Ангел - стажер

Одним словом, я отправился сдавать свой первый отчет аналитикам, прикрыв Татьяну по всем фронтам. Перед уходом я еще раз проникновенно попросил ее не подвергать меня тревогам и вручил ей телефон, чтобы она звонила мне, как только соскучится.

Она так обрадовалась, что расторгала меня до глубины души. Я даже не подозревал, что ей будет так меня не хватать. И тут же меня начала грызть совесть — за все это время я ни разу не додумался сделать ей подарок. Даже в ознаменование возвращения ее памяти. А ведь на земле это она подарила мне мой первый телефон. Отказавшись, ради сюрприза для меня, от своего обеденного перерыва. Чтобы я мог в любой момент хоть голос ее услышать.

Я твердо решил составить по возвращении докладную записку администраторам с новаторским предложением ввести систему поощрения лучших студентов среди наших новичков. Но сначала нужно было вернуться из моего первого рейда, который подразумевал в себе визит не только к аналитикам, но и в ряд других мест.

Первым делом я решил отправиться в свой собственный отдел. В конце концов, первый этап обучения Татьянина группа в нашем павильоне проходила, и мой руководитель был в полном праве узнать его результаты.

Кроме того, у меня больше не было никакого повода и дальше откладывать обещанное распространение нашей истории в ангельских рядах. Разумеется, я решил начать его со своего отдела. Во-первых, дети именно у хранителей на земле появляются и именно у хранителей их судьба должна вызвать наиболее живой интерес. А во-вторых, технологию внедрения нелегальных материалов тоже лучше на своих отрабатывать — если застукают, сор из избы выносить не будут. Как я надеялся.

Но перед этим нужно было наведаться к Стасу. Не зная, каких сюрпризов ждать на входе в административное здание, я решил в первый раз не брать с собой экземпляры, переданные мне, а начать с тех, которые Стас к себе доставил.

На подходе к зданию, прежде чем отключить телефон, я позвонил Татьяне. Чтобы она не волновалась, если я не отвечу. Точно ведь с минуты на минуту наберет. Оказалось, что она уже набрала Игоря. Я так понял, что он внял моей просьбе провести с ней обстоятельный разговор. Вот и хорошо, я как раз спокойно досмотр пройду.

Процедура допуска в здание, однако, не претерпела никаких изменений. Я предъявил свой пропуск и направление на работу с Татьяниной группой, посетовал на короткую память внештатников, когда они опять телефоном заинтересовались, объяснил, что в руках у меня отчет в аналитический отдел — и все. На упоминании последнего закончились все расспросы, отметил я в памяти.

К Стасу я заглянул осторожно, пытаясь по его ответному приветствию определить, в каком он настроении. Он рыкнул что-то нечленораздельное, но, когда я вошел, отложил в стороны документы и уставился на меня с охотничьим блеском в глазах.

— Дашь экземпляр воспоминаний? — спросил я, воодушевленный его вниманием.

— Ты мне сначала расскажи, что там у аналитиков, — нетерпеливо произнес он.

— Так я там еще не был, — замялся я. — Решил сначала к своим зайти.

Стас глянул на меня так, что я тут же поднялся, прощаясь.

— В кабинете у шефа язык не распускай, — бросил он мне в спину. — Его слушают.

— А ты откуда знаешь? — остановился я, держась за ручку двери.

— Сам сказал, — отрывисто ответил он.

— Где? — удивился я.

— У вас там помещение какое-то есть, — хмыкнул он, — не поймешь, то ли кабинет пустой, то ли номер гостиничный. Если поговорить нужно, мы с ним вроде в архив выходим — и туда.

— Спасибо, — кивнул я ему, корректируя свои планы.

Поднимаясь на наш этаж, я еще раз набрал Татьяну. Чтобы она мне не позвонила, как раз когда я буду в кабинете своего руководителя. Оказалось, что она уже позвонила Марине. Меня в жар бросило — в обществе Марины Татьяна всегда вспоминала о самостоятельности и инициативе. Я напомнил ей о ее обещании ждать меня в комнате, а также о том, что заряд у телефона не вечный.

Мой руководитель встретил меня с легким удивлением. Которое перестало быть легким, когда я объяснил ему цель своего визита.

— К сожалению, Вы больше не являетесь сотрудником нашего отдела, — заметил он, однако, все тем же ровным тоном. — Что заставило Вас думать, что Вы должны сообщать мне результаты своих наблюдений?

— Мне казалось, Вам будет интересно, — так же невозмутимо ответил я, — не оказалось ли в новой группе потенциальных кандидатов в наш ... Ваш отдел.

— А они там оказались? — глянул он на меня вопросительно.

— Потенциальные, — кивнул я. — Но мне трудно судить однозначно. Вы не могли бы глянуть на мои выводы? Если они не представляют для Вас интереса, я бы оставил отчет в архиве — может пригодиться для детального ознакомления с будущими сотрудниками, если таковые появятся.

Мой руководитель одарил меня острым взглядом и опустил глаза на лежащий перед ним отчет. Поверх которого я положил лист бумаги, на котором письменно уведомил его, поднимаясь на наш этаж, о своем намерении ознакомить бывших коллег с историей моего последнего задания на земле.

Он пробежал глазами мою официальную записку, отложил ее в сторону — текстом вниз — и принялся листать остальной документ. Через пару минут он поднял голову, скользнув взглядом по другой пачке листов у меня в руках.

