Тени страсти

Беатрис смотрела в окно машины, но мысли её были далеко. Свет фар отбрасывал блики на стекло, и в них она видела не только улицы, что мелькали за окном, но и кусочки своей жизни.
"Он всё контролирует. Всегда. Как будто я — ребёнок, которого нужно спасать от самой себя. Но ведь... разве плохо, что кто-то наконец думает обо мне, а не о себе? Может, это и есть то, чего я всё время искала — плечо, на которое можно положиться? Я столько лет тащила всё одна... Может, стоит попробовать довериться ему? Хотя бы раз."
Её губы дрогнули в лёгкой улыбке. Она даже не заметила, как расслабилась, пока не поймала на себе взгляд Сэма — внимательный, тёплый, хоть и спрятанный за его обычной суровостью.
Они въехали в город. Фонари, шум улиц, редкие прохожие — всё казалось обычным, но в воздухе висело чувство перемен. Сэм припарковал машину у её дома и, выключив двигатель, повернулся к ней.
— Беатрис... — его голос был низким, немного хриплым, будто он собирался сказать что-то важное. — Завтра у тебя, скорее всего, будет суматоха: вещи, работа, дела. Поэтому я... хочу пригласить тебя на ужин. Сегодня вечером.
Она моргнула, удивлённо уставившись на него.
— На ужин?
— Да, — он слегка усмехнулся, но взгляд у него был серьёзным. — Не как "друзья", не как "знакомые из прошлого". Просто... я и ты. Без споров, без упрямства, без твоих гонок и моих холодных стен.
Беатрис посмотрела на него дольше, чем собиралась. Её сердце почему-то забилось чаще.
— Хорошо, — сказала она тихо, но твёрдо. — Давай попробуем.
Сэм кивнул, будто облегчённо, и открыл дверцу.
— Тогда вечером заеду за тобой. И... — он замялся на секунду, но всё-таки добавил: — Я обещаю, что это будет не допрос, а ужин.
Она хмыкнула и едва заметно улыбнулась.
"Может, он и правда изменился. Может, стоит дать ему шанс..."

