более неприятные и продолжительные чувства. Денис лишь развёл руками, отогрев и, наконец, высвободив их из-под футболки девушки, всем своим видом показывая, что сам в недоумении, хотя особой неприязни на его лице не было заметно. Неприязнь была, когда потоки наркотиков контролировал его брат за спиной деда, и те поступали в Алигьери в большом количестве, — их покупали все, кому не лень. А сейчас с поимкой главного поставщика, закрытием дела и бегством одного из посредников, Денис, и до этого не сильно углублявшийся во все эти дела, вовсе чувствовал себя абстрагированным от всего происходящего в Алигьери. Но, тем не менее, дед просил его приехать после окончания пар, и Денис не мог ему отказать. У них уже был разговор, в процессе которого Даниил Юрьевич всеми возможными способами намекал ему, что был бы не против, если бы второй внук пристрастился к его делу, однако Денис, не горевший таким желанием, скосил под дурочка, и ничем путным тот разговор не кончился. Но Даниил Юрьевич не привык отступать от своих планов, а потому Денису надлежало явиться к нему в кабинет уже в скором времени, чем он поделился со своей девушкой. Маша мученически закатила глаза, заставив его улыбнуться.
— А если ты не хочешь, он заставит тебя силой? — с тревогой спросила она, вновь посмотрев в его глаза. Денис хмыкнул.
— Насильно меня ничего не заставить делать, Чип, ты должна это знать. Нам нужно лишь ещё раз поговорить и прояснить ситуацию. Дедушка не станет на меня давить, — с уверенностью заявил парень. Маша на миг надула губы, выражая таким образом сомнение.
— Твой дедушка не похож на человека, которого легко переубедить, — заметила она, вспоминая властный взгляд Даниила Юрьевича.
— Твой тоже, — ввернул Денис, и Маша озадаченно нахмурилась. — Но у меня получилось ему понравиться, так что не сомневайся в моих дипломатических способностях, — самодовольно заявил парень. Бурундукова покачала головой.
— Я и не сомневалась, Смерчик, — вздохнула Маша. — Так что, мы едем в Алигьери? Учти, домой ты меня не спровадишь. Зря я, что ли, столько времени ждала тебя?
— Я и не собирался, Чип, — заверил её Денис. — Я быстро решу проблему и вернусь к тебе. И тогда держись, — шутливо предупредил он, быстро поцеловал девушку в нос и повёл на первый этаж к выходу из университета.
Машу восхищал клуб Алигьери, как снаружи, так и изнутри, и всё же за внешним гротеском этого большого здания скрывались всё те же грехи, которые можно было встретить и в заведениях на порядок скромнее этого. В какой-то мере Алигьери был даже хуже, ведь у его владельца имелись необходимые средства, чтобы преподносить клуб в самом выгодном свете, одновременно делая всё запрещённое практически неприкосновенным. Со временем Маша начала всё отчётливее понимать то, чему раньше не придавала значения, когда была простым обывателем, и не сказать, что новая информация её радовала. Наркотики, азартные игры и прочие пагубности успешно процветали, как в маленьких клубах с безответственным фейс-контролем, так и в монолитном Алигьери, принадлежавшим дедушке Дениса, куда шире всего двери были открыты для золотой молодёжи. И что-то подсказывало Бурундуковой, что сам Даниил Юрьевич отнюдь не был невинным ангелочком и тем учтивым мужчиной, каким представал перед ней, чтобы не ведать о том, что происходит в его ночном детище. Маша и до этого ни разу не посещала клубы в одиночестве, — только с подругами или вовсе в большой компании, а теперь и не задумывалась пойти в такие места без сопровождения Дениса. На всех тусовках они были вместе, вдобавок окружённые несчётным количеством друзей Смерчинского, так что думать о безопастности не приходилось. Поэтому сейчас Маша с некоторой опаской, шла по чёрным коридорам с неоновой подсветкой, не отпуская руки Дениса, зная, что ей придётся подождать в одном из залов или в приёмной Даниила Юрьевича, чтобы не мешать его разговору с внуком. Легче становилось только от того, что время ночной работы Алигьери ещё не настало, и здесь не собралось той разномастной пьяной толпы, которая в один из прошлых разов, как одуревшая кричала:
«Маша, согласись! Маша, не ломайся!»
Девушку передёрнуло от воспоминаний и она всеми силами попыталась выгонять их из почтенной головы, — головастики успешно воспротивились, завопив на разные лады.
— Всё в порядке? — нагнулся к ней Денис, почувствовав её дрожь. Он держал девушку за руку и уверено вёл в сторону кабинета Даниила Юрьевича, не собираясь оставлять её одну в этом месте, пусть даже под надзором бдительной охраны и камер наблюдения, натыканных на каждом углу.
— Вспомнила, как мы наглотались «Дымок» и веселили «Чистилище», — буркнула Маша, назвав один из трёх залов Алигьери, где парень, которого она из-за причёски окрестила Чёлкой, склонил её к весьма сомнительной затее напоить Дениса. Так сильно девушка ещё ни о чём не жалела. Парень моментально понял, о чём она, и по его улыбке Маша догадалась, что Смерчинский выдаст сейчас что-нибудь жутко ироничное, поэтому, резко затормозив, зажала ему рот ладонью. И вовремя, потому что тут же почувствовала, как он тихо смеётся.
— Даже не начинай, Смерчинский! Только попробуй сейчас что-нибудь сказать по этому поводу и я тебя придушу, — с угрозой прошипела Бурундукова, сделав страшные глаза. Денис со смехом убрал её ладони от лица, и какое-то время они шутливо боролись, пихаясь и хватая друг друга за руки, пока к ним навстречу не вышел один из секьюрити. Крепкий мужчина в смокинге с и рацией в руках сообщил, что Даниил Юрьевич уже ожидает в своём кабинете. Парень с девушкой тут же успокоились и оставшийся путь проделали молча, восстанавливая дыхание и изредка хихикая.
У двустворчатых дверей с охранниками по бокам Маша замялась, не уверенная, стоит ли ей тоже входить. В прошлый раз ей так и не довелось побывать в кабинете хозяина Алигьери, всё потому что Денис не горел таким желанием, но сейчас он уверенно приобнял её и завёл внутрь. Они зашли в приёмную, — всё, как и рассказывал парень, — этакий кабинет в кабинете, и остановились между двух кожаных диванов белого цвета, стоявших друг напротив друга с парами таких же кресел по бокам. По мебели Маша сделала вывод, что желающих попасть на аудиенцию к Даниилу Юрьевичу бывает очень даже много, и в который раз убедилась в масштабности Алигьери. Стены были обшиты деревянными панелями, промежуток до паркетного пола был обтянут изумрудной тканью, здесь симметрично висели четыре картины с однообразными натюрмортами. Строгость, умеренность, изящество и не капли уюта. Два охранника остались снаружи, а провожавший их секьюрити скрылся за следующей дверью. Точно такой же, как и на входе. Маша тяжело вздохнула чувствуя себя не в своей тарелке.
— Не нравится? — с пониманием шепнул Денис. — Вот и у меня нет желания часто здесь бывать.
— Тебе должно быть легче, ты ведь внук хозяина, — резонно заметила Маша, проводя рукой по мягкой спинке дивана, одновременно всматриваясь в голландский натюрморт на стене.
— Не всегда помогает, — хмыкнул Денис и предложил:
— Может, ты сядешь? Всё равно ждать придётся.
