Ангел - стажер

Он был очень маленьким — невысоким и худеньким, как подросток, но без размашистости последнего. Двигаясь, он семенил ногами; разговаривая — если и делал жесты, то осторожные и экономные; даже голову почти не поворачивал — только глазами водил. И речь у него была негромкая и плавная, словно слова друг за друга цеплялись, выползая наружу гибкой змейкой.

Когда он повел нас по лабиринту, все остальные сотрудники этого загадочного отдела оказались ему под стать — что, впрочем, легко объяснилось, когда я увидела, как они взбираются на мостики, пробегают по ним, прокатываются по площадкам к следующим и, ловко и уверенно, как воздушные акробаты, карабкаются все выше.

Сопровождающему нас ангелу Винни самое подходящее название подобрал, но возмущаться мне было нечем — краткому ознакомительному курсу как раз гид, а не инструктор полагается. Не успел он начать свою экскурсию, как я поняла, что нашу с Тенью просьбу удовлетворили не по содержанию, а по форме.

Это было вовсе не законодательное подразделение — это был громадный архив, в котором эти законы хранились. Со всеми изменениями, дополнениями и редакциями, а также инструкциями, временными регламентами и подзаконными актами.

Оказалось, что изначально никакой законодательной базы ангельского сообщества не существовало — как и его структуры. Просто группа ангелов была приставлена к вновь созданному миру для наблюдения за его развитием и помощи в оном. Разрасталась и усложнялась эта ангельская компания вместе со вверенным им человеческим обществом.

Я с удовольствием отметила про себя, что в историческом смысле хранителей можно без тени сомнения считать древнейшим ангельским подразделением на земле. Обязательно припомню этот факт, если Стас снова раскомандуется. Но не в присутствии моего ангела — тому и так уже дальше некуда нос задирать.

Я даже пожалела, что согласилась на прямую и полную трансляцию для Винни, из-за которой я наверняка пропустила и другие полезные факты. Мы, между прочим, договаривались, что я независимым оператором поработаю, а не под руководством капризного режиссера!

У меня в голове постоянно вспыхивали просьбы посмотреть направо или налево, оглянуться, подойти поближе вон к той полке, нет, чуть выше... Так и этого ему мало было! Он мне еще и вопросы диктовал, после которых Тень бросал на меня удивленные взгляды. А объясняться потом, почему я свой же, утром установленный, план действий нарушаю, опять, небось, моему «блестящему уму» предоставлено будет?

И как этому уму выкручиваться, если задаваемые вопросы не имеют ни малейшего отношения к нашей нынешней ситуации? Развитие структуры ангельского сообщества, например. Хорошо, хоть за ответом никуда карабкаться не пришлось — гид повел нас к стендам в глубине лабиринта. А вот какая разница, какими документами регламентировалось создание каждого подразделения? И зачем нужно было каждый из них внимательно прочитывать, причем минимум дважды?

Из одного из них я, правда, узнала, что основной целью создания службы внешней охраны была защита пребывающих на земле ангелов и всяческое содействие им в выполнении их миссии. Этот документ я сама перечитывала до тех пор, пока наизусть не выучила.

А внештатникам, как оказалось, земные события вообще изначально неподвластны были. Значит, максимум, что они могут вменить моему ангелу в вину — это распространение наших воспоминаний, но никак не их создание, не говоря уже о каких бы то ни было излишествах в его человеческой жизни.

Не обошлось, кстати, и без сюрпризов. На стендах было ясно видно, что подразделение темных выделилось из первичной цельной ангельской группы одним из первых. Винни не попросил, а практически потребовал ознакомиться с обстоятельствами их обособления, на что гид сообщил нам о существовании материалов с ограниченным доступом.

Такой же ответ мы получили у последнего стенда, изображающего современную структуру ангельского сообщества. Наблюдателей на нем не было. Я набралась смелости и поинтересовалась, когда стенд обновляли в последний раз — мол, в дополнительном чтении мне встречались названия и других подразделений, вот только точно не помню, какие. Новые подразделения, получила я ответ, официально вводятся в структуру после их апробации, информация о которой до тех пор хранится в ограниченном доступе.