Вечер. Ресторан был не пафосным, но уютным: мягкий свет ламп, музыка тихо звучала на фоне, и за окнами неспешно текла жизнь города. Сэм заранее выбрал столик у окна — так, чтобы было видно ночные огни.
Беатрис вошла и сразу поймала на себе его взгляд. Он поднялся навстречу, и в этот момент в его лице было что-то другое, непривычное: мягкость, почти волнение.
— Ты выглядишь... — он запнулся, что для Сэма было редкостью, и лишь потом закончил: — восхитительно.
Она улыбнулась, поправив прядь волос.
— Спасибо. Ты тоже ничего, мистер бизнесмен.
Они сели, официант принёс ужин. Разговор начался легко — о работе, о её новых делах, о его проектах. Они даже смеялись, словно вернулись в те времена, когда всё было просто. Но Сэм явно был чем-то занят, время от времени сжимая и разжимая руку под столом.
Когда подали десерт, он вдруг выдохнул и посмотрел прямо ей в глаза.
— Беатрис... я думал, что смогу держать это внутри, но, похоже, я ошибался.
Она замерла, ощущая, как сердце ускоряет бег.
— Всё это время я пытался разобраться, почему меня тянет к тебе. Почему, несмотря на все наши ссоры, твои бегства, мои ошибки... я всё равно не могу без тебя. И понял одно: я влюбился. По-настоящему. И... как дурак. — он усмехнулся, но в голосе дрогнула искренность.
Беатрис не знала, что сказать, лишь смотрела на него, стараясь прочитать правду в его глазах.
И тогда он достал маленькую коробочку. Щёлкнул замочек. Внутри — кольцо.С большим бриллиантом, но в этом и была его сила.
— Выходи за меня, Беатрис, — тихо, но твёрдо сказал он. — Я не обещаю тебе идеальную жизнь. Но обещаю, что больше никогда не поверю чужим словам, а только тебе. Что буду рядом — в боли и в счастье. Просто дай мне шанс быть тем, кто не сбежит.
Слово «сбежит» отозвалось внутри неё слишком громко. Воспоминания, отец, её собственные побеги... Но сейчас Сэм смотрел так, будто действительно готов был бороться за неё.
Она закрыла глаза на миг, собирая силы.
"А может, это и есть то, чего я ждала всё это время?"
Беатрис долго молчала. Пальцы её дрожали, взгляд метался между Сэмом и кольцом. Она впервые за долгое время позволила себе не думать ни о прошлом, ни о боли, ни о страхах. Только о нём — о человеке, который снова и снова возвращался в её жизнь, даже когда она пыталась убежать.
Она глубоко вдохнула и посмотрела ему в глаза.
— Знаешь, Сэм... я всегда боялась. Боялась потерять, боялась поверить, боялась снова остаться одна. — её голос был тихим, но твёрдым. — Но с тобой всё иначе. Ты... тот, кто остался. Тот, кто нашёл меня даже тогда, когда я сама от себя сбежала.
Она сделала паузу, слёзы блеснули в уголках глаз, но улыбка озарила лицо.
— Да. — выдохнула она, и сердце у неё забилось так, будто вот-вот вырвется наружу. — Да, Сэм, я выйду за тебя.
Он не сразу поверил своим ушам, словно боялся, что ослышался. Но когда Беатрис протянула руку, позволяя надеть кольцо, он резко встал и обнял её, крепко, так, будто боялся отпустить.
— Ты даже не представляешь, насколько счастливым ты сейчас меня сделала, — прошептал он в её волосы. — Я никогда... никогда не отпущу тебя снова.
Она засмеялась сквозь слёзы, прижимаясь к нему.
И впервые за много лет чувствовала себя не бегущей, а наконец-то нашедшей свой дом.
Они ещё долго сидели за столиком, не замечая ни гостей ресторана, ни приглушённой музыки, ни мягкого света ламп. Всё вокруг будто стало фоном, а они — центром этой новой главы жизни.
Сэм всё ещё держал её руку, словно боялся, что она исчезнет.
— Знаешь, — он улыбнулся уголком губ, хотя в глазах блестела серьёзность. — Я много думал. Нам нужен дом. Настоящий, наш. С большим двором, чтобы ты могла гулять там с малышом, с садом, чтобы весной пахло яблонями. Я хочу, чтобы это был не просто дом, а место, куда всегда хочется возвращаться.
Беатрис чуть растерялась, но её сердце сжалось от тепла. Она только кивнула, потому что голос дрогнул.
— И ещё, — продолжил он, уже твёрдо. — Я хочу, чтобы ты была юристом не просто «где-то», а рядом со мной. У меня в компании есть пространство для этого, но я не предлагаю тебе быть просто моим сотрудником. Я хочу, чтобы у тебя был свой кабинет. Своя независимость. Чтобы это было твоё имя на двери, твой выбор дел. Я помогу тебе запустить всё — но работать ты будешь на себя.
Она вскинула взгляд — и впервые за долгое время почувствовала, что её не ограничивают, не пытаются подчинить. Ей предлагают не клетку, а крылья.
— Ты серьёзно? — прошептала она.
— Абсолютно. — он сжал её пальцы. — Ты заслужила это. Ты заслужила жить так, как сама выберешь.
Беатрис прикрыла глаза, вдохнув глубже.
«Дом. Сад. Кабинет. Работа... И ребёнок», — мысль кольнула сердце. Она чувствовала, что впервые всё складывается в единую картину.
— Хорошо, — она улыбнулась и посмотрела на него. — Давай попробуем.
Сэм не выдержал и поцеловал её, коротко, но крепко, а потом откинулся на спинку стула, глядя на неё с тем редким спокойствием, которое он позволял себе только рядом с ней.
— Тогда поедим? — наконец сказал он. — Завтра у нас начинается совсем новая жизнь.