Только Маша собралась последовать его совету, как двери напротив распахнулись и к ним уверенным шагом вышел сам Даниил Юрьевич. Девушка моментально выпрямилась в струнку, сложила руки за спиной и стала кроткой-кроткой, что обычно было ей не свойственно. Денис спрятал улыбку за ладонью, но Бурундукова всё равно разглядела ямочки на его щеках. Дедушка Дениса был в привычном костюме-тройке, его лицо было по-деловому серьёзным, синие глаза в отличи от глаз внука уже давно не были ребяческими, — было в них что-то коварное. Он нисколько не изменился с прошлого года, и по виду ему всё также нельзя было дать больше пятидесяти.
— Денис, здравствуй, — кивнул Даниил Юрьевич внуку. Парень приветливо улыбнулся, и они пожали руки. — Добрый день, Мария, — обратился мужчина к застывшей девушке. Та, сконфуженно кашлянув, тоже поздоровалась. С дедушкой Дениса она виделась уже не второй и даже не пятый раз, но всё равно в его присутствии робела, как маленькая девочка среди незнакомых взрослых. Даниил Юрьевич заставлял всех относиться к себе с вежливой опаской, иногда даже собственных родственников, и, несмотря на то что дедушка Маши, бывший военный, тоже был человеком с далеко не слабой энергетикой, она никогда не замечала за ним этой внутренней угрозы. А может, всё дело было в кровных связях. Маше ещё не приходилось видеть, чтобы Денис побаивался Даниила Юрьевича, в то время как с её дедушкой, Павлом Георгиевичем, парень становился тише воды. Или он всё-таки был законченным манипулятором, который знал подход к любому человеку.
— Денис, я не задержу тебя надолго, — пообещал Даниил Юрьевич, и Маше показалось, что с пониманием покосился в её сторону. — Мне надо лишь кое-что с тобой обсудить. Наедине, — всё же добавил практичный хозяин Алигьери.
— Да, я понял, — смиренно отозвался парень и прошептал Маше на ухо, положив руку ей на плечо. — Я быстро, Чип, честно. Где тебе будет удобно меня подождать?
Не успела девушка ответить, как Даниил Юрьевич сказал голосом прославленного диктора из рекламного ролика, складывая руки за спиной:
— Мария, я могу предложить Вам одну из вип-комнат. Полагаю, там будет комфортнее, чем в общих залах. Можете заказать что-нибудь, пока будете ожидать Дениса, — щедро разрешил мужчина и внимательно посмотрел на Машу, ожидая ответа.
«Если Вы думаете, что я откажусь, то ошибаетесь, ха!» — подумала про себя Бурундукова и благодарно заулыбалась, пряча подальше свою робость:
— Да, я бы с удовольствием. — Денис одобрительно на неё посмотрел. Ему бы тоже не хотелось, чтобы его девушка проводила время в незнакомых шумных компаниях в больших залах Алигьери. Даниил Юрьевич лишь кивнул и жестом показал на входную дверь, обратившись в одному из охранников.
— Сергей, проводи, пожалуйста, девушку наверх и покажи ей не занятые комнаты.
Секьюрити открыл перед Машей дверь, и, выходя, девушка оглянулась на Дениса. Парень подмигнул ей и игриво улыбнулся, чтобы в следующую секунду последовать за Даниилом Юрьевичем в его рабочий кабинет.
— Потрясающе, — только и смогла произнести Маша, опустившись на мягкий переливающийся пуфик рядом с небольшим, но показавшимся ей очень красивым декоративным водопадом. Разноцветная благодаря подсветке вода с приятным журчанием переливалась в большую перламутровую ракушку, и девушка не была уверена, что она ненастоящая, как и инкрустировавшие небольшой постамент и стены по бокам от водопада драгоценные камни. Это помещение достойно было называться вип-квартирой, а не комнатой. Оно делилось на комнату-отдыха, кальянную и смотровую, как её окрестила сама девушка, из-за окна, занимавшего почти всю её стену с видом на один из залов Алигьери. Судя по росписям на барных стойках и потолке, это был Рай. Здесь можно было любоваться на веселящихся людей, оставаясь незамеченным, спокойно сидя на мягких диванах вокруг изогнутой, затемнённой панорамы, по желанию оставаясь в привлекательном полумраке, создаваемом при определённом нажатии кнопок на специальном пульте. Однако девушка не захотела оставаться в комате, где чувствовала себя шпионкой, как и в кальянной, из которой даже усилиями персонала Алигьери не удавалось до конца выветрить ненавистный девушке дым. Поэтому Бурундукова приняла решение остаться в просторной комнате, обшитой, кажется, малахитовыми панелями, но несмотря на это оказавшуюся куда светлее двух предыдущих. К тому же её более всего привлёк декоративный водопад, в который девушка влюбилась с первого взгляда. И пересела поближе к нему, проигнорировав подозрительного вида диваны матового розового цвета тоже в виде раковин. Кончиками пальцев Маша дотронулась до одного из драгоценных камней, вделанных в стену, и тут же опасливо отдёрнула руку, когда в дверь выделенной ей комнаты учтиво постучали. Девушка выпрямилась на пуфике и прочистила горло, прежде чем ответить:
— Да, да?
Дверь открылась и в комнату шагнул официант в чёрно-белом костюме, с бабочкой, фартуком и блокнотом в руках. Один из тех, кто обслуживал многочисленные вип-комнаты клуба Алигьери, и если ему и показалось странным, что в самой шикарной из них сейчас сидела всего одна, не по-клубному одетая девушка, то вида он не подал.
— Добрый день, Мария, — безукоризненно вежливо поздоровался молодой мужчина, не утрачивая маску официозности, и девушка от неожиданности вздрогнула при звуке своего имени, вставая с пуфика. Ей показалось неприличным сидеть, как госпожа, пока ей будут предлагать услуги. Голос у официанта был низким и отстранённым. Девушка быстро расслабилась, решив, что в том, что работник Алигьери знает её имя, нет ничего экстраординарного. В конце концов, она лично знакома с хозяином.
— Здравствуйте, э-э-э... Эмиль, — с некоторым промедлением прочла она на его бейджике, и мысленно хлопнула себя по лбу. Но официант лишь вежливо ей улыбнулся.
— Даниил Юрьевич просил принять у Вас заказ, если Вы чего-то захотите, — заявил он, вогнав Машу в лёгкое замешательство, от которого она поспешила как можно скорее избавиться.
«Значит, всё-таки нашего Дениску задержат», — буркнул ворчливый головастик, красный от возмущения.
«Подлизывается», — не стесняясь, заверил салатовый в фиолетовую крапинку, имея в виду Даниила Юрьевича.
«Ты дура, если не поняла, что дедушка Смерча не может проводить коротких бесед», — обозвался третий, серо-буро-малиновый. Девушка сжала губы, чтобы не выказать своей досады.
— Да? Спасибо, — поспешно пролепетала она, убирая руки за спину и скрещивая пальцы в замок. Маше было непривычно такое почтительное обращение, в сравнении с теми забегаловками, которые они посещали с Денисом, но она постаралась не подавать вида.
— А что, собственно, можно заказать?
— Что хотите, — просто ответили ей.
— А что есть? — чувствуя себя не в своей тарелке, переспросила Маша. «На халяву всё бери!» Эмиль ловко извлёк зажатое между его боком и рукой меню и со всей грациозностью протянул его ей. Пришлось подходить ближе, пока официант не решил самостоятельно преодолеть расстояние всей комнаты, а судя по его позе именно это он и собирался сделать.
— Так... здесь есть кухня? — сконфуженно спросила девушка, медленно листая меню и вчитываясь в мудрёные названия самых разных блюд рядом с красочными иллюстрациями, большинство из которых она видела впервые.
«Ой, глупая!» — дружно провыли все одухотворённые мысли, живущие в её голове. Ей показалось, молодой официант едва сдержался от смешка.
— Конечно, у нас есть кухня, и работают отличные повара, — с удовольствием разъяснил он недалёкой клиентке. Девушка незаметно прикусила зубами язык, досадуя на свою оплошность.
