Глава 12.3
— Звезда с небес ко мне спустилась, — распевно прожурчал ручей, — но говорить со мной не хочет...
Фу ты, похоже он — трудно представить себе что-то более странное, чем говорящий водоем.
— Освежаемся? — бросил я в его сторону.
— Не-а, — довольно булькнул он. — Новую теорию проверяем.
— Какую? — насторожился я.
— Вы же универсальную маскировку разрушили, — горестно вздохнул он. — Надо что-то другое придумывать.
— И что, придумал? — небрежно поинтересовался я.
— Ага, — также небрежно ответил он.
Так, похоже, мой закон надобности начал автономно от меня работать. Стасу же не докажешь, что эта встреча случайно произошла, если он о ней пронюхает, а тут — в самом начале появилось солидное ее обоснование.
— Может, поделишься? — вкрадчиво поинтересовался я.
— Поделюсь, — легко согласился темный гений. — Если ты мне расскажешь, как зрительный образ на пробой в инвертации наложил.
— А кто тебе сказал, что это я? — попытался выкрутиться я.
— Да ты и сказал, — удивленно отозвался он. — Показал. Когда парадом командовал.
Нужно было ему во время встречи не ухо откручивать, а глаза закрыть. Ладно, это уже все равно не секрет — Стас знает, а значит, и все его костоломы.
— Хорошо, расскажу, — согласился я. — Но ты первый.
— Ну вот, я же говорил, что мы сработаемся, — рассмеялся темный гений, и с готовностью продолжил: — Если маскировочное покрытие больше не работает, значит, надо мимикрировать. Проблема пока в том, что я еще универсальный способ не нашел. С тобой, например, нужно чем-то холодным прикидываться...
— А ты откуда знаешь? — оторопел я.
— Да ты же съеживался весь, когда кого-то из видимости выводил, — хихикнул он. — И руку себе все время растирал.
Так, глаза ему нужно было не закрыть, а зашить. А еще лучше — вообще навсегда ослепить. И он мне только что рассказал, как.
— А с тобой, значит, — проговорил я насмешливо, — нужно с собой фонарь везде носить?
— Не-а, — серьезно ответил он, — фонарем еще нужно знать, куда светить. Лучше елочной гирляндой обмотаться.
Обалдеть! С ним новогодней елкой прикидываться, с Максом, я так понимаю, духами обливаться, а с Татьяной, что, лесным пожаром полыхать? Кстати, Стас так и не сказал, как инвертированных чует. Святые отцы-архангелы, не допустите, чтобы мне от них всех одновременно маскироваться пришлось!
— Теперь твоя очередь, — донесся до меня голос темного гения.
Я объяснил ему свою идею воображаемого физического контакта.
— Интересно, — задумчиво произнес он. — Обоняние и слух зрение не активируют, а тактильность, получается, да. Вот так? — вдруг спросил он, и я тут же увидел его, сидящего на камне посередине ручья и прикрывающего глаза ладонью.
— Руки! — возмутился я, внезапно испытав глубокое понимание реакции Стаса.
— Отлично! — довольно потер руки темный шутник, и с интересом добавил, поднимаясь с камня: — Но тогда непосредственный физический контакт должен работать еще надежнее...
— Нет! — непроизвольно отшатнулся я в сторону. — Работает. Проверено. Ручаюсь.
— Мог бы, между прочим, тоже показаться, — обиженно надулся он, неуверенно водя глазами из-под ладони вокруг меня.
Святые отцы-архангелы, я прошу официально зафиксировать этот момент — он сам меня об этом попросил. Прикрыв в предвкушении глаза, я потянулся в мыслях и ухватил его за ухо...
— А вот это уже невежливо! — донесся до меня разочарованный голос.
Вздрогнув, я открыл глаза и увидел, что темный гений смотрит на меня с обидой, прикрывая ладонью левое ухо.
Я полностью сосредоточился на видении и просто не мог пропустить вторжение в свои мысли — и, тем не менее, не ощутил ни малейшего намека на него.
— Откуда ты... — потрясенно выдохнул я.
— Блок ставить надо, если не хочешь, чтобы тебя читали, — буркнул он, все еще дуясь.
— Да не могу я его все время держать! — рявкнул я, скорее от смущения.
— Так учись его закреплять! — тоже рыкнул он, и добавил уже спокойнее: — Показать, как?
— Подожди, — вспомнил я, почему изначально хотел поболтать с ним. — Ты с таким сталкивался? — Я показал ему зубодробительное вторжение Тени в мое сознание.
Темный ангел неприязненно поморщился.
— Ваши методы? — с надеждой спросил я.
— Почему наши? — возразил он мне с неподдельным удивлением. — Скорее, ваши. Хотя у нас ими тоже иногда пользуются, — добавил он, снова скривившись.
— Наши? — Это просто вечер откровений какой-то. Очередной. Интересно, мне вечности хватит, чтобы узнать все о родных пенатах?
— А как, ты думаешь, ваши целители память чистят? — криво усмехнулся он.
При мысли, что сознание Татьяны подверглось такому насилию, я зубами скрипнул. Нужно будет сегодня глянуть, когда там целители у нее в расписании стоят.
— А вы таким способом следы заметаете? — спросил я сквозь все еще сжатые зубы.
— Не-а, — покачал он головой. — Так же, как и вас, нас интересуют сильные, яркие люди и чтобы они к нам по своей воле пришли. Зачем же их подавлять?
Я скептически хмыкнул, вспомнив, в какую безвольную куклу Макс, в облике Дениса, Галю почти превратил.
