Глава 3
***
— Сопи-ит... - улыбаясь морщинами, протянул здоровяк.
— И без тебя вижу, тихо! - шёпотом гаркнула на нево воспитатель. Тот в отвед угрюмо зыркнул.
Маленькая девочка тихонько спала на Лирреной кровати. Лежала на мягкой, пуховой подушке и укрытая двумя шерстяными одеялами с простынёй, дабы хорошо отогреться и отдохнуть после долгих объятий холодной улицы. Она тревожно ворочалась и скулила, будто-бы ей снился нехороший сон... Лирра приложила ладонь к её лбу. Как и ожидалось, сильный жар, заболела простудой.
— Сколько-же она пробыла там? И почему не с родителями? Неужели правда потерялась..? - вслух размышляла воспитатель, поглядывая на окно.
— К-кто ево з-зн-нает, с-судра. М-может её р-родители и вовсе м-мертвы. Д-дремучий лес – м-место с-суровое... — не отрывая взора от девочки и пожимая плечами, пессимистично предположил Эдвард.
— Окстись, Эд! Думай позитивней! Даже предполагать это не желаю! Страшно-же! – воскликнул брат, потрепав ево за голову, укрытую кожаным капюшоном
— Эдмунд, что я сказала за шум?! — недовольно рявкнула детовод на силача, злобно шевеля волосами.
— О-ой, да ну тебя! Лучше уйду отсюда... – махнул он рукой на ворчливова воспитателя и также демонстративно, как это хотела недавно сделать сама Лирра, утопал к выходу из комнаты. Половицы под ногами скрипели одна за другой, но будто боясь потревожить сон гостя, делали это тихо. Даже та, что недавно от девочки довольна была, сдержалась.
В этот миг, хворая малышка от беспокойства завертелась, зашуршала, от чево бугай обратил на неё своё внимание. Она сунула большой палец левой ручки себе в рот и слабо почавкивая начало ево сосать. У оглобли от такой милоты аж ноги ватными стали.
— О-о-ой, какая прелесть... – вновь разтёкся Эдмунд, ещё более наморщинив свою моню и поглаживая щёки ладонями.
— Ты всё ещё здесь?! - с раздражением прожужжала сквозь мембрану мисудра, медленно поворачивая в ево сторону голову.
— А-ай, ухожу-ухожу уже! Обиженка... – последнее произнёс шёпотом.
— «Я всё слышу!!» - крикнула она ему взглядом, - И чай принеси горячий, коль уходишь! Мне и ей!
— И без твоей указки хотел... - также сквозь оболочку прошипел он.
Великан ушёл, оставив Лирру и Эдварда наедине с существом и отголосками напряжения.
— Эм-м, я-я п-пожалуй т-тоже п-п-пойд-ду... М-мне ещё н-на посту с-стоять н-надо... – медленно идя спиной к выходу, не спуская глаз с жены, тихо сказал косноязычный стражник.
— Верно мыслишь. Вон на вахту! – буркнура Лирра, указав пальцем на выход.
Вздрогнув от резкости, Эдвард сразу испарился. Оставшись в собственной комнате с девочкой, Штрын продолжила разматывать клубок мниток:
"А ведь верно подметил... Если это так, то ей придётся остаться здесь... Ох, лишь-бы это не навлекло беду. «Химера в городе» – громко звучит. Как вороны на блеск серебра слетятся лики, дабы посмотреть на неё... или таво хуже..."
Девочка снова засуетилась, высунув палец изо рта, и начала что-то бормотать себе под нос. Было видно, как в этот миг по её лицу текли слёзы.
— ... ми... ми-и... их... и-и-их... а-а-а... ми-и-и...
Девочка разплакалась ещё сильнее, заставив сердце Штрын ёкнуть.
— О-о-ох... маленькая, потерпи. Сеймиг тебе принесут лекарство. Не плачь, малышечка. Успокаивайся...
Слыша сквозь сон непривычный как для неё, так и для самова воспитателя, ласковый голос, химерка понемногу утихомирилась. Это подтолкнуло Лирру продолжить укутывать тёплыми словами:
— Во-от та-а-ак! Успокаиваешься, перестаёшь плакать. У-у-умничка моя, взрослая де-евочка..!
Детоводницу передёрнуло. Она никогда так не разговаривала с детьми...
— Мисудра? Чай готов! – сказал Эдмунд, вставший на пороге. Последний с упоением разплылся под ево ногами.
— О, быстро! Неси скорей!! – с лёгким удивлением подзывающе махнула Лирра рукой.
Стражник осторожно, насколько позволяли ево нечеловеческие размеры, посеменил к кроватке с больной девочкой и вручил чашки чая воспитателю.
— Благодарю, – кивнула Лирра, не смотря в глаза, – теперь можешь уходить. Свободен.