— Я имела в виду, что не думала, что кухня ресторана обслуживает и клуб, — оправдалась Бурундукова, которая в ресторанах бывала редко, однако примерно представляла, что меню Алигьери может посоперничать со многими из них.
«Отматывайся, отказывайся. Он всё равно уже подумал, что ты тормознутая».
— Что ж, теперь будете знать, — нравоучительно заметил Эмиль всё тем же тоном профессионального человека, работающего в обслуживающем персонале и готовым выстоять любые конфликты даже с самыми требовательными клиентами.
— Желаете взглянуть? — чуть погодя спросил он, когда девушка из ложной скромности заказала какой-то подозрительный салатик с апельсиновым соком и собиралась вернуться к обозреванию светящегося в другой конце комнаты небольшого водопада.
При звуке его голоса Маша быстро повернула голову обратно в его сторону.
— На кухню? — на всякий случай спросила она, отчего-то нахмурившись. Ей, как человеку с богатым воображением, тут же представилось, как пособники Андрея Марта протаскивают мешки с белым порошком через чёрный ход кухни, чтобы в дальнейшем растащить их по барным стойкам Алигьери, где нужные люди безнаказанно будут продавать их всем желающим и не желающим, — но она быстро прогнала эти мысли, заметив озадаченное выражение лица официанта. Всё же она подозревала, что эта схема работает несколько сложнее.
— Да, — ответил официант на её вопрос.
— А что, можно? — не поверила Бурундукова, и на этот раз мужчина не сдержал улыбки.
— Конечно можно. По разрешению Даниила Юрьевича, всё можно, — чопорно провозгласил он, и в глазах девушки, несмотря на все её опасения, зажёгся польщённый огонёк.
«Ну, точно подлизывается!» — завопил, непонятно чему радуясь, салатовый головастик.
— А когда?
— Пожалуйста, следуйте за мной, — предложил Эмиль и учтиво придержал ей дверь. Девушка согласилась из-за внезапно нахлынувшего на неё любопытства. К тому же, на случай, если Денис скоро освободится, Бурундукова в обязательном порядке захватила с собой телефон. Даже заряженный в этот раз по счастливой случайности.
«Подозрительно», — протянул головастик с тубусом на голове, но Маша отмахнулась от него. Она поняла, что если дальше будет раззадоривать себя негативными мыслями об Алигьери, то скоро ей станет совсем трудно сюда ходить. А ей придётся делать это хотя бы ради Дениса. Поэтому девушка дала себе слово избавиться от всех опасений и просто в дальнейшем быть осторожней. Не пить всякую дрянь, которую им предложили в прошлый раз дружки Дениса, и не вестись на провокации.
— А антисанитария, и всё такое? — уже петляя по тёмным коридорам за Эмилем, вновь засомневалась в успехе этого мероприятия Маша. Сейчас её волнение перед тайнами Алигьери даже без усилий отступило, и девушка дышала свободно, ощущая только предвкушение. Всё же возможность побывать в служебных помещениях клуба доставалось не каждому встречному, и Бурундуковой это немного льстило. От темы общепита она была далека, но примерно предположить, насколько там жёсткие правила в плане гигиены, могла.
— На этот случай, у нас всегда найдётся лишний халат и колпак на волосы, — учтиво отвечал официант, целеустремлённо шагая по тёмному коридору. Тот после очередного поворота и служебной двери, открывшейся по специальной карточке, висевшей у официанта на поясе, вдруг стал слепяще-белым, как в больнице. Бурундукова поначалу зажмурилась от неожиданности, но попыталась быстро справиться с собой. Она запоминала путь назад и провожала взглядом каждый план помещения, висящий на стене. Пока что она ориентировалась, а оттого, во многом, сохраняла спокойствие. Маша посчитала, что ей будет комфортнее разговаривать с Эмилем, идя вровень, поэтому девушка поспешила догнать парня с редким именем и больше старалась не отставать. Перспектива одеваться в халаты и шапочки не то чтобы очень её расстроила, но и не порадовала, и официант, будто бы прочтя её мысли, продолжил:
— Но это может Вам не понадобиться, поскольку у нашей кухни есть большое смотровое окно. Зеркальное. Мера предосторожности по желанию Даниила Юрьевича, если Вы понимаете, о чём я, — серьёзно проговорил Эмиль доверительным тоном, слегка понизив голос, и бледно-фиолетовый головастик, паникующий чаще других, завопил: «Мешки с порошком! Мешки с порошком!» Но Маша в очередной раз с раздражением от него отмахнулись. Всё же перспектива посмотреть одним глазком просто со стороны, никого не смущая своим вниманием и не показываясь самой, ей понравилась. И Бурундукова без колебаний выбрала второй вариант, предложенный Эмилем. Тот лишь благосклонно кивнул, не выразив удивления.
Поначалу задумавшаяся Маша едва не прошла то самое смотровое окно, про которое ей рассказал официант, и только когда Эмиль остановился у двустворчатых дверей с круглыми окошками, как в фильмах, похожими на иллюминаторы, и девушка выпустила его из поля зрения, она поняла, что они дошли до нужного места, и тут же обернулась в правую сторону, из стены которой исходил едва ли не такой же яркий свет, какой лился с потолка. Только на кухне он был тёплым, в отличии от коридорного, как сразу отметила девушка. Окно было довольно большим — длинным и около метра в ширину, так что через него прекрасно просматривались работающие за своими столами повара — мужчины и женщины в одинаковых фартуках, изредка переговаривающийся между собой. Маша застыла, с любопытством вглядываясь в увиденное, — ни разу за жизнь ей ещё не приходилось видеть ресторанную кухню вживую — лишь в телевизоре, где цельную планировку трудно было представить. Теперь же перед её глазами отлично просматривались плиты, столы, посуда и различные ёмкости, хранящиеся по принципу матрёшки, — и сразу было понятно, что всё это стерильно чисто. Только белые и металлические цвета, от которых, у самой Маши заболели бы глаза, проведи она в этом помещении хотя бы пять минут. Уже сейчас они у неё слегка защипали и девушка потёрла лицо ладонями. Вдоволь наглядевшись на работников кухни, со всей ответственностью исполнявших свои обязанности, а также выслушав короткую, но содержательную лекцию от Эмиля, стоявшего рядом, о том, какие именно первоклассные повара работают в Алигьери, какие блюда, из чего и как готовят, Бурундукова уже было хотела попросить официанта проводить её обратно в вип-комнату, отведённую ей, но вдруг один из людей в белых фартуках особенно привлёк её внимание.