Утро было тихим и каким-то домашним, будто они уже жили одной жизнью. Беатрис проснулась первой, долго лежала, наблюдая, как солнечные лучи падают на лицо Сэма. Он спал спокойно, без привычного напряжения, которое всегда выдавало в нём бизнесмена. Она улыбнулась — и на секунду ей показалось, что всё это сон.
Но Сэм вдруг открыл глаза и тихо сказал:
— Доброе утро, миссис «почти моя».
Беатрис рассмеялась, спрятавшись лицом в подушку.
— Ты неисправим.
— Я очень даже исправим, — он потянул её к себе и поцеловал в волосы. — Просто рядом с тобой всё становится другим.

После завтрака они собрались и сели в его машину. Сэм за рулём был особенно сосредоточен, но время от времени бросал на неё быстрые взгляды, словно проверял —все ли хорошо с ней.
— Сегодня мы выбираем наш дом, — сказал он уверенно. — И никаких компромиссов. Он должен быть таким, чтобы ты влюбилась в него с первого взгляда.
Они ездили почти весь день, осматривая дома. Были варианты с огромными окнами и видом на город, с аккуратными садами, с бассейнами и даже с маленькими прудами во дворе. Беатрис заходила в каждый и пыталась представить: «Здесь мы будем пить кофе... а здесь будет детская...».
Но только под вечер они подъехали к дому, стоящему чуть на окраине города. Белые стены, широкое крыльцо, яблони по периметру сада и большое окно, через которое было видно просторную гостиную.
Беатрис замерла.
— Вот этот... — прошептала она, даже не успев подумать.
Сэм внимательно посмотрел на неё, уловив ту искру в глазах, которая для него значила больше любого слова.
— Значит, этот. — он кивнул уверенно. — Наш.
Она вошла внутрь и остановилась в центре пустой гостиной. Дом был ещё холодным и пустым, но уже казался ей тёплым. Она прикоснулась к стене, потом к подоконнику и закрыла глаза.
«Здесь начнётся всё заново», — подумала она.
Сэм подошёл сзади, обнял её за плечи и тихо сказал:
— Видишь? Ты уже дома.
Они бродили по дому, заглядывали в каждую комнату, и всё превращалось в игру.
— Вот здесь будет мой кабинет, — Беатрис остановилась в светлой комнате с большими окнами. — Представляешь? Большой стол, стопки дел, книги по полкам...
— А я буду заходить, мешать тебе работать и красть твои поцелуи, — усмехнулся Сэм.
Она фыркнула, но в глазах блеснуло тепло.
Дальше они поднялись на второй этаж. Сэм открыл дверь в просторную комнату и, оглядевшись, сказал:
— Детская. Тут хватит места и для кроватки, и для игрушек, и для всего, что нам потом придётся покупать тоннами.
Беатрис осторожно провела ладонью по стене, будто уже видела на ней рисунки, которые будет делать их ребёнок.
— Мне нравится... — тихо сказала она.
Они вышли в сад, и Сэм вдруг сел на перила крыльца, посмотрел на неё и сказал:
— Ладно, дом у нас есть. Теперь осталось обсудить кое-что поважнее.
— Что именно? — Беатрис нахмурилась.
— Свадьбу, — ответил он просто, без пафоса, но с такой уверенностью, что у неё сердце дрогнуло.
Она присела рядом, поправила волосы, стараясь скрыть улыбку.
— Ты серьёзно думаешь, что всё так просто? Свадьба — это планирование, список гостей, платья, кольца, музыка...
— Платье я тебе не выберу, но кольцо уже подарил, — усмехнулся он. — А всё остальное можно решить. Я только хочу одного: чтобы этот день был твоим. Таким, каким ты мечтаешь.
Беатрис прикусила губу.
— Я никогда не мечтала о свадьбе. Мне казалось, что это не для меня.
— Значит, теперь самое время, — Сэм коснулся её щеки. — Скажи, как ты видишь этот день, и я сделаю так, чтобы он был именно таким. Хоть тихий ужин только для нас двоих, хоть огромный праздник.
Она закрыла глаза на секунду, представив: белое платье, музыка, мама улыбается в зале... и он — Сэм — стоит у алтаря и ждёт её.
— Я не хочу толпы, — сказала она наконец. — Хочу, чтобы всё было по-настоящему. Без фальши, без чужих лиц, которые пришли только посмотреть. Только близкие... и чтобы ты смотрел на меня так же, как сейчас.
Сэм усмехнулся и обнял её.
— Это я могу обещать. Смотреть на тебя так я буду всю жизнь.