— Вау, вы непривычно спокойны. У вас что-то щёлкнуло в голове? - с ухмылкой подметил здоровяк.
Внезапно, Штрын оживилась, надев маску осуждения на лицо и угрожающе повернулась на остряка в халате.
— Тебя стукнуть?! Или сам уйдёшь? Я ведь могу, ты ведаешь! – сжатый кулак дотянулся то "носа" Эдмунда.
— Хэ-хэ-эх, зря ты так. Тебе идёт быть спокойной... – с досадной насмешкой покачал головой последний, опустив угрожающую, в сравнении с ево лапищами, спичку.
— Я тебя..! - Лирра уже хотела запустить в нево кружку чая, но тотмиг опомнилась. Чай не только её...
Шутник, продолжая ухмыляться, мигом выбежал из комнаты.
— То-то-же, нечево меня бесить! - крикнула ему вслед воспитатель, после гордо кивнув и задрав нос к потолку отвернулась.
Успокоившись, присела рядом с девочкой на кроватку и осторожно начала её будить лёгкими толчками в роговидное плечо.
— Малышка? Малы-ы-ышка... вставай потихоньку, нужно попить вкусный-превкусный чай! Такой сладкий и ароматный, сама-бы попила!
Девочка сморщилась и повернулась на правый бок к стенке.
— Ну-у-же, хорошая моя, просыпайся... – настаивала на своём Лирра, более часто разкачивая спящева гостя.
Существо нехотя, глухо поскуливая, начало просыпаться. Сильно хмурясь, она попыталась приоткрыть слипшиеся от засохших слёз глаза. Перед её взором предстала белая стена, как у домика из сна, потрёпанная витками, с редкими трещинками. Потирая кулачками глазки, она повернулась налево, чтоб осмотреться, и увидела ту самую жену, в руках которой тогда была деревянная, дымящаяся зеленью трубка. Тогда, заставив заплакать, очень сильно напугала её весьма звонким и угрожающим криком. Девочке не верилось, что ласка, утихомирившая и пробудившая от кошмарика, принадлежала этой даме. Забеспокоилась, попыталась прижаться к спинке кровати, но случайно задела свой сломанный хвост и громко взвизгнула от резкой, острой боли, опять заревев.
— Ой, что стряслось?! Я тебя напугала?
Девочка попыталась высунуть хвост из под одеяла, дабы прижать к себе в надежде хоть как-то уменьшить боль, но это только её усиливало. Лирра заметила, убрала одеяло с ног и хвоста, и узрела причину крика: он был вывихнут и виднелась выпирающая под оболочкой надломанная кость.
— Горе ты ненастное... Я сеймиг, не двигайся!
Лирра быстро встала и убежала из комнаты, оставив чай на рядом стоящей с кроватью тумбе. Девочка-же притихла, заподозрив что-то неладное, но немного успокоившись, она продолжила осматривать новое место, где оказалась после падения в обморок.
Помещение достаточно скромное. Кровать, на которой она лежала, сделана из тёмнова дерева, усеяна по всей конструкции простыми вырезанными орнаментами, напоминавшими спиралевидные растения, и устлана мягкими, разнообразными тканями серых оттенков. Рядом с кроватью чуть выше неё по высоте, но при этом узкая, из-за чево на ней могли уместиться две стопки обычнова размера книг, стояла такая-же в узорах деревянная тумбочка, на которой в данный миг был поставленный ранее женой горячий чай, очки и чтиво, величиной с ладошку. Недалеко от тумбочки разполагалось окно с подоконником, где стояли причудливые, пахучие цветы, не виданные ранее девочкой, и небольшая леечка для их полива. Чуть подальше от окна разположился в углу письменный столик, заставленный всякой утворью и странным устройством. Оно было похоже на большую плоскую шкатулку со стеклянной крышкой, сбоку торчала труба, походившая на разкрывшийся бутон колокольчика. Справа от этой штуковины у стенки была такая-же чудная подставка, похожая на широкий гребешок. В ней лежали чёрные, как шкурка девочки, плоские блюдца. Некоторые из них под определённым углом отливали тёмно-синим, что ненавязчиво напоминало недавний сон. Сверху них на полке стояла ещё одна шкатулка, но совсем маленькая, вытянутая в бока и с двумя рогатками, торчащими изнутри. А чуть правее... Внимание привлёк к себе аромат чая – пар излечил носик от заложенности. Такой насыщенный, словно в нём находятся все травы этова мира...
Тишина леккрыла, куда в спешке умчалась воспитатель, при каждом недовольном вздохе разбивалась вдребезги – настолько громкие надо ещё поискать. Помимо них, нервно шаря руками по полкам шкафчика, Лирра без перерыва бормотала себе под нос:
— ... проклятие, да где-же бинт? У-ух, опять проказы Бенжамина?! Иль прихвостней?! М-м-мх... А может лексестра уже стащила? Лучше уж-так... Н-ну-же...