На первый взгляд, он ничем не выделялся из группы своих сосредоточенных коллег, однако, как поняла, приглядевшись, Маша, его движения отличались от движений других поваров. Высокий и худой парень с острыми скулами как раз подошёл к столу, расположенному прямо напротив смотрового окна, так что стало отлично видно его слегка вытянутое бледное лицо и бесцветные губы, едва заметно шевелившиеся, будто он что-то нашёптывал сам себе. В его действиях чувствовалась некоторая неуверенность, и прежде чем взяться на венчик, оставленный, как предположила Маша, в намечавшемся тесте, он с секунду подумал, после чего крепко вцепился в его ручку, начав довольно активно что-то перемешивать в полукруглой ёмкости, наклонив её другой рукой. Тыльные стороны его ладоней были испещрены слегка вздувшимися венами, — так бывает, как замечала Маша, у особенно худощавых людей, — как и оба предплечья, рукава с которых парень предварительно закатал до локтя. Плечи у него были уже чем у других представителей мужского пола, грудная клетка — более плоской, — а волосы, как показалось девушке даже под скрывавшей всё белой шапкой, совсем коротко стриженные. Однако несмотря на некоторую скованность и заторможенность, парень довольно быстро и со знанием дела, трудился над приготовлением своего блюда. Сбегал в кладовую и принёс какие-то фрукты, — быстро и вдумчиво начал их нарезать. Когда к нему подошла девушка-официантка и о чём-то спросила, суетливо поставил ей на поднос тарелку с каким-то пирожным, политым шоколадом, и та, улыбнувшись ему, быстро ушла в дверь кухни, расположенную напротив Маши и Эмиля. Бурундукова заворожённо наблюдала за действиями парня и отчего-то ей захотелось улыбаться, видя его старания, что девушка без промедления и сделала, не привыкнув скрывать свои чувства. Эмиль, следившей за вип-клиенткой краем глаза, заметил её интерес, направленный на одного из поваров, и тоном профессионального экскурсовода объявил:
— Это наш новый кондитер. Зовут Александр. Работает всего несколько месяцев, только начал осваиваться, но уже делает определённые успехи, и его начинают уважать коллеги вместе с шеф-поваром. Честно говоря в готовый состав Алигьери не так часто приходит новый персонал, однако Саше обеспечил протекцию внук Даниила Юрьевича, и парня приняли почти без проблем, — счёл важным сообщить об этом Машин сопровождающий, и девушка заинтересованно вскинула брови, повернувшись к нему.
— Внук? — переспросила она. — Пётр? — не слышала ни о какой протекции поваров от Дениса Маша, поэтому и предположила, что Эмиль имеет в виду кузена Смерчика. И тот кивнул, подтверждая её слова.
— Да, незадолго до своего отъезда Пётр Смерчинский пригласил Александра работать к нам.
Кажется, Эмиль был наслышан о некоторых вещах гораздо больше своих коллег, и Бурундукова даже была рада, что ей попался такой информативный компаньон. Хотя, если честно, она не была уверена, что это просто совпадение. Неужели Даниил Юрьевич, предоставляя ей разговорчивого официанта, хотел продемонстрировать своё доверие и милость к ней? Если это так, то лучшей лести было не придумать! По крайней мере для такой девушки, как она, от такого мужчины как Даниил Юрьевич. Маша польщённо закусила губу, ещё больше заулыбавшись.
— Желаете с ним познакомиться? — в своей лучшей манере неожиданности, как заметила девушка, вдруг спросил Эмиль, с самого начала их знакомства большую часть времени важно державший руки за спиной. Маша вздрогнула и удивлённо уточнила, сначала не поняв предложения официанта:
— С кем? С Петром? Так мы и так уже знакомы с ним, — призналась девушка, но Эмиль лёгким покачиванием головы прервал её.
— Нет же, Мария, я имею в виду Александра. Гости очень хвалят его десерты, Вы могли бы лично заказать у него один из них и в целом расспросить о работе в Алигьери.
— А можно? — округлились в который раз глаза у Бурундуковой. Такого количества привилегий в день ей ещё не предоставляли. Хотя, в общем-то, в этом не было ничего удивительного, если ты знаком с владельцем заведения. Эмиль слабо улыбнулся, явно сдерживая ещё более широкую улыбку. Наверное, сам по себе он не был смешливым человеком, но рядом с клиенткой, задававшей наивные и забавные по своей глупости вопросы он не мог не веселиться.
— Конечно, можно. Как раз сейчас, — кивнул он на стекло, за которым тот самый нервничающий Александр, помыв руки в одной из раковин и наскоро обтерев их полотенцем, направился прямиком к дверям с окошечками-иллюминаторами, на ходу начиная в поисках чего-то обшаривать карманы своего фартука. Едва он приоткрыл одну из створок, шагнув в коридор, где стояли Маша с Эмилем, последний тут же вырос напротив него, неумолимо преградив путь. Саша от неожиданности едва не выронил пачку сигарет, которую только достал из кармана, но, быстро сориентировавшись, тут же сунул её обратно, признав одного из официантов, о котором персонал поговоривал, что, якобы, он помощник главы службы безопасности клуба и ещё и незримый наблюдающий за работниками Алигьери по просьбе Даниила Юрьевича во избежание повтора прошлогодней ситуации с наркотиками. Саня Эмиля справедливо опасался, хотя у него и не было на это почти никаких причин. Разве что, кроме одной вредной привычки.
— Как видите, Мария, несмотря на все положительные рекомендации, которые этот молодой человек успешно получает, работая в нашем заведении, — желания бросить курить у него это, к сожалению, не вызывает, — громко и с чувством провозгласил Эмиль, вперившись взглядом в разом поникшего парня перед собой. Маша с любопытством выглянула из-за плеча официанта, тоже уставившись на ссутулившегося кондитера, глаза которого распахнулись от испуга и неожиданности, и несдержанно хихикнула, наблюдая его пристыженный вид. Присутствие незнакомой смеющейся над ним девушки Александра будто бы взбодрило и он, бросив на Машу затравленный взгляд, спешно забормотал, обращаясь к Эмилю, удивительно сочетая в своём голосе раскаяние и уверенность:
— Извините, пожалуйста, больше такого не повторится! У меня просто временно нет новых заказов, поэтому я решил немного отвлечься, выйти проветриться, но если...
Эмиль легко его перебил, не повышая голоса и не опускаясь до строгости, просто спокойно и терпеливо напомнив:
— Я же уже говорил тебе, что курить сигареты в коротких интервалах между заказами не стоит. Никогда не знаешь, когда официантки принесут тебе новые запросы, а тебя не окажется на месте. Понимаешь меня? — как младшего глупенького брата спросил сопровождающий Бурундуковой, и Саша понуро кивнул, не став спорить. На самом деле, он не так часто выбегал на задний двор Алигьери выкурить всего по сигарете, к тому же обычно его задумка увенчивалась успехом, однако в этот раз удача его покинула. Об этом красноречиво говорил весь его понурый вид, и Маше даже стало слегка жаль парня. Она сама терпеть не могла мелкие неудачи, которых в её жизни случалось очень и очень много, и за которые, как привело, ей было стыдно. Значительно сократились они только, стоило ей познакомиться с Денисом. Тем временем Эмиль, кажется, удовлетворившись коротким замечанием, сделал почти что танцевальный шаг вбок, и, показав рукой на Машу, сказал:
— Вот как раз твоя возможная новая клиентка — Мария. Знакомая Даниила Юрьевича. Удели ей пару минут, прежде чем вернуться к работе, — попросил официант Сашу, вежливо улыбнувшись, и девушка, отчего-то почти не смутившись такого неожиданного знакомства, широко улыбнулась кондитеру, сделав к нему пару шагов, но лишь до расстояния метра. Только что она узнала, что парень курит и подходить ближе, рискуя почувствовать ненавистный запах дыма, она не стала, чтобы не испортить впечатления от показавшегося ей милым человека. Только что растерянный Саня отчего-то очень внимательно посмотрел ей в лицо, кажется, серыми глазами, словно специально вглядывался в его черты, чтобы запомнить, и улыбка Бурундуковой слегка померкла от неожиданно некомфортного чувства. Ей не очень нравились такие прямые взгляды от незнакомых людей, пусть даже казавшихся безобидными. Улыбка Маши стала натянутой, а сама девушка скованно обняла себя за плечи в попытке придать себе уверенности, и в этот же момент парень словно очнулся от гипноза, — пару раз моргнул и сделал от Бурундуковой шаг назад, нервно потерев ладони. Он вдруг стал ещё более суетливым и встревоженным, чем был, когда Эмиль сделал ему замечание. Его глаза заметались от лица Маши на стену и обратно, словно парень отчаянно пытался отмахнуться от какой-то мысли или же наоборот — осознать её. Маша с недоумением следила за его движениями, а более быстро реагирующий Эмиль положил обеспокоенному Саше руку на плечо и что-то тихо у него спросил, но парень лишь нервно мотнул головой, снова внимательно присматриваясь к лицу девушки, близоруко щурясь. В этот момент у Маши неожиданно зазвонил телефон, и Бурундукова, радуясь возможности отвлечься от странности происходящего, полезла за ним в задний карман джинс. На весь пустой коридор разнеслась песня На краю особо мрачного содержания, по тексту которой лирический герой влюбился в принцессу Ада, а та, вместо того, чтобы дать ему шанс, жестоко убила пылкого влюблённого. Солист музыкальной группы — любимый Машей Кей очень правдоподобно передал почти плачущие и одновременно одержимые интонации страдающего героя, так что у всякого слушателя мурашки пробегали по спине от одного только его голоса. И это если не брать в счёт прочие фоновые звуковые эффекты, вроде демонического женского смеха и звука ломающихся костей в перерывах между куплетами. Это был недавно выпущенный трек из нового альбома На краю и Маша уже заслушала его до дыр, если это выражение подходит, когда речь заходит о музыке. Саша и даже Эмиль, как ни странно, исключениями из статистики невольных слушателей с выразительной реакцией не стали и тоже почти синхронно вздрогнули, стоило только раздасться первым аккордам песни. Но если второй спешно взял себя в руки, раздражено потерев правый висок, то Саня почти с ужасом уставился на извлечённый на вид остававшейся спокойной Машей телефон.