Они сидели вечером на балконе дома Беатрис. На столике между ними стояла чашка с горячим чаем у Беатрис и стакан виски у Сэма. Атмосфера была тёплой, домашней, и разговор сам собой перешёл к свадьбе.

— Я всё-таки думаю, — начал Сэм, глядя на город, — церемония должна быть в церкви. Это правильно. А потом — ресторан. Музыка, танцы, все наши друзья... и твоя мама будет в восторге.
Беатрис улыбнулась, но через мгновение её лицо изменилось. В глазах мелькнула тревога.
— Подожди... — она чуть наклонилась вперёд. — А твои родители? Я ведь даже не знакома с ними.
Сэм вздохнул, будто ожидал этого вопроса.
— Да, я знаю... — он потер переносицу. — И это моя вина. Мне казалось, что всегда будет время. Но, видимо, время пришло.
Беатрис опустила глаза, крепко сжав ладони.
— А если я им не понравлюсь? — спросила она тише. — Вдруг они подумают, что я... не подхожу? У них наверняка есть представление, кто должна быть рядом с их сыном. А я... я слишком резкая, слишком упрямая, со всеми своими ошибками...
Она замолчала, но Сэм подался вперёд, взял её за руки.
— Послушай меня. — Его голос стал твёрдым. — Моим родителям не нужно «идеальное» лицо из глянца. Им нужна женщина, которую я люблю. И это ты. Ты сделала меня другим, ты научила меня чувствовать, бороться за то, что важно. Даже если им сначала будет трудно, они примут тебя.
— А если нет? — еле слышно прошептала она.
Сэм посмотрел прямо ей в глаза, не отпуская.
— Тогда это их проблема. Но я не позволю никому — даже им — разлучить нас снова.
У Беатрис пересохло в горле. Сердце стучало громко, словно подталкивая её поверить ему. Она вспомнила, как однажды он ушёл, когда поверил слухам, и в ней снова поднялся страх.
— Ладно, — прошептала она. — Тогда... я готова. Готова познакомиться с твоими родителями. Но ты обещаешь держать меня за руку всё время.
— Обещаю, — улыбнулся он и коснулся её губ лёгким поцелуем. — Всегда.

Утром они сидели за барной стойкой на кухне Беатрис.
— Ну что, миссис почти-Моррисонова, — усмехнулся Сэм, листая календарь. — Давай выберем день, когда я наконец смогу назвать тебя своей женой официально.
Беатрис провела рукой по волосам, взглянула на страницы календаря и тихо вздохнула.
— Сэм, ты говоришь так легко... а у меня внутри всё переворачивается. Это ведь не просто дата. Это день, который перевернёт всю мою жизнь.
Он взял её ладонь.
— Она уже перевернулась. А свадьба — это только точка, которую мы поставим, чтобы никто больше не сомневался. Даже мы сами.
Она посмотрела на его пальцы, обвившие её руку, и улыбнулась сквозь тревогу.
— Хорошо... — она медленно повела пальцем по календарю. — А если... через три месяца? Это даст время всё подготовить.
Сэм нахмурился.
— Три месяца? Я бы на завтра назначил.
Она рассмеялась.
— Нет, завтра — слишком быстро. Я хотя бы платье хочу найти.
Он задумчиво постучал по календарю.
— Ладно. Тогда... вот. — Он ткнул пальцем в субботу, аккуратно обведённую красным. — Этот день. Середина мая. Всё расцветёт, и будет символично: новая весна, новая жизнь.
Беатрис задержала дыхание. Ей показалось, что сердце сделало сальто.
— Май... звучит красиво. — Она улыбнулась и наклонилась ближе, почти шёпотом добавив: — А знаешь, может, это даже судьба.
Сэм накрыл её руку своей второй ладонью.
— Судьба — это то, что мы сами строим. И я построю её с тобой.
Беатрис кивнула, в её глазах блеснули слёзы, но в этот раз — тёплые, радостные.
— Тогда пусть будет май. Наш май.

