Ангел - стажер

Пылая от негодования, я понял, что испытывает Татьяна в присутствии ангелов — вспомнил, что бросил ее одну ради встречи с этим рифмоплетом — ощутил тяжесть камня в руке — не успев толком подумать, запустил им в источник прохладной иронии.

Внимательно следя за траекторией камня, чтобы не пропустить момент ее резкого изменения, я проглядел ответное послание темного гения. Так я и не узнал, достиг ли мой посыл цели — пришлось отразить его собственный. Лбом. По-моему, это была шишка — точно не разглядел. Искры из глаз посыпались.

— Можно считать обмен нотами протеста законченным? — послышалось с другой стороны от меня и существенно ближе.

— Как ты меня разглядел? — спросил я, смаргивая слезы ... восхищения мастерством противника.

— Я же говорил тебе, — ответил он с назидательной ноткой, — экранируй мысли, если хочешь эффекта неожиданности добиться.

— А тебе не кажется, что это свинство — в сознании у других копаться? — поинтересовался я со сдержанным достоинством.

— Не-а, — без тени смущения заявил он. — Если у тебя дом без стены, то никто за тобой не подглядывает — ты сам все напоказ выставляешь.

Я отчетливо и раздельно подумал о его желании увидеть Тень и о том, что — возможно — есть способ воплотить его в жизнь.

— Серьезно? — воодушевился темный ангел. — Как?

Я сокрушенно посетовал на несправедливость того, что мои мысли для него — открытая книга, а его для меня — тайна за семью печатями.

— Зачем тебе мои мысли? — невероятно удивился он. — Ты же в них запутаешься.

Я скрипнул зубами и старательно вспомнил его предложение научить меня закреплять мысленный блок.

— А, это! — пренебрежительно протянул он. — Это же проще простого!

Трюк действительно оказался несложным. Нужно было всего лишь запустить механизм автоматического генерирования, в моем случае, образов. Я представил себя в центре быстро вращающейся карусели, на которой вместо лошадок располагались мои абстрактные картины. И подумал для пробы, что темный гений — самый удивительный из всех встреченных мной его собратьев. Слава Всевышнему, их было немного!

— Ничего себе! — послышался нервный смешок. — Ты обороты-то сбавь — в глазах рябит.

Я снизил скорость вращения своей карусели и подумал, что темный гений — фанфарон, пустозвон и вообще чванливый зазнайка.

— О, вот так лучше! — одобрительно отозвался он. — Можно даже чуть быстрее, по крайней мере, со мной. А то ты прямо напрашиваешься твой код расшифровать.

Больше всего мне понравилось то, что, находясь внутри карусели, я сам эти картинки не видел. Как бы мне встречу с Максом организовать?

— Так как мне на это ваше юное дарование глянуть? — вернул меня к действительности нетерпеливый голос темного гения.

— У меня появилась возможность вывести его из павильона, — забросил я наживку.

— Где? Когда? — последовала немедленная реакция.

— Не знаю точно, — слукавил я. — Но когда получится, могу предупредить тебя. Мысленно.

— Отлично! — пришел он в неимоверный восторг. — Когда ваши прослушивающие примчатся, я смогу сразу убежища попросить.

Ага, с него станется. И ему вполне могут это убежище предоставить. И мне заодно. Только другого вида — в самом дальнем уголке родных пенат, с мягкими стенами и под круглосуточной охраной. Исключительно для моей безопасности. От темных.

— Нет, давай лучше свою собственную волну найдем, — как можно убедительнее произнес я. — Чтобы нам не помешали. Ты же, как будто, за этим новичком понаблюдать хотел?

Ответом мне было молчание. Затянувшееся.

— Интересно, — протянул он наконец. — И как ты себе это представляешь?

— Нам нужно общее воспоминание, — объяснил я. — Такое, чтобы никто другой о нем не знал и с нами связать не мог. Мысль о нем как сигнал вызова работает.

— Откуда ты об этом узнал? — Его голос впервые прозвучал без неизменной дурашливой иронии — почти неузнаваемо.

— О чем? — не понял я.

— О перемычках, — ответил он. — В мысленной сети мы все, как спицы в колесе — сигнал идет в центр и оттуда к искомому объекту. И тесная связь между спицами у нас не приветствуется именно для того, чтобы исключить возможность прямых перемычек между ними.

— Да ниоткуда я не узнал, — сказал я, отгоняя от себя образ некоего ядра, ощетинившегося во все стороны тонкими шипами. — Сам додумался. Уже даже проверил, — не удержавшись, добавил я.

— Нет, это несправедливо! — снова забулькал он. — Почему все самое интересное у вас происходит? Слушай, — вдруг добавил он таким тоном, что у меня между лопатками зачесалось, — а давай сбежим? Ты ведь не только это дарование — свою Татьяну тоже можешь вывести, да? Ты представляешь, какая из нас команда получится? У нас тут есть вообще необитаемые горизонты — представляешь, только мы и тайны мироздания!

Ага, конечно, не хватало мне еще самому в самый дальний уголок родных пенат забиваться. А в команде мне ненормальных гениев и зацикленных на своем превосходстве молокососов не нужно — мне в ней одной Татьяны вполне хватит.

— Давай сначала выясним, подойдет ли нам этот новичок, — уклончиво ответил я.

С поисками общих воспоминаний проблем у нас не возникло. У нас оно вообще одно-единственное было — место у тайника. Но о нем и Стас знал, и темные. Пришлось искать что-то такое, до чего бы не смог додуматься ни один нормальный — правильный, как высказался мой гениальный коллега-заговорщик — ангел.

Он предложил вызывать меня воспоминанием о том, как вцепился мне в руку в чемоданчике под поваленным деревом. Скрепя сердце, я согласился и сообщил ему, что вызовом с моей стороны будет ответный удар крышкой чемоданчика по его руке.