Такой, казавшейся другим необычным, рингтон девушка поставила на своего любимого парня, и вместе с заигравшей песней на экране высветилась фотография мягко улыбающегося Дениса, сделанная на одной из их прогулок. Маша провела по экрану и прислонила тут же переставший надрываться телефон к уху, радостно воскликнув:
— Да, Смерчик?
— Чип, ты где? В какой комнате? — тут же спросил Денис без лишних предисловий. Голос у него был вроде бы спокойный, однако в нём ясно слышалось нетерпение. Маша поначалу растерялась, не зная, как ему ответить.
— А я.. э-э-э... около кухни, Денис, — удачно наткнулся её взгляд на смотровое окно, и девушка тут же нашла, что сказать. Одновременно с этим она подозрительно покосилась на белого как мел Сашу, которому что-то тихо продолжал втолковывать Эмиль, но тот то ли не слышал, то ли не воспринимал, что ему говорят, так и продолжая в какой-то прострации глядеть на Машу испуганными глазами с поволокой.
— Около кухни? — весело рассмеялся Денис.
— Маша, как тебя туда занесло?
— Долго объяснять, приходи ко мне! — тут же потребовала она, не захотев прямо сейчас рассказывать ему подробности. Ей хотелось как можно скорее увидеть Дениса и уйти отсюда вместе с ним.
— Уже бегу! — задорно воскликнул Смерчинский, и Маша услышала через трубку телефона его топот и голос посетовавшего на ребячества внука Даниила Юрьевича, после чего раздались короткие гудки.
— Ну вот и всё, — с облегчением объявила Маша, убирая телефон обратно в карман и многозначительно смотря на Эмиля с Александром, тут же переставших о чём-то усиленно шептаться. — Спасибо Вам большое, Эмиль, за экскурсию и занимательное знакомство, — кинула она внимательный взгляд в сторону приведения-Александра, — больше мне ничего не понадобится. Передайте, пожалуйста, Даниилу Юрьевичу мою большую благодарность, — решила добавить Маша и, насколько могла, мило улыбнулась обоим, намереваясь пойти обратно по коридору в к Денису навстречу. Однако голос Эмиля её остановил:
— Подождите, Мария! Позвольте Вас проводить, Вам потребуется пропуск, чтобы выйти из служебных помещений! — и парень пошёл рядом с ней, кинув Саше напоследок ещё один предупреждающий взгляд. Маша со своим экскурсоводом уже успели выйти в общедоступные для посетителей коридоры, где Эмиль объяснил воспротивившейся дальнейшему её сопровождению девушке, как ей пройти к выходу Алигьери и даже спросил, не потребуется ли ей для этого охрана, — как вдруг их нагнал изрядно запыхавшийся Саня со съехавшим на глаза колпаком в форме сильно усечённого тубуса. Эмиль и Маша уставились на него с одинаковым потрясением, однако официант быстро пришёл в себя и на выдохе произнёс сквозь стиснутые зубы:
— Что ты творишь?
Бурундукова тоже немало удивилась, однако требовать прогнать странного парня не стала, даже наоборот — уставилась на него с ещё большим любопытством. Тот смотрел на неё так, словно знал какую-то большую тайну, поделиться которой мог лишь с ней и прямо сейчас. Однако Эмиль его порыва не оценил и попытался насильно увести Сашу обратно в коридор для персонала, приготовив пропуск, но тот на удивление легко вывернулся из цепких рук коллеги, и силой сопротивления его кинуло прямо к девушке. Маша от неожиданности почти вжалась в стену, а все её головастики, дружившие с инстинктами, в голос завопили. Однако парень тут же выпрямился и отошёл от неё на пару шагов, мелко дрожа от волнения, и пробормотал, запинаясь и глотая звуки:
— Вы... ты... ты же девушка... этого... такого парня с тёмными волосами и?.. — замолчав, парень снял с головы свой колпак и взъерошил короткие жёсткие волосы, поняв, что несёт какую-то ерунду. А Маша, которая вдруг стала необыкновенно чуткой и серьёзной, не спускала с него внимательных карих глаз, отчего-то затаив дыхание, так и не отходя от стены. Какое-то неясное предчувствие поселилось в её теле, настойчиво умоляя выслушать незнакомого парня до конца. И Маша послушалась его. Даже когда, кажется, разозлившийся Эмиль захотел предпринять вторую попытку увести Саню, девушка просительно подняла руку и покачала головой, и официант безропотно её послушался, недовольным лицом встав поодаль, зорко за ними наблюдая.
— Ну, так это ты его девушка? — чувствуя, что не в силах объясниться, почти с отчаянием спросил Саша, и Бурундукова ожидаемо его не поняла.
— Чья? — с осторожностью в голосе произнесла она, чувствуя, что не знает чего-то важного.
— Парня голубоглазого и темноволосого?! — с раздражением пояснил Саня, требовательно уставившись ей в глаза, словно ей стоило понять его вопрос сразу. Уловив его живейший интерес к своей личной жизни, Маша настороженно произнесла, будто разговаривал с пациентом психиатрической больницы:
— Дениса? — Её слова Сашу отчего-то очень обрадовали. Он с досадой хлопнул себя по лбу и даже ногой пару раз долбанул об паркет, словно злился на самого себя.
— Да! Точно! Денис! Денис! Как он?! — вдруг волна непонятной Бурундуковой радости сменилась искренним беспокойством, и сначала девушка даже прибалдела от такого резкого перехода, однако начав смутно о чём-то догадываться.
— Ты его очередной друг, что ли? — с видимым облегчением спросила Маша и немного расслабилась, наконец, отлипая от стены. — С Денисом всё хорошо, он как раз сейчас придёт. А ты чего ему в таком случае просто не позвонил, раз так переживаешь за друга? — задала на взгляд Саши крайне глупый вопрос девушка, передав ему эстафету непонимания. А Маша между тем беспечно продолжала, вгоняя парня во всё больший ступор, не подозревая о том, что связывает его молодого человека с поваром Алигьери на самом деле:
— Дениска всем по телефону отвечает, никого не игнорирует. Только в редких случаях, если я рядом. Он как раз сейчас за мной придёт, и мы уйдём, а ты сможешь ему после позвонить.
