Ангел - стажер

Эта формулировка послала волну дрожи как по моему телу, так и по сознанию. Целителям вовсе не обязательно задавать вопросы, чтобы выудить из меня все, что им нужно.

— Кем уполномочен? — попытался я выяснить границы его возможностей.

— Руководством, — исчерпывающе ответил он.

— Какую информацию? — попытался я определить границы своего маневра.

— В частности, о воздействии энергетической подпитки на людей и исполинов, — снизошел он до более пространного ответа.

— Я с удовольствием отвечу на Ваши вопросы, — выдохнул я с облегчением.

Он едва заметно покачал головой, продолжая гипнотизировать меня немигающим взглядом.

— Абсолютно достоверных описаний не существует, — произнес он холодным, под стать взгляду, голосом. — Слова, как правило, искажают воспоминания. Ваши мне нужны в чистом виде.

— В смысле? — Мне не оставалось ничего другого, как разыграть последнюю карту — непонимание.

— Вам придется подвергнуться процедуре сканирования, — развеял он все мои надежды.

Я невольно отступил от него на шаг. Не сводя с него глаз. Оглядываться по сторонам не имело смысла — бежать мне было некуда. И момент, когда можно было нейтрализовать его и прорваться через еще не закрытую дверь, был уже упущен. Можно, правда, и сейчас попробовать — внештатники точно прибегут его спасать, и если инвертироваться...

— Не стоит, — вновь заговорил целитель, разглядывая меня с научным интересом. — Группа на выходе усилена — очевидно, на случай именно таких Ваших действий.

Блок! Я влепил себе мысленную оплеуху, от которой моя защитная карусель еще быстрее закрутилась.

— Тоже не поможет, — скользнула по губам целителя тонкая, змеиная улыбка. — Удерживание щита требует определенной концентрации сознания. Последнее, из соображений Вашей безопасности, перед сканированием будет отключено. Хотя будет интересно узнать, — снова чуть растянул он губы в предвкушении, — как Вы приобрели этот навык.

Этот навык я приобрел так же, как и все остальные — в условиях полной безысходности, когда отступать было некуда. А когда закаленному землей ангелу не оставляют путей к отступлению, он может стать ... слегка непредсказуемым.

— Я Вам просто так не дамся, — предупредил я целителя.

— Дадитесь, — уверенно кивнул он. — Усиленная группа на выходе получила распоряжение — при необходимости и по моему сигналу — обездвижить Вас и зафиксировать в нужном для моих действий положении.

— Ваше руководство не имеет права, — снова попытался я оттянуть неизбежное, — ни применять насилие для достижения своих целей, ни распоряжение другим отделам отдавать!

— Это распоряжение пришло не от моего руководства, — невозмутимо возразил мне он. — Глава моего отдела запросила разрешение на встречу с Вами. И получила его — при условии, что в процессе мы сможем стопроцентно подтвердить или опровергнуть предположение о возвращении памяти Вашей бывшей подопечной.

У меня рухнул блок. И слава Всевышнему за это — потому что вместо того, чтобы холодеть от ужаса, мне пришлось срочно его восстанавливать. Не было времени ни поздравлять себя с тем, что удалось все же оставить внештатников в неуверенности в отношении Татьяны, ни гордиться ее стойкостью перед лицом всех их провокаций, ни поминать отборными выражениями скрупулезность отцов-архангелов, потребовавших полной определенности.

Самое время было становиться непредсказуемым.

Старательно удерживая блок, я вызвал Стаса. Он не ответил. Совсем. Словно его в родных пенатах не было. Я не понял — кому сейчас непредсказуемость положена?

Я вызвал его орлов. Всех скопом, как в той их пещере. Они мне ответили — тоже всем скопом на меня навалившись. Чуть блок не обрушили своими радостными воплями. Объясняться было некогда, и я велел им срочно разыскать Стаса — срочно! — и передать ему, чтобы он немедленно — немедленно! — со мной связался.

Теперь у меня оставалась одна задача — тянуть до этого момента время.

— Давайте присядем, — кивнул я целителю в сторону столика. Там стена за спиной, и если еще и столиком прикрыться, ножками вперед, то я посмотрю, как быстро внештатники смогут меня обездвижить.

— Чем дольше Вы сопротивляетесь, — заметил целитель, усаживаясь, — тем подозрительнее это выглядит.

— А Вам хотелось бы побыстрее? — негромко произнес я, смерив его презрительным взглядом. — Вам ведь только искомое получить, так? А дальше каждый сам за себя? Я помню разговор с Вашим руководителем.

— Удивительное совпадение, — снова скривил он губы в усмешке. — Мой руководитель тоже просила меня напомнить Вам о том разговоре.

— Да неужели? — деланно удивился я. — Вы получили тогда уникальный материал. И не сумели сохранить его. Отдали его по первому, ничем не обоснованному требованию. Послушно и безропотно.

— Разумеется, — чуть вскинул он брови. — У нас не было никаких оснований сомневаться в законности действий правоохранительного отдела. Но основная часть интересующих нас фактов осталась, в виде копий, у нашей исследовательской группы.

— А потом вам захотелось еще? — передернулся я от отвращения. — Исследователи переварили полученное и требуют новой порции? Ну, конечно — как же можно останавливать развитие нашего самого гуманного отдела! Даже если ради этого будет уничтожена пара-тройка ваших собратьев. Чего стоит судьба отдельных единиц по сравнению со всеобщим благом?

Целитель выслушал мою тираду, и глазом не моргнув. Терпеливо. Снисходительно. С выражением все того же отстраненного академического интереса на лице. Даст сигнал, решил я, уложу его первым, и основательно — даже зафиксировав меня, внештатникам придется ждать, пока он очнется.