На следующий день после занятий я от всей души снова мысленно треснул его этой крышкой по руке, показал ему место, куда мы направлялись с Татьяной и Тенью, и дал ему инструкции, как вести себя, чтобы его не учуяла Татьяна. Весь трюк заключался в том, чтобы он постоянно держался позади нас с Тенью, тогда у нее источник тепла будет с нами ассоциироваться.

Темный гений крутился возле нас все время, пока мы тренировались. Когда же мы закончили, он просто ушел. Молча. Без единого слова о своих наблюдениях и выводах из них.

Я весь вечер проторчал во дворе у Татьяны, изображая внезапный интерес к этой ее дурацкой беговой дорожке. Ни ответа, ни привета. Ладно, я не гордый — если он так настаивает, я могу регулярно ему руку защемливать. Хотя бы мысленно.

— Ну, что ты там нанаблюдал? — спросил я как можно небрежнее.

— Мне нужно немного больше времени, — неохотно ответил он. — Вы завтра туда придете?

— Придем, — любезно ответил ему я, — если я после этого смогу узнать, что ты у него в голове откопал.

— Хорошо, — тяжело вздохнул темный гений.

Слово свое он сдержал. Вызвал меня первым — едва мы с Татьяной к ней в комнату вернулись. Интересно, мне показалось или на этот раз у него действительно захват не железным, а стальным оказался?

— Ну что? — спросил я, поморщившись и непроизвольно растирая запястье.

— Да ничего, обещал же, — прозвучала откровенная досада в мысленном голосе темного гения. — Я все равно еще не понимаю.

— Что ты не понимаешь? — напрягся я.

— Ваших всегда читать не так интересно, как наших, — задумчиво изрек он. — Вы правильные, у вас в мыслях и разнообразия, и противоречий, и несоответствий меньше. Но такого я еще вообще не видел.

— Да чего — такого? — разозлился я.

— У него в голове вообще одна мысль, — ответил он. — Даже не мысль, а как пружина, сжатая до упора, которая то и дело выстреливает. Я бы ее назвал доминированием. Или нет, не так, — поправился он, — подавлением и доминированием. Где вы такого откопали?

Я не стал вдаваться в подробности истории Тени. Где бы его ни откопали — это наше внутреннее дело. Нездоровый интерес темных к ангельским детям был нам сейчас совершенно ни к чему.

Но в своем отчете я все же переписал несколько пунктов, ненавязчиво привлекая внимание к чрезмерной напористости Тени.

Похоже, доходчиво изложил — сам больше не мог избавиться от мыслей о его — не для отчета можно прямо сказать — агрессивности. Которая потребует выхода, лишившись объекта приложения в моем лице, когда я отправлюсь отчет сдавать. Оставив Татьяну в пределах досягаемости этого маньяка. Неизвестно, как надолго.

Разумеется, я уже нашел способ постоянно находиться с ней на связи. Но хранитель моего уровня никогда не оставит даже самый надежный способ защиты подопечного без подстраховки. Не говоря уже о том, что я отправляюсь в тот самый центр нашей мысленной связи и понятия не имею, какие еще новшества там ввели. Кто их знает — вдруг там уже и сознание регулярному досмотру подвергают.

А вот то, что они даже вообразить не могут, вряд ли будут и досматривать, и прослушивать.

Я позвонил Игорю и Тоше с просьбой срочно купить телефон для Татьяны. Раньше он был ей не нужен — мой всегда под рукой был. А теперь, в мое отсутствие, пусть у нее своя связь с землей будет. Которая надежно удержит ее в комнате и подальше от соблазна разгуливать без всякой защиты. Как я надеялся.

Тоша сострил насчет ползучей телефонизации родных пенат и небесного роуминга, о котором провайдеры, к счастью, ни сном, ни духом не ведают.

Игорь бросился в панику по поводу моего рутинного визита в административное здание, как будто мне снова надлежало явиться пред грозные очи контрольной или даже дисциплинарной комиссии.

Первому я сказал, что если земные провайдеры совершенно случайно узнают о небесной телефонизации, то наш с Татьяной роуминг он будет оплачивать из своего кармана.

Второму я напомнил, что его отец уже не одну сотню лет общается с администрацией родных пенат и до сих пор каждая встреча с ними заканчивалась его продвижением по службе. Пользуясь случаем, я также попросил его не ограничиваться в разговорах с матерью короткой сводкой своих новостей.

На следующий день я отправился к тайнику за телефоном. Принес его туда, разумеется, темный гений. Который снова пристал ко мне с расспросами о Тени.

И тут я подумал...

Святые отцы-архангелы, не была передача информации противной стороне умышленной, под присягой то же самое скажу! В конце концов, о происхождении Тени мы сами узнали, и то случайно, и о необходимости хранить эти сведения в тайне нас никто не предупреждал.

И потом, я эту информацию своим первым передал. Стас может подтвердить. А наблюдатели вообще давным-давно в курсе, даже рядовые. И для темных ангельские дети не секрет.

Я просто попросил темного гения продолжить наблюдение за Тенью. Если меня вдруг задержат. И сломать ему пружину в голове, если он вздумает попробовать над Татьяной доминировать. И карусель моего мысленного блока вращалась при этом как бешеная.

Но он же вцепился в меня, как клещ! Как я ни увиливал, слово за слово, выцедил он из меня правду. И очень мне не понравился блеск, появившийся у него в глазах. В смысле, он бы мне очень не понравился, если бы я был на месте Тени. Оставалось только надеяться, что под перекрестным огнем пристального внимания наблюдателей и темных, его только на подавление этого огня и хватит.