Глава 19.8
— Еще раз, — недоверчиво попросил я, вслушиваясь в искаженный до неузнаваемости голос.
От короткого и резкого мысленного тычка сознание не только проснулось, но и прояснилось.
— Еще одна проверка выдержки? — спросил я, закипая.
— Нет, сирена, — взорвался электрическим разрядом у меня в голове голос Стаса. — Аврал. Связь с Татьяной только что оборвалась.
— В смысле? — Я судорожно пытался хоть примерно себе представить, сколько проспал.
— Началось все хорошо, — принялся он бросать отрывистые фразы. — Их ждали. И сразу ко вчерашней шишке. Докладную записку приняли. А потом... Они знают о ее памяти. И кто такой аксакал. И у них есть к ним предложение.
— Какое? — каркнул я, внезапно охрипнув.
— Не знаю, — рыкнул он. — Связь отрубилась.
— Вытаскивай меня отсюда! — заорал я, вновь обретя голос.
— Не сейчас, — отрезал он. — Нужно дождаться, пока она выйдет. Нам еще заложников не хватало. Твоим сообщил. Они послали запрос на еще одно посещение. В ближайшее время.
— Как только ... — начал я.
— ... выйдет, сразу сообщу, — закончил он.
Я прошагал по беговой дорожке до самого вечера. О сверлении стены и речи не было. О шезлонге тем более. Отоспавшись, я и секунды не мог на одном месте оставаться. И метаться по этому загону тоже — нечего соглядатаев настораживать. Оставалась ни разу до сих пор не использованная дорожка.
Переставляя одну за другой ноги в полу-беге, я на каждом шагу давал себе мысленные оплеухи. Оправданий мне не было. Разве что одно — неимоверная усталость, но хранитель на нее права не имеет. Так же, как и на сомнения в своем человеке — не важно, что бывшем.
Оскорбился он, понимаешь, что человек соблазнился высотой полета! А ты где был, хранитель, чтобы уберечь этого своего единственного человека от соблазнов? И не надо тут о задержании и устранении! В первый раз, что ли? Чему ты Тошу столько раз учил? Выбрал человека — несешь за него ответственность. До самого конца. А еще лучше — и после него.
А человек твой, между прочим, действительно ваше общее дело продолжил. В полном, к тому же, одиночестве. Не дожидаясь ниоткуда помощи и не прося ее. Пока ты в тишине и покое виноватых искал и интервью раздавал.
Более того, ты позволил устранить себя, мощнокрылого профессионала, как птенца неоперившегося. И даже без тебя так и не удалось, похоже, совратить твоего человека за все это время — иначе не пришлось бы прибегать к нетипичным в родных пенатах прямолинейным методам и делать ему столь открытое предложение. Нужно напоминать о первоочередной задаче хранителя при возникновении прямой угрозы человеку?
Когда Стас снова вышел на связь, в список допустимых способов решения этой задачи абсолютно органично вписались штурм подразделения аналитиков, ликвидация блокпоста на обитаемом горизонте, временный союз со всеми темными и открытый вызов отцам-архангелам из эмиграции на земле. И плевать, что они взяли привычку мои мысли подслушивать! Пусть слушают и обращают особое внимание на степень моей решимости и твердость намерений.
— Выпустили, — коротко отрапортовал Стас, и я сбился с шага.
— Что за предложение было? — спросил я.
— У них работать, — процедил он сквозь зубы. — Больше ничего не говорит. Вообще. Только, что уже согласилась.
— Не будет этого! — яростно выдохнул я.
— Согласен, — ни капли не удивил меня он.
— Когда мои придут? — приступил я к практической части решения основной задачи хранителя.
— Тут проблема, — медленно проговорил Стас. — Им разрешение дали, но завтра днем. Я же считаю, что Татьяну нельзя больше к аналитикам впускать. От греха.
— И? — согласился я с ним.
— Своих пришлю, — решительно заявил он. — Под утро. Чтобы прямо за ней. И погоню организовать не успели.
— А ты? Потом? — максимально свел я разговор к телеграфному стилю.
— Потом не будет, — хмыкнул он. — Даром она, что ли, у нас стажировалась?
— Говорили, что тут группа усилена, — предупредил я его, чтобы его самоуверенность не сыграла со всеми нами злую шутку.
— За это отдельное спасибо, — опять зазвенел нездоровым воодушевлением его голос. — Мои орлы уже перья топорщат и клювами клацают. Не вздумай спать улечься.
Захотел бы — не смог. Перетаскивать к двери шезлонг было бы слишком подозрительно, а я от нее оторваться не мог. Стоило на пару шагов отойти — тут же назад притягивало, чтобы не пропустить случайно шум карательных крыльев.
В конечном счете, я устроился возле нее на земле, прямо в пыли, привалившись спиной к стене здания. Периодически я и ухо к ней прижимал. Не слыша ничего, кроме тишины — с каждой минутой все более зловещей.
Ни малейшего сомнения, что отцы-архангелы слушали наш со Стасом разговор. И хоть вели мы его иносказательно, общее направление наших мыслей вычислить можно было. И если это они подталкивают Татьяну в самое закрытое из наших подразделений, то вряд ли позволят разрушить свои планы в самый последний момент.
Нужно было блок ставить, как только Стас начинал говорить.
Нужно было вообще остановить его, когда он в подробности вдаваться начал.
Нужно было хотя бы спросить у целителя, насколько усилили моих охранников.
Нужно было...
Я чуть не подавился этим словом. Перевел взгляд на шезлонг, за которым возвышалась невидимая стена, которую я ковырял столько дней...
Я просто поверить в это не мог. Все это время я вел себя, как обычный человек: воображал себя знаменитым беглецом из застенков, строил теории заговора и жаловался. В частности, на преимущества земной реальности перед ангельской. Вместо того, чтобы вспомнить, в какой нахожусь, и воспользоваться своей собственной уникальной особенностью.
Мне нужно выбраться отсюда. Мне. Лично. Так, как никогда и ничего не было нужно прежде.
Я встал и медленно пошел вдоль стены здания, выставив вперед руку. Через несколько шагов она коснулась невидимой преграды. Я опустил ее, закрыл глаза и вложил в следующую мысль всю отчаянность своей надобности.
Открыв глаза, я увидел перед собой все ту же картину. Снова поднять руку я решился не сразу. Она не встретила никакого сопротивления. Все еще не позволяя себе надеяться, я медленно развернулся и, зажмурившись, резко ткнул рукой вперед. Уй! Для верности я вскинул и другую. Боль вполне могла мне привидеться. Но не дважды.
Потом мне пришлось присесть. Ноги сделались ватными, и голова кружилась. Но по эту сторону стены даже пыль была другой — более плотной, не взлетала при каждом шаге.
Нужно Стаса предупредить. Ну что, съели, отцы-архангелы? Давайте, погоню организовывайте. Мне всего лишь нужно будет направить ее по ложному следу.
Я пошел вдоль прозрачной стены, старательно понурившись. И все время касаясь ее, на всякий случай, плечом. Дойдя до центра полукруга, я повернулся к зданию лицом, закинул голову и неторопливо обвел взглядом окна над дверью. Прощально помахав рукой каждому из них.
После чего тут же инвертировался.