Торопиться Штрын неспроста хотела. Она не только поскорее готовилась помочь девочке, но и боялась оставить её в одиночестве надолго. Вдруг уйдёт блукать куда глаза глядят? Наткнётся на жильцов... и что потом? Эдвард испугался от неведения, а как на это посмотрят остальные? Все эти вопросы заставляли руки содрогаться, что ещё больше нервировало, но победоносное: "Ах, нашла!" в миг успокоило их.
Взяв в коридоре бинт и небольшую досточку, детоводница устремилась поспешно назад, как вдруг услышала резкий, короткий "И-их!", донёсшийся из комнаты. Скорее примчавшись, она увидела слегка пролитый на тумбу чай и прикрывшую ротик ладошками плачущую девочку.
— О-ох, глупенькая... Я-ж сказала "Не двигайся!" – огорчённо шлёпнула себя Лирра ладошкой по лбу.
Девочка обижено смотрела на детовода, будто та была виновата в случившейся беде.
– Ну, что-ж так неосторожна? Ты обожглась? - спросила воспитатель, присев на кровать.
Малышка уже непонимающе смотрела на Лирру.
— Хм-м... Покажи язычок.
Положив бинт и досточку на постель, жена протянула руки в сторону мордашки существа. Та-же начала отстраняться, думая, что она хочет сделать ей больно.
— Ну-ну, не бойся. Я не буду тебя обижать. Я лишь хочу посмотреть, всё-ли в порядке. Успоко-о-ойся... Ти-и-и-ише...
Слыша в голосе жены ласку, тревога начала сходить на нет. Не спеша, девочка позволила к себе прикоснуться. Почувствовав мягкое касание водянистой ладони к своей мордашке, ей стало очень приятно на душе. Чувство безопасности и ощущаемой нежности заставили замурчать...
— Вот так. Видишь? Я не обижу тебя! – успокаивала её обрадованным тоном Лирра, – А теперь открой ротик и скажи "А-а".
На лице судры Штрын оболочка размягчилась, проявились губы и широко разкрытый рот. Глядя на это и убедившись в безобидности действа, девочка попыталась почти всё повторить, думая, что это какая-то игра.
– А... А-а-а! - протянула она, оголив ряд изогнутых и непропорционально больших для её роста зубов.
— У-у-умничка! - хоть вид зубов и заставил голос воспитателя дрогнуть, а движение руки приостановиться на мгновение, всё равно подчеркнула похвалу поглаживанием по голове, от чево малая ещё громче замурчала и уже хотела завилять хвостом, но тотмиг опомнилась, - А теперь высунь язык. Мне нужно ево осмотреть!
Снова показав на себе необходимое движение, девочка повторила ево. Мисудра очень сильно удивилась, когда на вид маленький и пухленький язык, как ей казалось по началу, от чая, смог дотянутся до самова верха живота, став при этом очень тонким.
— Ого... – выпала от увиденнова чуда жена, – Как у лягушки... Точно химера, ну никак иначе! – с таким-же чувством стукнула кулаком о ладошку.
Воспитатель ещё раз погладила маленькую химерку за такое дивное открытие. Та аж захихикала, чувствуя это неподдельное, неизгладимое впечатление и радость. Лирра аккуратно начала дуть на длинный язычок. Девочке это явно нравилось, ведь она чувствовала заботу и постепенный уход жгучей боли. После не продолжительной процедуры лечения, малышка ещё раз довольно засмеялась от весёлой и полезной игры, слегка припрыгивая на кровати.
— Погляжу, усладе нет предела, - улыбнувшись, подметила Лирра, – Давай-ка теперь перейдём к хвосту.
Детоводница осторожно начала ощупывать место перелома хвоста. Девочка ойкнула и с бельмесостью посмотрела на неё.
— Ох, прости! – словно ошпаренная, отдёрнулась от испуга Штрын, – Не хотела, честно! Сильно больно тронула?
Видя всё тот-же взгляд, Лирра поняла, что нужно ей как-то показать действиями полезность бинта, что хвост можно только так вылечить. Не смотря на принадлежность химер к существам из тёмной материи, у них нет такой регенерации как у шейдов, где даже отрубленная конечность может с лёгкостью прирасти обратно.
Она нахмурилась, сосредоточив внимание на нём, призадумалась... Девочка это заметила и слегка смутилась. Взгляд жены был тревожный и обеспокоенный, будто травма хвостика ей чем-то насолила. Осторожно прикрыла ладошкой вывих и с вопросительным взглядом, наклонив головку на бок, стала ожидать отведа.
— Ми-и? – смотря воспитателю в глаза, тихохонько спросила она.
