Ангел - стажер

Отныне, чтобы попасть на занятия, мне приходилось вставать намного раньше — как и говорил Стас, павильоны для обучения были только у подразделений, включенных в обычную программу. Чтобы ознакомиться со всеми остальными, нам с Тенью приходилось каждое утро отправляться прямо в их основные помещения. Пешком.

Оно и хорошо — возвращаясь вечером в свою комнату в нашем здании, в котором уже никого, кроме нас с Тенью, не оставалось, я звонила Игорю и валилась без ног на кровать. Жалко только, что не без сознания — ко мне снова вернулся тот сон, в котором я искала моего ангела, и пристал, как приклеенный.

Обстановка в нем, правда, изменилась — я не по лесу в нем бродила, заглядывая за каждое дерево, а по бесконечной череде коридоров с убийственным числом дверей. Я твердо помнила, что в поисках нужна методичность, и открывала их одну за другой, не пропуская ни единой.

Вернее, пыталась — часть дверей оказалась закрытой, и всякий раз у меня проявлялась непреодолимая уверенность, что именно там держат моего ангела. Я стучала, звала его — без какого-либо результата. И уверенность отступала — шум, поднятый мной, и мертвого бы на ноги поднял.

За теми дверьми, которые открывались, картина всегда была разная. Именно картина, а не вполне ожидаемая комната. Иногда это были сцены явно из моей памяти: лихорадочно выговаривающиеся, с выражением облегчения на лице, пациенты целителей; взирающие на меня с детской надеждой во взгляде подчиненные Стаса; сидящие за упорядоченными столами и одобрительно кивающие мне администраторы; мои бывшие одногруппники, расплывающиеся в улыбке и светлеющие лицом под моим внушением...

Часть дверей — небольшая, слава Богу! — открывалась в абсолютном пустоту: беспросветно, как смоль, черную, или полную клубящегося тумана, или слепящую бушующим огнем. От них я мгновенно отскакивала, с трудом переводя дыхание.

Однако, куда больше пугали меня другие картины. Одна дверь открылась в Светкину веранду на даче, другая — в гостиную моих родителей, еще одна — в мою бывшую квартиру, где сейчас Тоша с Галей и девочками живут. И все эти знакомые до боли помещения были полны близких мне людей. От их порога я не отскочить хотела, а наоборот — шагнуть внутрь.

Однажды я почти и сделала этот шаг — когда увидела за очередной дверью нашу кухню. В которой за столом сидел Игорь, облокотившись на него и подперев кулаками низко склоненную голову. Я подалась вперед с колотящимся сердцем, задержалась на мгновенье, чтобы воздух ртом хватануть — и в сознании у меня мелькнуло: наша кухня без моего ангела в ней?

Эта мысль мгновенно привела меня в чувство, но с тех пор я сразу же захлопывала любую дверь, лишь краешком глаза заметив за ней знакомые земные интерьеры.

Метаморфоза моего сна была более чем объяснима. Перед тем, первым, я почти все свободное время в лесу проводила — сейчас же большая часть моего дня в центральном ангельском офисе протекала.

С первого взгляда никакого особого впечатления он на меня не произвел. Не очень широкий и высотой всего в несколько этажей, без балконов, с одними окнами и теми не зеркальными. Никакой тебе лепнины, позолоты, барельефов, мраморной вывески с гравировкой — зато с обычной проверкой документов у единственного входа. Туда бы еще вертушку с металлоискателем поставить — и прямо типично земное режимное предприятие получилось бы.

И вход этот какой-то боковой оказался — не в просторный холл с лифтами, справочным бюро и зоной ожидания он вел, а на лестницу. Последняя, правда, меня впечатлила — и неприятно. Она не только вверх, но и вниз вела, но это ладно — мало ли, может, там какие-то складские помещения расположены. Но и вверх она уходила существенно дальше, чем казалось при взгляде снаружи.

