Ангел - стажер

И таки увидел его. Вернее, часть его. Оказалось, что он устроился на земле за поваленным деревом, над которым мне только голову его и было видно. Обычную круглую голову, с торчащими во все стороны вихрами, с травинкой, зажатой в зубах, и устремленным куда-то вдаль взглядом чуть прищуренных глаз.

Я тут же отпустил это видение — мало ли что этот гений учуять может? Главное, что получилось.

С Максом я вспомню наши — с Тошей — крепко сжатые руки, когда нас в последний раз с земли утаскивали после инцидента с наблюдателем Игоря.

А со Стасом... С ним придется вспомнить заломленную за спину руку. Неприятно, конечно, но точно лучше, чем представлять себе его руки, сжатые у меня шее.

К Татьяне я прилетел на крыльях вдохновения и, не скрою, сознания, что и я не лыком шит. А то уже прямо комплекс неполноценности образовываться начал.

— Темного идентифицировал, блок проверил, — чуть покривил я душой, чтобы и ей сюрприз завтра устроить.

— Пойдем погуляем, — ткнулась Татьяна лбом мне в плечо.

По дороге к лесу она была как-то необычно молчалива. И в дальний лес не пошла. Я бережно взял ее под руку, стараясь передать ей свою уверенность в завтрашнем дне.

— Все будет хорошо, — негромко сказал ей я.

— Конечно, — кивнула она. — Но если все же нет, я хочу, чтобы ты сейчас кое-что узнал. И не забывай, что ангелы не злятся.

Я остановился, настороженно глядя на нее.

— Помнишь, мы читали историю Тени? — спросила она, и, не дождавшись моего ответа, продолжила: — Так вот, это несправедливо.

— Что несправедливо? — не понял я.

— Он такой же, как наш Игорь, — ответила она. — И даже не знает об этом.

— Татьяна, — быстро проговорил я, — я тебя прошу: давай не будем ничего придумывать!

— Я ничего не придумываю! — вспыхнула она. — Ты только вспомни, что с Игорем творилось, пока он не узнал, кто он.

— А что он творил, когда узнал, ты помнишь? — спросил я.

— Помню, — кивнула она. — Но и тогда он не один был. Он и сейчас не один — если что, ему помогут. А Тень всегда был, не понимая, почему он от окружающих отличается.

— Ну, и что мы можем с этим сделать? — пожал я плечами. — В прошлое не вернешься. Он свою жизнь уже прожил.

Татьяна какое-то время молчала, глядя в сторону. Слава Всевышнему, подумал я, увидела, наконец, очевидное.

— Я дала ему почитать нашу историю, — вдруг произнесла она, уставившись на меня исподлобья.

Мне показалось, что я ослышался. Знаете, как бывает: порыв ветра, писк птицы, визг тормозов, звон стекла, глухой звук удара — и за всеми этими звуками вам случайно слышится совсем не то, что было сказано.

— Ты ... что сделала? — переспросил я, внимательно следя за ее губами, чтобы по ним ответ прочитать.

— Не прикидывайся глухим, — отчетливо выговорила она.

— Нашу историю? — еще раз уточнил я.

Она молча кивнула.

— Этой бледной немочи? — решил я исключить любую обмолвку.

Она поджала губы.

— Всю нашу жизнь? — все еще не мог поверить я. — Во всех ее подробностях? Которые еще вчера ты не хотела темному показывать?

— И что? — даже не покраснела она. — Ты же сам, по-моему, собирался ее всем направо и налево раздавать!

Вот я знал, что идея Марины рано или поздно мне боком вылезет!

— Так это же для пользы дела! — рявкнул я на обеих.

— И я для дела! — запальчиво воскликнула Татьяна.

Я похолодел. Судорожно вспоминая, не оставлял ли где, в пределах досягаемости Татьяны, телефон. Если они как-то связались, если они как-то сговорились, если они заявят мне, что это всего лишь логическое продолжение идеи Марины ... которую я обещал реализовать...

— Для какого дела? — спросил я, прищуриваясь.

— Нам нужен Тень, — продолжила Татьяна. — Он может послужить ярчайшим примером того, к чему приводит сокрытие истины в отношении наших детей.

— Мы не знаем, зачем он здесь появился, — напомнил я ей.

— Вот именно! — обрадовалась она так, словно я поддержал ее. — Мы ничего не знаем. О прообразе Игоря, между прочим. А Тень нам может об этом рассказать. Памяти его почему-то не лишили. И в ней он теперь все иначе видит. И готов помочь нам облегчить жизнь Игоря.

— А тебе не кажется, что это подозрительно? — ухватился я за еще одно соображение. — Тебя заставили забыть об Игоре. Потом вдруг его прообраз, как ты изволила выразиться, рядом появляется. А потом ты с ним вдруг теснейшим образом общаться начинаешь.

— Не я, а мы, — поправила она меня. — Тебя сюда направили нашу группу изучать? Вот и изучай самых ярких ее представителей.

Откуда она узнала, что я намеревался отличницу из нее сделать?

— А я ведь все также ничего не помню, — широко раскрыла она глаза. — И с ним я еще и раньше общалась, а потом ты появился. И если ты за мной ухаживаешь, то тебе должно быть интересно мое окружение.

Я вообще дар речи потерял. Это она мне, что ... мыльную оперу здесь предлагает? Ей первого дурацкого спектакля мало было? Хотя недоумкам-внештатникам должно понравиться.

— И вообще, — продолжала тем временем Татьяна, — я самую главную часть дела сделала. И он мне поверил. Теперь ты давай подключайся. Ты же, в конце концов, прирожденный психолог! Если уж ты с Игорем в конечном счете общий язык смог найти... — Она привстала на цыпочки и глянула куда-то поверх моего плеча.

Последним усилием воли я попытался вжать в это плечо голову, но она как будто сама повернулась.

От подготовительного центра, через пустое пространство до леса, к нам направлялось это бледное недоразумение. Не быстро, но целеустремленно. Пристально глядя в нашу сторону. С выражением ожидания на лице.

Святые отцы-архангелы, за что? За что мне еще одна работа?!