С неясной тревогой Саня выслушивал её лёгкую болтовню, время от времени повторно вглядываясь в лицо девушки. Парню почти сразу показалось, что он где-то уже её видел, и эта мысль настойчиво закрутилась у него в мозгу и запилила виски, привлекая к себе внимание, однако всё встало на свои места лишь когда у девушки зазвонил телефон. С его грозным рингтоном к Саше вернулись события прошлогодней давности со всей чёткостью, какими он их помнил и содрогался всякий раз, когда они возвращались к нему.
Их наняли, чтобы избить какого-то парня. Его, Саню, и ещё четверых парней. Обещали неплохие деньги после выполнения работы. Ничего сложного и тяжкого, лишь слегка попинать какого-то мажорика, чтобы тот с недельку полежал в больнице без тяжёлых травм. Сработать надо было чисто, не оставив после себя следов, — выследить и прижать. У них получилось застать парня в одиночестве и в темноте, в удачном месте. Неожиданно появиться, спровоцировать и завязать драку, однако парнишка оказался не из простых и дал им активный отпор. Всё могло бы обойтись, но в самый ответственный момент покатилось коту под хвост. В их компании оказался наркоман с ломкой, который в самый разгар драки пырнул парня ножом, так что тот слёг с продырявленным животом прямо там, на ночной алее и, казалось, уже не встанет. Саня плохо его запомнил, да и в темноте не было слишком уж хорошо видно, а при дневном свете он видел «заказ» лишь издали. Но Саша отлично запомнил его синие пустые глаза, которые ещё какое-то время после ножевого ранения были открытыми, а после, как в кино, закатились и больше не открывались. Ему тогда стало дико страшно, хотя и все остальные перепугались не меньше. Не того, что едва не убили человека, а последствий, что грозили всем пятерым, когда начнётся расследование. По той же причине даже скорую вызвать отказались, стремясь как можно скорее убраться с места преступления. Но Саня не мог просто так свыкнуться с мыслью, что где-то там на земле из-за него медленно умирает человек, поэтому решил вернуться и помочь. Почти в полной темноте помчался обратно по улице, обманув друзей-соучастников, и поначалу испугался, что потерял то самое место. В месте, где днём было оживлённо, ночью не светили фонари, и было темно, хоть глаз выколи. Как в таких условиях ему было добираться до лежавшего где-то рядом с кустами раненого парня, Саша не представлял. Телефон разрядился ещё когда он собирался звонить в скорую, а другого фонарика с собой у него не было. Он в панике заметался по алее, надеясь на свою удачу, и в этот самый момент не так далеко раздался громкий аккорд гитары, после которого практически сразу последовали слова песни. Саша помчался на звук, внимательно вслушиваясь, и если сначала он не мог разобрать слов, то чем ближе он подходил к раненому, тем отчетливее понимал текст. И тем сильнее его пробивала дрожь. Слова были страшными, как и музыка, и слушать подобные треки ночью на улице было не самой лучшей идеей, однако больше Сашу напугало то, что он увидел, наконец, вернувшись на место драки. Раненый парень лежал на том же месте, не двигаясь и, казалось, что не дыша, и трава вокруг пропиталась его кровью, — в воздухе стоял сильный металлический запах. А рядом с телом, тоже вымазанный в крови, светился телефон, уведомляя о входящем звонке. Видимо, выпал у парня из кармана, когда они его били. Именно в нём играл этот показавшийся Саше ужасным рингтон, — что-то про серийных убийц и месть. Играл громко, каждый раз начиная воспроизводить одни и те же строчки заново, и парню показалось, что его волосы встают дымом. А ещё ему вдруг почудилось где-то совсем рядом присутствие чего-то противоестественного, что до одури пугало. Однако Саша взял себя в руки, зная, что не может позволить себе уйти из-за собственного разыгравшегося воображения и спешно опустился на колени рядом с раненым, прислонив два пальца к пульсу на него шее. Он еле чувствовался, но был. В этот момент, словно Сане в помощь, мелодия ненадолго затихла, — звонок закончился, но вскоре вновь возобновилась с прежней настойчивостью. Не выдержав, Саша наклонился к экрану телефона, ярко засветившемуся в темноте, и разобрал под алой плёнкой крови на экране лицо широко улыбающейся девушки. «Маша» была записана она, а рядом с именем стоял смайлик с покрасневшими щеками. Так совпало, что на цифровое изображение кровь попала в большей части именно на щёки, и смотрелось это крайне жутко. Саша мимолётом подумал, что так поздно парням могут звонить только их подруги, и бросился на проезжую часть ловить машины, у водителей которых мог бы попросить вызвать скорую для пострадавшего парня.
С того дня Саша думал, что больше никогда не увидит ни свой неудавшийся «заказ», ни тем более девушку, которая, будто почувствовав случившуюся беду, стала названивать своему парню, что в конце концов его и спасло. Знакомый рингтон признал тот тип из фиолетовый машины и на его звучание бросился помогать, как оказалось, своему брату. Слова Сани, которыми он убеждал того помочь раненому человеку, аргументируя, что это может оказаться его друг или брат, оказались пророческими. В благодарность парень из фиолетовой машины устроил его на хорошую работу, но Саша, когда просил его об этом, даже и не думал, что таким образом автоматически рискует ещё раз встретиться с пострадавшим, в том числе и по его вине, парнем. Не то чтобы Саня опасался его возмездия, наоборот, знал, что заслуживал наказания за своё согласие на сомнительную авантюру избить кого-то за деньги, но страх и вина всё же переодически давали о себе знать, хотя его совесть значительно облегчало то, что он сделал всё возможное, чтобы спасти ту жизнь. И его искренне волновала судьба того раненого парня, которого он попытался спасти, а после спрашивал о его состоянии его брата. И теперь, увидев знакомое лицо девушки, Саня просто не смог сдержаться, чтобы в очередной раз не удостовериться у неё в нормальном состоянии прошлого раненого, поэтому и побежал за ней, случайно напугав.
Теперь Сане пришлось со всей ясностью осознать всю иронию судьбы, когда из-за спины девушки по имени Маша, которую он почти сразу узнал по той фотографии, возник высокий широкоплечий парень и тут же обнял её за плечи, пряча за своей спиной, излучая такую опасную ауру, что Саша невольно сделал ещё несколько шагов назад, почти натолкнувшись за стоявшего позади Эмиля. Тот тут же сориентировался и выступил вперёд, узнав второго внука Даниила Юрьевича, и голос его уже не был рассерженным как пару минут назад из-за поступка Сани.
— Денис Олегович, что-то случилось? Я могу что-нибудь для Вас сделать? — очень корректно спросил официант, тут же заметив, с каким предупреждением глядит на Александра внук владельца Алигьери, будто прикидывает, в какое окно будет ближе его выкинуть. Маша, оказавшаяся в крепких руках Смерча поначалу радостно заулыбалась, но стоило ей тоже почувствовать напряжение, возникшее между её парнем и незнакомым кондитером клуба, как она тоже вопросительно протянула, заподозрив нехорошее:
— Денис?
Тот только крепче прижал её к себе, а после вовсе оттеснил девушку себе за спину, отгораживая её от Александра. Эмиль в недоумении наблюдал за этим, стоя рядом и не понимая, что происходит и как ему следует поступить.
— Что ты здесь делаешь? — стальным голосом отчеканил тем временем Денис, обращаясь к застывшему под таким напором Сане, сверля его рассерженным взглядом. Только что в горло не вцепился, ударив затылком о стену, хотя что-то подсказывало новоиспечённому кондитеру, что при должном уровне бешенства этот синеглазый, с виду мирный парень на это способен. Только проверять подобное на себе ему совершенно не хотелось, поэтому он спешно затараторил поднимая руки в примирительном жесте:
— Ничего, Денис... Олегович. Я тут работаю на кухне к...