Я чуть не ляпнула насчет лифта. В конце концов, нам с Тенью транспорт к новому месту учебы не предоставили — это понятно: мы сами напросились на не утвержденный, экспериментальный курс. Но своим-то сотрудникам можно более комфортные условия работы обеспечить? Не говоря уже о потере времени на беготню по этой лестнице. А если ЧП какое-нибудь случится, с необходимостью срочной эвакуации? Они же друг друга просто потопчут в панике! Куда их охрана труда смотрит — если такая есть, конечно. Нужно будет узнать.

Слава Богу, я не успела задать ни один из этих вопросов — первое место нашей стажировки оказалось совсем рядом, этажом выше.

Никакого расписания занятий нам с Тенью не выдали, и каждое утро сообщали, куда отправляться, на входе, во время проверки пропусков. А в первый день один из охранников даже любезно проводил нас, сообщив, что с удовольствием представит нас своему отделу.

Так я узнала, что наш первый дополнительный курс будет проходить у внештатников. И вот тогда, прямо сразу, на меня накатило наваждение, которое не отпускало меня потом ни на день, прорываясь даже в сны и отвлекая от занятий днем.

Я ведь и настаивала на них только для того, чтобы дать моему ангелу время освободиться или — оказавшись на месте его содержания — помочь ему в этом. И то, что первым же отделом, в который нас направили, оказался именно тот, сотрудники которого его и задержали, показалось мне и символичным, и добрым знаком.

Я была уверена, что бесконечная вереница закрытых дверей просочилась ко мне в сон прямо с этажа внештатников. Были ли они заперты, я не знала — занятия у нас проходили всегда в одной и той же комнате, дверь которой была каждое утро открыта и возле нее нас ждали.

Первое время, идя к ней по коридору, я изо всех сил прислушивалась, но коридор казался полностью вымершим. Потом я начала обращаться к Тени, тараторя без умолку — в надежде, что мой ангел, если он где-то там, меня услышит, но то ли держали его в другом месте, то ли звукоизоляция в этих комнатах была на должном уровне, то ли ему просто не дали ответить мне.

Сами занятия — после до предела насыщенных дней в павильонах — тоже показались мне крайне странными.

Начались они, как и все предыдущие, со вступительной части. Отдел внештатных ситуаций занимался, естественно, внештатными ситуациями. Под которыми подразумевались любые нарушения установленных правил и законов.

— Мы сможем ознакомиться с законодательным подразделением? — тут же подал голос Тень.

Явно сбившись, наш инструктор — весь какой-то прямоугольный, как Буратино, с длинным острым носом и стрижкой «ежик» — уставился на него недобрым взглядом.

— Задача молодых ангелов — законы исполнять, а не интересоваться их написанием, — отчеканил он.

Восстановив связность речи, инструктор продолжил, и я получила ответ на свой, не заданный к счастью, вопрос — каким образом сотрудники его отдела узнают о правонарушениях.

На земле мой ангел не раз и не два делился со мной своим далеко не высоким мнением о внештатниках, но даже после его слов у меня просто дар речи отнялся, когда этот инструктор — спокойно и буднично — сообщил нам, что под наблюдением находятся все без исключения ангелы.

Не персонально, правда — скорее, постоянно мониторится их поле, регулярно подпитываемое энергетической субстанцией, в которую и я могла превратиться, если бы меня к ним не приняли.

Сотрудники энергетического отдела фиксируют все случаи отклонения от положенной каждому ангелу дозы, после чего отмеченный ангел попадает в поле пристального внимания внештатников. Если последние устанавливают регулярность повышенных потребностей в энергии, это, как правило, свидетельствует не о рядовом сбое в подзарядке, а об осознанном ее нарушении.

Так вот почему от моего ангела отвязались, когда он перешел без разрешения в видимость и начал понемногу человеческую пищу есть!

Но самое отвратительное — внимание привлекали не только те ангелы, которые, занявшись посторонней деятельностью, вдруг увеличивали потребление этой субстанции, но и те, которые начинали хуже питаться. Первое понятно — нечего соседей за единственным столом объедать, но второе, как оказалось, являлось сигналом снижения эффективности и уровня вовлеченности в порученное дело.

Так вот почему моего ангела все-таки вызвали на разбирательство, когда он полностью на земную пищу перешел!