Слава Богу, на этом день и закончился, а с ним и присутствие Винни у меня в голове, и по дороге в наше здание я объяснила Тени все свои вопросы желанием подойти к тому последнему — о наблюдателях.

Тень вызвался продолжить эту тему на следующий день, сославшись на свои дополнительные источники информации. Я категорически ему это запретила — не хватало еще, чтобы моего ангела обвинили в растлении подрастающего ангельского поколения сведениями из закрытого доступа.

Сначала мы разошлись с Тенью во мнении на то, как нам закончить наш краткосрочный визит в архивный лабиринт. Я намеревалась искать материалы о прегрешениях ангелов и их наказаниях — Тень настаивал на том, что нам в первую очередь нужны свидетельства об ангельских потомках.

В конце концов, мы сошлись на компромиссе: поинтересуемся нарушениями законов, предложим ограничиться хранителями и в процессе углубимся в любые упоминания об их детях.

Я твердо поставила в известность об этом Винни, который на следующий день сам вызвал меня еще по дороге в центральный офис. Он бурно поддержал наше с Тенью решение и попросился на этот раз просто сопровождать нас.

— Молча, — предварил он мое условие, но все же добавил: — Разве что Вам моя помощь понадобится.

Насчет молча — это он соврал. Он попросил меня не отключаться прямо с того момента, как обратился ко мне, и его торжественного обещания хватило лишь до входа в центральный офис.

Мы с Тенью прошли обычную проверку документов — ничуть не менее тщательную, хотя охранники просто не могли уже не запомнить нас.

Затем они сообщили нам, куда направляться — как будто накануне у нас другой пункт назначения был.

Зайдя внутрь вслед за Тенью, я глянула вверх с тяжким вздохом и подумала, что, если уж до лифта великая ангельская мысль не додумалась, то можно было бы хоть на некоторых этажах пункты подзарядки организовать. Скажем, на каждом третьем.

Без всякого зазрения совести Винни подслушал эту мою мысль и организовал мне подзарядку, не успела я еще запыхаться.

— А ведь где-то здесь нашего Анатолия держат, — раздался у меня в голове его задумчивый голос, когда я проходила мимо входа на очередной этаж.

— Где здесь? — встрепенулась я, решив напомнить ему, чей Анатолий, после его ответа.

— За одной из парных дверей, — охотно счел он, что мне уже нужна его помощь. — Вторая в каждой паре выходит на наше когда-то общее пространство. Когда мы ушли со всех горизонтов, кроме самого нижнего, их светлые совладельцы тоже потеряли к ним всякий интерес. Так и приходит в упадок былое величие.

— А раньше нельзя было сказать? — возмутилась я, лихорадочно вспоминая, сколько таких дверей уже прошла.

— Уста мои печать молчания сомкнула волею судьбы, — нахально возразил он мне. — Давайте попробуем?

Хорошо ему говорить, а мне что делать, если Тень рядом топчется? Дергать ручки заветных дверей у него на глазах я не решилась — что-то подсказало мне, что во внезапно снизошедшее на меня озарение он не поверит. А сообщи я ему, что получила известие о местонахождении моего ангела, еще освобождать его бросится. А тот под наблюдением — и что, все мои, с таким трудом пройденные, проверки насмарку?

Завидев следующую дверь наружу, я чуть замедлила шаг, пропуская Тень вперед — он великодушно предложил мне остановиться и передохнуть.

Я отказалась — уже ведь почти дошли! — и напомнила ему, что нам нельзя терять время в последний день в архиве — он галантно предложил мне руку.

Так и прошла я, скрипя зубами, мимо еще одной возможной дороги к моему ангелу.

И больше таких дверей до архива не было.

Там я с порога объявила нашему вчерашнему архивариусу, что мы бы хотели ознакомиться с историей развития какого-нибудь подразделения. В соответствии со структурой нашего основного курса, добавила я, можно было бы начать с хранителей.