— Теперь я для тебя Денис Олегович? — нехорошо улыбнулся Смерчинский, перебивая его и зло сощурившись. — Не ублюдок, как раньше? — язвительно спросил он, и если раньше Саня ещё мог надеяться, что останется неузнаным и агрессия этого парня вызвана чем-то другим (мало ли, может, он по жизни враждебный ко всем, кто стоит рядом с его девушкой?), то теперь понял, что у него просто отменная память на лица. Да и сам по себе он мог быть злопамятным. Но Саня имел права его за это судить, потому что сам был виноват, что натворил глупостей в прошлом. Он лишь вновь примирительно поднял руки ещё выше, всем своим видом выражая миролюбие и полное подчинение.
— Эмиль, — видя нежелание Сани ему отвечать обратился к официанту Смерчинский. Тот тут же выпрямиться по стойке смирно. — Что этот человек здесь делает? — указав рукой на Сашу требовательно спросил Денис, не убирая из голоса лёд. Эмиль с некоторым запозданием ответил, удивившись такому вопросу:
— Он у нас работает, Денис Олегович. Уже несколько месяцев.
— Несколько месяцев, значит? — задумчиво повторил Смерч, покивав головой, словно мысленно что-то сопоставляя. Маша боязливо выглядывала из-за его плеча, в любой момент готовая обнять Дениса сзади и не дать ему наброситься на повара Алигьери. На самом деле Смерч не был склонен лезть в драку при первом попавшемся случае, предпочитая использовать высшее искусство дипломатии, которым довольно неплохо владел, однако девушка знала, что в некоторых случаях, когда Денис выходит из себя, он способен на многое. Один из разов, связанный с Чащиным, был ей известен, но сейчас Маша не могла понять причины неожиданной злости своего парня, поэтому была напряжена как струна, не зная, к чему готовиться.
— С лета, — не спрашивал, а уточнял Смерчинский, снова вперившись взглядом в молчавшего Саню.
— С лета, — утвердительно кивнул Эмиль, и едва не поперхнулся от следующего вопроса, последовавшего от внука хозяина Алигьери:
— Кто позволил?
— Так Ваш брат, Денис Олегович, — в удивлении отвечал попавший под горячую руку Эмиль. — Вернее, он и попросил паренька на хорошую должность устроить. Санька парень хороший, ответственный, — счёл нужным заступиться за работника перед Денисом официант, тоже пребывавший в счастливом неведении об истинном положении дел, за что удосужился настороженного взгляда Смерчинского.
— А что, есть какие-то проблемы, Денис Олегович? — непонимающе спросил Эмиль, искренне не понимая, что происходит. Синеглазый парень в который раз смерил Саню прищуренным взглядом, а после медленно проговорил, обдумывая каждое слово:
— Какие проблемы? Да проблемы, собственно, есть и немаленькие такие. Вернее, могут возникнуть, если я сочту нужным. Вы у него документы при приёме на работу спрашивали?! — неожиданно повысив голос, требовательно спросил Денис, заставив обоих парней вздрогнуть от неожиданности. — Трудовую книжку?! Не привлекался ли он? Ну хоть что-то? — всё больше негодуя, восклицал Смерчинский, которого весь персонал Алигьери привык видеть широко улыбающимся и миролюбивым, поэтому теперь Эмиль будто каменел на глазах, дивясь таким крутым переменам в поведении внука хозяина. Не получая ожидаемого ответа, Денис распалялся всё больше, хотя в драку не лез и стоял не шевелясь, всё также пряча за собой свою девушку.
— Вы хоть знаете, кого принимаете на работу?! Примерно представляете, чем этот человек занимался до этого?! Кем ты сейчас здесь работаешь? Кем на кухне? — вдруг без перехода обратился к Сане Смерчинский, заставив того внутренне ещё больше напрячься.
— Я... кондитер... — с заминкой отвечал Саня, завороженно наблюдая за бездной злости, колыхающейся вокруг синеглазого парня.
— Кондитер... — удивлённо кивнул на его слова Смерч, активно что-то обдумывая. А затем снова спросил, не дав возможности открывшему было рот Эмилю вмешаться:
— Как ты познакомился с моим братом? За какие такие заслуги он взял тебя в клуб?
Саня понял, что теперь вместо того чтобы отмалчиваться, ему необходимо собрать все свои скудные силы дипломата и объяснить всё так, чтобы не схлопотать удар в лицо, однако перспектива признаваться в преступлении при приближённом к Даниилу Юрьевичу Эмилю, не радовала. После подобных высказываний Саня мог вылететь с работы как пробка из бутылки шампанского, и никакая протекция Петра его бы не спасла. Ведь ни Пётр, ни тем более Даниил Юрьевич, не знали, что в клубе работает человек, покушавшийся на здоровье их, как выяснилось, родственника. Меньше всего парню хотелось, чтобы о его прошлых похождениях стало известно работодателям, — Саня предпочёл бы поговорить с пострадавшим, в том числе от его рук, с глазу на глаз, но красноречивый взгляд Дениса давал понять, что такого снисхождения он не получит. Мало того, скорее всего Санино скорое увольнение уже неизбежно, раз он встретил этого человека, который, ко всему прочему, тоже оказался внуком хозяина этого местечка, так что, как рассудил начинающий кондитер, хуже уже не будет. Разве что, его посадят за преступление, чей срок давности ещё не прошёл, стоит только пострадавшему этого захотеть. Парень глубоко вздохнул, словно перед прыжком в воду, понимая, что его раскрытие уже неизбежно.
— В день, когда тебя избили, — понизив голос до едва различимого шёпота, сознался Саня задрожавшим голосом, от нервов перейдя на «ты», однако и Маша, и Эмиль всё равно расслышали слово «избили», и тут же в ужасе уставились сначала на Саню, а после перевели ошарашенные взгляды на Дениса. Смерчинский же оставался относительно спокойным, после, наконец, последовавшего ответа, и терпеливо ждал продолжения. А Саня нервно бормотал, чувствуя, что у него дрожит уже не только голос, но и пальцы на руках:
— Ты отрубился, а я вернулся, чтобы вызвать тебе скорую. Но мой телефон сел и мне пришлось ловить проезжающие машины. Фиолетовая иномарка принадлежала твоему брату. В благодарность он устроил меня в ваш клуб. Искренние слова имели свою особенную энергетику, которую любил и умел чувствовать Денис, — именно поэтому через несколько долгих секунд молчания, когда Смерчинский с Сашей просто выжидающе пялились друг на друга, его лицо заметно расслабилось, желваки пропали, и парень перестал сжимать зубы, словно отговаривая себя от драки.
— Почему же ты решил вернуться? — почти миролюбиво спросил Денис, лопатками чувствуя, каким испуганным взглядом смотрит на него донельзя удивлённая Мария. А так сильно её потрясти удавалось не каждому. Саня сглотнул и невольно опустил взгляд в район солнечного сплетения Дениса, где до сих пор отчётливо мог представить колотую глубокую рану, из которой при нём лилась кровь. Смерчинский понял, куда парень смотрит, и на пару секунд приподнял футболку, оголив живот с аккуратным белым шрамом средней длины, на миг проведя по нему пальцами до боли привычным жестом.
— Уже затянулась, не переживай, — безразлично пояснил Денис, опуская футболку и убирая одну руку в карман джинс. Во вторую вцепилась Маша, которой показалось, что она расслышала в голосе своего парня опасные нотки. Но тот лишь ласково ей улыбнулся, прошептав что-то успокаивающее девушке на ухо, а после слабо сжал её пальцы в своих, и подтолкнул обратно за свою спину. Маша выполнила его просьбу, хотя его руку отпускать отказалась. Её вдруг накрыло застаревшее чувство тревоги, и Бурундукова не сразу поняла, откуда оно взялось. Наверное, тот страх, который она испытала, стоило Ольге Князевой рассказать ей в прошлом году, что Дениса ранили, остался в её памяти навсегда, как и наглядное напоминание на теле парня.