— М? – оторвавшись от раздумий, не поняла этова действия мисудра, – Тебя хвостик беспокоит? Чево так глядишь на меня?
Химерка и Лирра не получили друг от друга ожидаемых отведов, дав тишине из коридора зайти в комнату.
— Хм, малышечка, сеймиг я всё придумаю. Потерпи чутка, ладно? – ласково попросила химерку Лирра, легонько погладив её по пухленькой щёчке. Та-же в отвед на ласку слегка прижалась к ладошке, закрыла глаза и, улыбнувшись, снова затарахтела как кошечка.
Жена принялась разхаживать по комнате, размышляя о решении проблемы. Продолжалось это достаточно долго, чтоб химерка успела подустать наблюдать за Лиррой, однообразно шуршавшей по мягкому ковру, а полу стонать от избытка удовольствия, но отвед-таки пришёл на радость всем. Штрын взяла бинт с досточкой и начала на них легонько дуть, считая что малышка воспримет их как лекарство. Видя попытки вылечить кусочек ткани и деревяшку, химерка от любопытства наклонила уже на другой бок голову, думая о смысле этих действий.
— Б... бой... бойнень-ко? - спросила воспитательницу озадаченная девочка.
— М... кому "больненько"? Хвостику? – прекратила дуть детовод.
— Щ... ту-чке..! этой воть..! - химерка указала на деревяшку с куском ткани, - л-лечис-с... их?
— Ох, ну... боже, так ты понимаешь всё?!
Лирра от удивления разкрыла глаза так широко, что девочка аж поёжилась, ибо они были похожи на глаза монстра, пытавшевася поймать её в том доме. Такие-же большие и белые, но наличие зрачков их отличало...
— Тётень...ка – Бу-ка... – отвернувшись от Штрын, под нос пробормотала малышка.
— Бу... Бука? – не поняла страннова слова Лирра, – Кто такая «Бука»?
Вопросительный взгляд дал понять химерке, что жена не ведает о чудище лесном. Тогда указала пальчиком на волнующуюся оболочку ноги Штрын и её большие глаза.
— Бу-ка! – воскликнула малая, разкинув руки в стороны и тоже широко разкрыв глаза, – Стъясьнень-кий... Бу-ка! Бу-ка – ку-сючка! Бу-ка – цапа! Нехоосый! – чувственно встала на колени, мотая головой из стороны в сторону.
— Бу-ука... Бука... Бу... Соглядатай? Подражатель? Ты ево видела?
Химера замерла, снова повторила «любимый» взгляд.
— ... Ясно, – вздохнула жена, – тут нужен душевед. Он прояснит, что с тобой не так... ну а пока что давай я тебе попробую наложить бинт.
С горем пополам, со слезами и криками, на которые сбежались угрызённые любопытством жители приюта, и перевёрнутым чаем, насквозь промочившим книжку, Лирре-таки удалось забинтовать её хвост. Химерка с зарёванными глазами, отвернувшись в угол от воспитателя, сидела на кровати и недовольно дулась.
— У-у-ух, зря ты цапнула меня! Ещё поблагодаришь! – держась за руку, бурчала воспитатель.
Химера с обидой за причинённую боль искоса из-за спины зыркнула на неё.
— И не смотри на меня так. Сама виновата, что не понимаешь меня! – помахала Штрын в её сторону пальцем.
Девочка резко обернулась и показала воспитателю свой длинный, тонкий язык.
— Ах, проказница! Так нельзя делать!! – ропотливо топнула ногой Лирра.
Видя, как жена устремилась к ней, химера резко превратилась в мотылька и спряталась под кроватью, от чево не только воспитатель, но и все остальные зеваки выпали в осадок, разинув рты. Варза-же негромко хихикала.
— А-ах, ты и так умеешь?! Хитрая...
— Согласны... - хором подтвердили выглядывающие из-за двери зрители.
— Э, тут не на что глазеть! А ну-ка разошлись все на свои места, иначе вкусностей лишу!! – строгим указом затмила любопытство главпа, послав всех рукой в зал.
Жильцов и след простыл.
— Хух, на удивление, спокойно отнеслись к ней... Дурочка, угораздило-ж дверь не запереть..! – стукнула упрекающе себя по лбу Штрын так, что аж материя волной разошлась, на мгновение исказив видение глаз как в кривом зеркале, – Ну и пусть, лучше уж-рано, чем оттягивать до последнева. Теперь с тобой проблему порешаем, маленькая вошка...
На последок с досадой посмотрев на размякший переплёт и позвав в комнату Эдмунда, взяла слетевшие с хвоста после превращения бинт с досточкой и принялась ловить хихикающую, скачущую по всей «Подкроватии» секарашку. Вдвоём справиться будет проще...