В любом случае при установлении факта нарушения обычной жизнедеятельности ангела, внештатники составляли на него рапорт и передавали последний в инстанцию, решающую его дальнейшую судьбу.

— Мы сможем пройти стажировку в этой инстанции? — снова выскочил Тень, и добавил под еще одним тяжелым взглядом: — Хотелось бы разобраться в соотношении преступления и наказания.

— Молодым ангелам достаточно знать, — снова отошел от заученного, менторского тона инструктор, произнося каждое слово отдельно, чуть ли не с угрозой, — что неукоснительное соблюдение законов соответствует отсутствию преступлений, а отсутствие преступлений соответствует отсутствию наказаний.

— Не сочтите меня назойливым, — не унимался Тень, — но Вы сами только что сказали, что иногда случается некий, ничего не значащий сбой. Как отличить — это для нашего будущего законопослушания — простую оплошность от реального правонарушения?

— Перейдем к примерам, — провозгласил инструктор с таким видом, словно Тень и не прерывал его речь. — Какой отдел был первым в вашем курсе обучения?

— Хранители, — ответили мы с Тенью одновременно.

— Вы, как мне доложили, — обратился вдруг инструктор ко мне, — показали в нем наилучшие результаты. Процитируйте мне основные положения работы хранителя.

Ну, это я могла без запинки оттарабанить еще до всяких курсов! В отношении хранителей у меня еще на земле личный репетитор был, и много лет.

— Все правильно, — кивнул инструктор, когда я закончила. — Хранитель может показываться своему подопечному?

— Да, — уверенно ответила я, — среди других людей, если невидимость создает преграды выполнению его миссии.

— А при отсутствии других людей? — скорректировал свой вопрос он.

— Да, — снова не замедлила я с ответом, — если это не вызывает у подопечного подозрений.

— А если это вызывает раскрытие его сущности? — прищурился он.

Меня словно током ударило. Я всегда безоговорочно доверяла своей интуиции. Вот придержало же меня что-то за язык, в самом начале этого занятия, и сейчас это что-то лихорадочно забормотало, что не случайно внештатник обратился с вопросами ко мне — хотя это Тень к нему со своими приставал.

И, очень может быть, не случайно, что мы сразу к внештатникам попали. Значит, моему ангелу все же удалось скрыть от них возвращение моей памяти? Если бы из него как-то правду вытащили, меня бы уже давно схватили. Наверно, это они сейчас на всякий случай проверяют. А если нет, если меня сюда заманили — еще раз я им просто так не дамся, и звукоизоляция не поможет. Интересно, ангелы могут оглохнуть? А целители когда-нибудь с искусанными ангелами сталкивались?

Нет, паниковать буду потом, если придется — пока лучше мне нашей с моим ангелом версии придерживаться.

— Нет, конечно, — выдохнула я, изобразив полный шок, которым и была якобы вызвана уже слегка затянувшаяся пауза.

— Вот это и есть грань, — медленно проговорил инструктор, не сводя с меня взгляда.

— А какое наказание предусмотрено в подобном случае? — пришел мне на выручку Тень. — Насколько я понимаю, Вы привели реальный пример?

— В каждом конкретном случае, — ответил ему инструктор, продолжая следить за моим лицом, — соответствующая инстанция собирает дисциплинарную комиссию, которая и выносит решение о наказании, исходя из намерений правонарушителя.

Я была страшно благодарна Тени — он вцепился в инструктора с просьбой привести еще примеры, и тот, наконец, прекратил меня гипнотизировать.

Но все последующие описанные им ситуации были тоже знакомы мне до последней подробности. Тоша, наоравший на понятия не имеющую, кто он, Галю; Анабель, совратившая своего Франсуа; Киса, которого мой ангел насильно вытащил отсюда и приволок снова Марину хранить; единство наших ангелов (инструктор назвал его сговором) против наблюдателей...

Мне не нужно было изображать возмущенное негодование. Услышать историю своей жизни в виде зарисовок из преступного мира, да еще и из уст того, кто у тебя половину этой жизни отобрал и нахально прямо под носом прячет — у кого угодно зубы от злости сцепятся.