Вечером Беатрис долго стояла у зеркала, поправляя платье. Оно было простое, но элегантное, подчёркивающее её фигуру и уже немного было видно живот. Сэм появился в дверях, уже готовый, и усмехнулся:
— Ты выглядишь так, будто идёшь не на ужин, а на приём у президента.
— Это почти приём, — нервно выдохнула она, собирая волосы в лёгкий пучок. — Ты первый раз встретишься с мамой и её... мужчиной.
Сэм подошёл ближе, обнял её за плечи и тихо сказал:
— Если он делает её счастливой, значит, всё правильно. И перестань так переживать. Твоя мама будет только рада.

Они приехали к дому, и сердце Беатрис бешено колотилось, пока мама встречала их в дверях. Она светилась, была в красивом платье, и глаза её блестели по-новому. Рядом стоял мужчина лет сорока пяти, высокий, уверенный в себе, с доброй улыбкой.
— Беатрис, дорогая, — мама крепко обняла её. — И это, должно быть, Сэм?
Сэм вежливо кивнул, пожал руку мужчине.
— Рад познакомиться. Я много слышал о вас.
За ужином атмосфера постепенно расслаблялась. Мама смеялась, Андрей рассказывал забавные истории, Сэм поддерживал разговор, а Беатрис украдкой наблюдала: её мама действительно выглядела счастливой впервые за многие годы.
Но внутри у неё всё равно щемило. В какой-то момент она опустила взгляд на тарелку и прошептала почти неслышно:
— Я рада за тебя, мама... правда. Просто... непривычно видеть тебя такой.
Мама дотронулась до её руки:
— Дорогая, ты сама заслуживаешь счастья. Я его долго боялась... а теперь решила не упускать. Сделай так же.
Беатрис кивнула, украдкой взглянув на Сэма, и в груди стало теплее.

Беатрис сидела в машине перед домом матери и смотрела на светящиеся окна. Внутри горло сжимало, будто она снова та маленькая девочка, которой не хватало отца, и которая боялась, что мама однажды исчезнет так же, как он.
«Ты взрослая женщина, Беатрис. Ты сама юрист, умеешь защищать других, но вот себя — всё ещё нет. Почему так тяжело просто открыть дверь и улыбнуться? Почему каждое новое лицо рядом с мамой вызывает боль? Наверное, потому что я всегда ждала... что он вернётся. Что однажды отец постучит в дверь, скажет, что ошибся, что не важно, сын или дочь. Но прошло двадцать два года, и он не пришёл. А теперь рядом с мамой будет другой мужчина. Не он. И я должна это принять...»
Она выдохнула, вытерла ладонью глаза, чтобы Сэм не заметил, и тихо сказала:
— Поехали.
За столом мама сияла. Казалось, что её лицо помолодело на десять лет. Она смеялась, рассказывала истории, которых Беатрис не слышала раньше, и каждый раз, когда рядом с ней Андрей смотрел на неё с теплотой, сердце Беатрис болезненно сжималось.
«Она счастлива. Я должна радоваться за неё. Но почему внутри всё кричит? Почему я чувствую, что меня предали ещё раз? Мама всегда была моей крепостью. Только она и я. И вот теперь крепость делится ещё с кем-то. Это эгоизм? Да. Но я не умею иначе. Я боюсь, что однажды и она уйдёт. Что останусь снова одна, как тогда, когда он... просто исчез. Господи, почему я так боюсь потерять?»
Она подняла взгляд на маму, попыталась улыбнуться. Голос дрогнул, но она всё же сказала:
— Я рада за тебя, мама. Правда.
Мама сжала её руку, и от этого прикосновения Беатрис стало ещё тяжелее.
«Если я потеряю её... я не выдержу. Но, может, именно так выглядит взрослая жизнь? Когда ты позволяешь близким людям любить кого-то ещё, кроме тебя?»
Сэм заметил её взгляд и мягко коснулся её плеча под столом. Без слов. Просто будто говорил: «Я рядом. Ты не одна.»