Тень и Винни благоразумно промолчали, а наш гид горячо одобрил мой выбор. По его словам, это подразделение претерпело наибольшие преобразования с момента своего создания, отражая путь развития всего ангельского сообщества.

Хранителям было отведено в архиве два полных стеллажа, к которым нас с Тенью, впрочем, не допустили. Пришлось нам ждать, пока сотрудники архива принесут нам необходимые документы, и Винни заикнулся было о еще одной небольшой экскурсии в ожидании их. Я язвительно напомнила ему о сомкнутых устах и обещании помощи. Своевременной.

Он снова продемонстрировал свое высочайшее мнение о моих способностях — помощи я не дождалась. Впрочем, не очень-то и нужно было — в том ворохе старых решений, приказов и резолюций, который передо мной выложили, аргументы в пользу моего ангела просто в глаза бросались.

Дело в том, что развитие подразделения хранителей происходило рывками и большей частью после нарушения его сотрудниками прежних правил.

Сначала они просто реяли над землей, наблюдая за людьми, как дети за стайками рыб в бассейне. Наверно, отсюда взялись человеческие иконы с ангелами, парящими в облаках. Потом один спустился из любопытства на землю.

Любопытного немедленно вернули наверх, отчитали — и велели всем его коллегам последовать его примеру.

Затем они шатались среди людей, прислушиваясь к их речам и присматриваясь к поступкам, как иностранец в чужой городе, пытающийся понять устройство его жизни. Наверно, отсюда взялось наше поверье о благостно умиротворяющем воздействии невидимого духа. Потом один из них решил сосредоточиться только на самых бескорыстных и самодостаточных людях.

Селекционера немедленно вернули наверх, отчитали — и придали каждому из его коллег свою группу людей.

Затем они метались каждый в своей группе, как пресловутые пастухи, пытаясь удержать всех на уровне лучших и периодически хватаясь за голову от неизменного стремления остальных убрести куда подальше от праведного пути. Наверно, отсюда взялось наше представление об одном и том же ангеле хранителе у целой толпы людей, родившихся в один день. Потом один из них плюнул на количество и решил довести самого достойного с его точки зрения человека в своей группе до совершенства.

Индивидуалиста немедленно вернули наверх, отчитали — и закрепили каждого из его коллег за одним потенциальным кандидатом на пополнение своих рядов.

Затем они все пыхтели над своими людьми, как тренер над будущим олимпийцем, неустанно совершенствуя их качества, направляя их взгляды исключительно к сияющим высотам, отсекая всевозможные искушения и нашептывая мантры о величии духа. Наверно, отсюда взялась наша вера в снисходящее откровение, вещие сны, видения и голос совести. Потом один из них увидел в своем многообещающем питомце человека и решил не провести его по пути к Олимпу, а разделить с ним этот путь.

А дальше это уже была история моего ангела.

Ни в одном из этих документов все эти ангелы, взломавшие узкие рамки устаревших законов, никак, конечно же, не назывались, и меня пару раз царапнуло колючей мыслью: а не случалось ли моему ангелу и раньше увлечься за всю его бесконечную жизнь? Но эти шипы я безжалостно обломала, уверив себя, что даже если и так, то те его увлечения оказались не вечными, в отличие от нашей с ним привязанности.

А если он решил, что и она вовсе не вечна, потому и молчит и прячется, пережидая, пока я от него отстану? — вновь пошли в рост колючки. Значит, решительно оборвала я их, морщась от боли, ему нужно просто объяснить, что он опять очевидного в упор не видит. Как всегда. А для этого его сначала нужно на белый свет вытащить.

Что после всех этих документов уже вовсе не представлялось мне такой уж невыполнимой задачей. Я бы даже больше сказала: все его земные проступки можно скорее ему в актив записать, как поспособствовавшие совершенствованию работы всего его отдела. Что, кстати, подтверждается его стабильным продвижением по службе. И я не вижу ни малейших причин, чтобы его руководство отказалось от столь результативной практики в случае его практически ребяческой выходки здесь...

— Простите, пожалуйста, я могу задать вопрос? — вырвал меня из оптимистического мысленного построения голос Тени.