— Мой руководитель просила меня напомнить Вам о Вашем с ней договоре, — вновь заговорил он, словно и не было нашего последнего обмена репликами. — Особенно о его последней части.

— Именно той, — процедил я сквозь зубы, — где она умыла руки, если меня поймают?

— Она также просила передать Вам, — кивнул целитель, — что готова продолжить его дополнительным соглашением.

— Каким? — настороженно прищурился я.

— Вы позволите нам извлечь нужные нам воспоминания из Вашей памяти, — заговорил целитель существенно тише и быстрее, — а мы дадим официальное заключение, что в ней не обнаружено никаких свидетельств восстановления памяти Вашей бывшей подопечной.

Я молча смотрел на него, вновь вернувшегося к полному бесстрастию. Доверие и взаимопомощь — краеугольные камни ангельского сообщества, прозвучали где-то на краю сознания фразы, вбитые в него на самой заре моей небесной жизни. Как-то поистерлись с тех пор эти камни!

— Где гарантии...? — начал я наконец.

— Мне достаточно всего лишь дать сигнал, — не меняя позы, чуть скосил он глаза в сторону двери. — И хочу со своей стороны добавить, что Ваше добровольное подчинение сканированию покажет, что Вам нечего скрывать, и сделает наше заключение намного более весомым.

Когда он ушел, и тело мое, и сознание притихли, оставив меня наедине с хороводом мыслей. Настойчивым таким хороводом — не обрушишь его, как блок.

Никогда еще за всю свою жизнь — ангельскую, земную, в видимости и нет — я так не рисковал. И если бы только собой. А если у целителей опять приступ законопослушания случится?

Татьяне нечего предложить им, чтобы они только сымитировали неизбежную чистку ее памяти. И Стас уже одним пособничеством не отделается — ему контакты с темными головы могут стоить. И Тошино прямое участие тоже можно считать доказанным. И темным при особой ловкости рук можно вообще выдвинуть обвинение в похищении государственной тайны, несущем угрозу безопасности нашего сообщества.

И где они все?! Где они, я спрашиваю, в тот момент, когда мне просто необходимо, чтобы кто-нибудь убедил меня в том, что риск мой был более чем оправданным? Не говоря уже о твердых заверениях в том, что моя оценка ситуации еще никогда не давала сбоев и сейчас несомненно подсказала мне единственно правильное решение.

Стас вызвал меня почти вечером. Я еще успел подумать, что если бы мне пришлось все это время целителю зубы заговаривать, то численный состав спасательной команды Стасу пришлось бы утроить. Одна группа устраняет внештатников на блокпосту, другая — у входа в место моей ссылки, в третья транспортирует мое бесчувственное тело через устраненные преграды. И плененного целителя с собой ведет, чтобы он это тело где-то в безопасности назад в чувство привел.

— Да знаю я, знаю, — раздраженно буркнул Стас, как только я ответил. — Сам себе места не нахожу.

Я нервно сглотнул. Хрупкое сознание целителей уже не выдержало всех перипетий моей земной жизни? Они Стаса предупредили, чтобы он и себе укрытие искал? Или и у него что-то выторговать решили?

— И главное — она слушать никого не хочет, — продолжал кипятиться Стас. — Я уже кого только не подключал...

Ну-ну, ехидно подумал я, видно, тебе, Стас, куда большую цену заплатить придется за молчание целителей!

— ... даже мелкого! — рыкнул он под конец.

Ход мыслей у меня дал сбой, вильнув в сторону, как машина по покрытом сплошным льдом участке дороги.

— Какого мелкого? — начал почему-то заикаться я.

— Твоего! — окончательно разъярился Стас. — Если ты сам ее инструктируешь, мне мог сообщить? Или мог ей дать мелкому ответить, чтобы он в истерике не бился?

Ход мыслей завертелся на том скользком участке, как бешеный.

— Кого я инструктирую? — спросил я заплетающимся языком, держа голову руками, чтобы ее центробежной силой на разнесло. — Кто Игорю должен отвечать? Кто в истерике?

— Ты издеваешься? — взревел Стас. — Татьяна! Будет! В истерике! Завтра! У нее наблюдатели начинаются!

Сумасшедшая пляска у меня в голове внезапно остановилась. Вынесло-таки с ледяного участка. Назад. Прямо к его началу.

Это что — я сегодня своей свободой, своими близкими, своим будущим рискнул только для того, чтобы еще и на Татьяне завтра следственный эксперимент ставили? Она же не выдержит! Я бы не выдержал! А теперь я у внештатников изворачивался, тайник сдал, здесь стену ковырял, на сканирование пошел — и все зря?

— Мне — она — ответит, — произнес я каждое слово по отдельности, хватая ртом воздух между ними. — Готовь — ее отправку - -на землю.

— Ты не знал, что ли? — озадаченно сбавил тон Стас. — Чего тогда всех моих на ноги поднял?

Такими же короткими, отрывистыми фразами я рассказал ему о сканировании и договоре с целителями.

— Завтра. На землю. Обоих, — подхватил Стас мой тон. — Навечно!

Наверно, впервые за наше многолетнее знакомство я был полностью с ним согласен. Оставалось лишь сообщить Татьяне о нашей скорой встрече.

Разумеется, она мне ответила.

Разумеется, она согласилась, что ей нужно как можно скорее отправляться на землю.

Разумеется, она поняла, что до тех пор я просто не могу предпринимать никаких решительных шагов к своему освобождению.

Разумеется, она признала, что только запутала наше и так сложное положение своим ребяческим упрямством.

Разумеется, я потерял бдительность.