— Но если человек в последний момент передумал, и его ваши собираются перехватить, — продолжил темный ангел, дернув носом, — то есть идиоты, которые действуют по принципу: «Так не доставайся же ты никому!». От злости, наверно, — добавил он, пожав плечами, — потому что им все равно поражение засчитывается. У нас их кувалдами называют.
Отлично, подумал я, отныне мой мысленный блок против Макса будет чуть менее абстрактным,
— А кто это тебя так? — спросил темный гений.
— Да ерунда, — отмахнулся я, представляя себе первобытные рисунки с разнообразными молотками. — Новичок наш один энтузиазмом кипит. Я его уже приструнил.
— Новичок? — вытаращил он на меня глаза. — Быть такого не может!
— Почему? — опешил я.
— Ты в курсе, сколько целители учатся? — ответил он мне вопросом на вопрос. — Это умение нужно развивать и наращивать, как физическую силу — долго и упорно. У нас его еще и поэтому не любят — постоянно упражняться нужно.
И слава Всевышнему, подумал я, у нас, похоже, тоже таких энтузиастов не много. А у Татьяниной группы скоро физическая подготовка начнется — и, судя по тому, что Тень у себя во дворе с турника не слазит, туда он свой пыл и направит.
— Слушай, как у вас интересно! — вторгся в мои размышления мой темный собеседник. — А можно мне на этого новичка посмотреть?
Я представил себе Стаса, которому докладывают, что в окрестностях тренировочного павильона хранителей обнаружен представитель темных, следящий за нашими будущими кадрами.
— Да нет, пожалуй, — ответил я, нервно передернув плечами, — они же все время в павильоне проводят.
— Но не живут же они там! — настаивал темный гений. — Ты мне его только покажи.
Я представил себе вторую часть доклада Стасу: представитель темных обнаружен во время контакта со мной и моей передачи ему личных данных наших будущих кадров.
— Да со мной Татьяна все время рядом! — лихорадочно выбил я почву из-под следующей порции возможных обвинений. — Она же тебя сразу учует!
— Она жар ощущает, так? — наставил он на меня палец, и старательно наморщил лоб. — Солнца у нас нет, под что же мне замаскироваться? А давай ей просто обо всем расскажем, — загорелись у него глаза,
Я представил себе выводы Стаса после доклада: преступный сговор с противником, направленный против наших будущих кадров и отягощенный вовлечением в оный одного из последних.
— Да тебе самому на нашей территории опасно болтаться! — воззвал я к нашим межструктурным разногласиям. — Застукают, что будет?
— Ну, уволят, — безразлично пожал он плечами. — Тогда я сразу к вам смогу перейти. Убежища, например, попросить.
Я представил себе лицо Стаса, когда он получит официальное уведомление о том, что моими усилиями и под моим влиянием наши ряды пополнились одним из наиболее выдающихся представителей альтернативной ветви нашего сообщества.
Потом, правда, возможно одно из двух. Либо это будет апогей моей деятельности и меня найдет, наконец, всеобщее признание. Либо, если у отцов-архангелов опять чувство юмора проснется, это будет апогей моей деятельности посмертно: темные меня выкрадут и распылят или Стас им меня самолично передаст. С той же целью.
— Нет уж, — твердо заявил я темному гению. — Из-за какого-то новичка я не хочу рисковать ни Татьяной, ни тобой. — И собой, естественно, добавил я мысленно. — Так что давай, придумывай, как от нее замаскироваться, и наведаешься к нам тихо и незаметно.
На этот раз это я простился с ним до скорой встречи.
Которая произошла раньше, чем я рассчитывал.
Уже освоенная невидимость далась Татьяне, разумеется, без труда. Не слишком быстро, чтобы не вызвать подозрений, но и достаточно легко, чтобы я это в отчете отметил.
А вот в отношении физической подготовки отмечать мне в отчете было нечего. Кроме того, что это было полное фиаско. Еще одна обратная сторона вернувшейся памяти — вот не могла она свою неприязнь к спорту в небытии оставить?
А ведь сама же обнаружила, когда инвертацию пробила, что в преодолении любого препятствия нужно всего лишь отказаться от мысли, что это невозможно. У меня это в голове не укладывалось. Но главное было уложить это в ее голове. Разумеется, личным примером. Смог же я почувствовать ее в инвертации, когда она мне объяснила, как сама делает это.
А вот она не смогла. То ли ей столько ментальных талантов досталось, что отцы-архангелы решили баланс поддержать, то ли я в свое время к раздаче инструкторских способностей опоздал. А скорее, и то, и другое.
Татьяна послушно следовала всем моим советам, а ее тело упорно сопротивлялось им. Пока, наконец, в один момент она чуть шею себе не свернула. Инструктор дал бы ей отдохнуть и отправил снова повторить упражнение, а вот хранитель во мне твердо сказал: «Хватит».
Хранителя поддержала третья сила. На тренировку мы с Татьяной отправились тайком — мне не хотелось никаких кривотолков в отношении объективности моих оценок. Но нас вычислили. И я с первой же минуты не сомневался, кто.
Это повторное вторжение решило за меня проблему выбора во многих накопившихся вопросах. И как всегда, отбросив колебания, мозг заработал на полную катушку. Мозг хранителя. Смыслом жизни которого является защита своего человека. Даже если он уже больше не человек.
Проводив Татьяну в ее комнату, я вернулся к месту нашей тренировки, открыто инвертировавшись на ходу. Если он следит за нами, пусть начинает нервно через плечо оглядываться всякий раз, когда не видит меня.