— Ну так и? — тем временем требовательно выспрашивал Денис у нервничающего Сани, на которого в свою очередь крайне внимательно смотрел Эмиль. Волнуясь всё больше под двумя сверлящими взглядами, Саша потёр кончик носа тыльной стороной ладони, втянул воздуха, и, наконец, ответил:
— Это был несчастный случай, Денис Олегович. Никто не велел Вас убивать. Лишь на время убрать из поля зрения какого-то опасного типа! Так рассказывали другие парни в машине! — вновь слегла задрожал голос парня, которому было стыдно и немного страшно вспоминать дела минувших дней, когда он совершал мелкие преступления с мало знакомыми людьми и рисковал быть пойманным. К тому же последнее из них, связанное с Денисом, оказалось особенно мутным и тревожным. Это был заказ от одного из участников ОПГ, который, к тому же, едва не стоил человеку жизни. И кармы напавших на него. Денис понял, что хотел донести до него Саня, однако его девушка и пребывавший к глубоком неприятном удивлении сотрудник Алигьери, были не у дел, да и не следовало им знать всего. Маше — потому что Денис всё ещё не хотел травмировать её ужасами той драки и других прилегающих к ней деталей, а Эмилю, потому что в голове Смерчинского уже сформировался определённый план действий, и в него не входило привлечение Даниила Юрьевича. Денис дал красноречивый знак Маше и Эмилю оставаться на месте, а сам отозвал нового повара Алигьери в сторонку и вкрадчиво спросил:
— Никки лично просил вас убрать меня?
Саня испуганно сглотнул. Тип, который сделал заказ, с самого начала внушал ему неясный страх, а его обманчиво-мягкое прозвище только усиливало это ощущение, и парень с удовольствием предпочёл бы забыть, как о нём, так и о его желании поквитаться с Денисом.
— Да-а, лично. Мы всё сделали в тот же день, — словно отчитался он тем же дрожащим от нахлынувших воспоминаний и страха перед Смерчинским голосом. Никто из нанятых Никки парней не знал его мотивов, однако у всех хватило мозгов предположить, что парень, которого им предстояло избить, имеет определённую важность, раз за него взялись.
— А ты, выходит, мне жизнь спас, — вдруг задумчиво проговорил Денис, внимательно всматриваясь в лицо побледневшего ещё сильнее Сани. — Сначала чуть не угробил, а потом спас. Занятно вышло, — с иронией улыбнулся Денис, выглядевший теперь совсем успокоившимся. Его взгляд перестал метать молнии, в опасная аура рассеялась. Парень расслабился, убрав обе руки в карманы джинс. Теперь он выглядел миролюбиво, как обычно, и смотрел на Саню почти дружелюбно, слегка улыбаясь. Парень же в свою очередь боялся почувствовать обманчивое облегчение и с неверием посматривал на ставшего как обычно приветливым Смерчинского. Сглотнув, Саня нашёл в себе силы разлепить пересохший губы и выдавить запоздалое:
— Извините меня, Денис... Олегович. Я действительно не хотел никого убивать. Я вообще не воспринимал, наверное, всерьёз, то, чем занимаюсь... легкомысленно ко всему относился, и...
— Дэн, — прервал его Смерчинский, видя, что парню крайне трудно даётся искренняя, пусть и оправдательная речь. Саня с непонимаем посмотрел на него. — Можно просто Дэн, — пояснил Денис, будто и не было их странного знакомства, и он обращался к одному из своих многочисленных знакомых, души в нём не чаявших, и протянул Сане руку, в знак применения и готовности забыть всё злое.
— Спасибо тебе. — Денис не был злопамятным и хотел становиться, и был крайне рад тому, что умел прощать, отпуская всё неприятное. Всё ещё не до конца веря в своё счастье, Саня слегка дрожащей рукой пожал протянутую ладонь Дениса, оказавшуюся тёплой, и улыбнулся с натянутым облегчением, продолжая справедливо опасаться последствий этого разговора. Однако Смерчинский привык разруливать как свои проблемы, так и чужие, и эта не стала исключением. Денис и Саня вернулись к в беспокойстве переминавшейся с ноги на ногу Маше и недовольному Эмилю, и Смерчинский обрадованно заявил, покровительственно положив кондитеру руку на плечо:
— Александр мой старый знакомый, с которым у меня возникло небольшое недопонимание в прошлом, однако мы сейчас поговорили, и успешно уладили его. Эмиль, — обратился он к внимательно слушающему официанту, и тот моментально откликнулся, — по всем вопросам, связанным с этим парнем, если ему понадобился помощь, обращайся ко мне. И не воспринимай мои сегодняшние нелестные слова в его адрес всерьёз. Знаю, это будет трудно, — распознал скептический взгляд Эмиля Смерч, — но всё же выполни, пожалуйста, мою просьбу. И если у Даниила Юрьевича возникнут вопросы, — наверняка знал Дэн, что Эмиль в обязательном порядке сообщит об их странной беседе деду, — пусть в таком случае он обращается с ними ко мне. Идёт? — с просящей улыбкой посмотрел он на Эмиля. И если сначала тот, возможно, и собирался сделать по-своему, и, вполне вероятно, приукрасить услышанное, то теперь лишь едва слышно вздохнул и нехотя кивнул, соглашаясь. Маша, непривычно молчаливая, несмотря на строгость ситуации довольно хихикнула, почувствовав знакомый дар убеждения. Заметно улучшившееся настроение Дениса успокаивало и радовало её. Девушка привычным движением взяла его за руку, когда они уже собирались покинуть гостеприимный Алигьери в сопровождении Эмиля, и Денис напоследок обернулся на продолжавшего стоять в коридоре Саню, которому официант уже недвусмысленно намекнул возвращаться к работе.
— Успехов тебе в твоём деле! — искреннее пожелал ему Смерчинский, прощально махнув ему свободной рукой. — Ещё увидимся! Я буду знать о твоих достижениях, — дружелюбно заявил Денис, широко улыбаясь. Так, что Саня не смог не улыбнуться в ответ, и его повторно пронзило чувство правильности того выбора, сделав который, он спас этого человека.
— Смерчик, кто это был? — с огромным проклюнувшимся на улице любопытством спросила Маша, когда они шли к Выферу, припаркованному неподалёку от входа в Алигьери. Денис мягко улыбнулся, не выпуская руку девушки и с удовольствием вдыхая вечерний воздух, всё норовя, подхватив, закружить её, и сделать это неожиданно.
— Это, Чип, — проникновенно начал Денис, понизив голос и замедлив шаг, наклоняясь к уху девушки, — один человек, про которых говорят «мир не без добрых людей». Благодаря ему я не умер от потери крови, — буднично пояснил Денис, и едва на лице Маши прорезалось что-то похожее на тревогу, тут же ловко провёл по слегка выпирающим косточкам её рёбер, заставив взвизгнуть, и крепко обнял, прижимая спиной к груди, обхватив девушку обеими руками. Бурундукова тут же отвлеклась от плохих мыслей, на что и рассчитывал Денис, и в ней остался только интерес.
— Он оказался там неподалёку? — глядя на парня снизу вверх, задрав голову, спросила Маша, на секунду прерывая неспешный поцелуй. Денис не сразу ответил, вновь приникая к её губам, и только когда девушка, требуя ответа на свой вопрос, вновь приостановилась, сказал, по-доброму улыбаясь:
— Да, Маша, и он не смог оставить человека, которому нужна была помощь.