— Мне Ваши выводы кажутся преждевременными, — произнес он с прохладцей в голосе, — но все же оставьте их. Если они совпадут с решением, которое примут обучающиеся, я передам эту информацию в аналитический отдел.

— Спасибо, — вырвалось у меня совершенно искренне.

— Вы еще помните, где расположен архив? — продолжил он, никак не отреагировав на мою вспышку.

— Да, конечно, — немедленно вернулся я к ровному тону.

В архиве я тоже наткнулся на заинтересованные взгляды. Дождавшись, пока мой отчет был зарегистрирован, я положил рядом с ним наши воспоминания.

— А вот это вам без всяких формальностей, — сказал я, переводя взгляд с одного архивариуса на другого.

Они переглянулись и синхронно нахмурились.

— Что это? — спросил один из них.

— Воспоминания бывалого хранителя в отставке, — ухмыльнулся я. — С детальным описанием полевой работы.

— Зачем? — недоуменно наморщил лоб другой.

— Почитать, — пожал я плечами. — Там содержится масса нюансов, которых в теоретическом курсе не узнаешь. И постоянно попадаешь потом из-за этого в ... неординарные ситуации.

Они снова обменялись взглядами. Полными любопытства, довольно отметил я про себя. Похоже, в отношении бывших коллег можно быть спокойным — прочитают все, как один, моя скандальная репутация тому порукой.

Простившись с архивариусами, я вышел в коридор и направился к выходу. Из-за угла навстречу мне вышел мой руководитель. С чрезвычайно занятым видом.

— Вы хорошо подумали? — негромко спросил он, поравнявшись со мной и ощупав глазами мои пустые руки.

— Да, — твердо ответил ему я. — Речь идет о моем сыне.

— Именно поэтому я и спросил, — настаивал он. — Вы уверены, что нужно сейчас привлекать к нему внимание?

— Нужно, — уверенно кивнул я. — Объективное. Чтобы о нем не по словам наблюдателей судили.

— Имейте в виду, Вы действуете на свой страх и риск, — помолчав, предупредил меня мой руководитель. — Вашего сообщения никогда не существовало.

Я снова кивнул. С пониманием. И полным согласием — если попадусь, он останется в стороне и сможет замолвить за меня непредвзятое словечко. Как я надеялся.

Мой руководитель уже сделал шаг, чтобы продолжить путь, как я вспомнил еще одну цель визита в свой бывший отдел.

— Подождите, — остановил я его. — Вы не могли бы инвертироваться? Всего на пару секунд?

Судя по его вытаращенным глазам и отвалившейся челюсти, в коридоре у нас никого не прослушивают и не просматривают. Я это сделал! После всех передряг, в которые мне случалось попадать, мне уже начало казаться, что ничто и никогда не сможет выбить его из неизменного равновесия.

— Пожалуйста, — принялся я развивать успех. — Очень нужно. Для дела.

По-моему, у него не только речь отобрало, но и память о том, что мы находимся на его этаже, где я уже всего лишь посетитель. Он исчез все с тем же выражением полной прострации на лице. И меня тут же окатило ... нет, не просто прохладой. Это было ощущение погружения в бодрящую водную стихию в знойный летний день. Оно обтекало меня живительными волнами, и я чуть было не завертелся на месте, подставляя ему то один, то другой бок. Вот я знал, что свои мне и в ощущениях самыми близкими окажутся! И что бледная немочь не имеет с нами ничего общего!

Тем временем, мой руководитель уже, похоже, пришел в себя. Он вновь материализовался с выражением ровного негодования на лице.

— Спасибо! — Я решил предупредить словесное выражение этого негодования. — Вы себе не представляете, как помогли мне. И хоть я уже не Ваш сотрудник, но уверяю Вас, что я все еще хранитель!

После чего я быстро ретировался, пока он окончательно не опомнился и не выгнал меня с нашего этажа с безоговорочным запретом когда-либо вновь появляться здесь.

У меня больше не было причин увиливать от восхождения к аналитикам. Но по дороге я снова позвонил Татьяне.

Опять Марина? Они все еще не закончили? Я не понимаю, я зачем ей телефон подарил — на крайний, жизненно важный случай или чтобы языки чесать с кошмаром всей моей земной жизни? И я не удивлюсь, если чешут они языки об ангелов вообще и одного из них в частности. А мне позвонить даже в голову не пришло! Расчувствовался один идиот, когда она подарку обрадовалась. Бдительность потерял. Не включил Марину в список «Нельзя». На самом первом в нем месте. Вот чует мое сердце, что боком мне эта забывчивость вылезет.

Пыхтя ... исключительно от возмущения, я докарабкался, наконец, до этажа аналитиков. Даже не заметил в запале, как наблюдателей проскочил — мне говорили, что они чуть ниже размещаются. А вот мог хоть дверь им пнуть.

Мне также говорили, что этаж аналитиков — последний, но оказалось, что не совсем. Вход на следующий лестничный пролет на нем был закрыт дверью. Массивной и резного дерева. Кто же там, выше, мелькнула у меня мысль — отцы-архангелы, что ли?

Отдышавшись и приняв серьезный вид, приличествующий близости к заоблачным высям, я открыл дверь в аналитический отдел и шагнул вперед. И тут же замер на месте.

Не скажу, что я много по родным пенатам путешествовал, но такого я у нас еще нигде и никогда не видел.