21 глава
Беатрис всё ещё чувствовала вкус его губ, дыхание сбивалось, мысли путались. Она отвернулась, чтобы скрыть дрожь, но Сэм крепко держал её за запястье, не позволяя снова оттолкнуть его.
— Завтра, — сказал он твёрдо, — мы возвращаемся.
Она резко повернулась к нему:
— Что?
— Ты слышала, — его голос был спокойным, но решительным. — Соберёшь свои вещи, и я помогу тебе. Я не оставлю тебя здесь, не дам сбежать снова.
Беатрис нахмурилась, в груди поднялась привычная волна протеста:
— Ты думаешь, всё так просто? Что я сложу чемодан и поеду, будто ничего не было?
Сэм чуть сжал её руку, наклонился ближе, почти шепотом:
— Нет, я думаю, что это будет чертовски сложно. Для тебя, для меня... для нас. Но я устал тебя терять. И я не позволю больше чужим людям диктовать, как нам жить.
Она замолчала. Его взгляд прожигал её насквозь, лишая всех аргументов.
— Ты слишком уверен в себе, — пробормотала она, стараясь казаться холодной.
Он усмехнулся уголком губ:
— Нет. Я просто слишком люблю тебя, чтобы снова отпустить.
Утро выдалось тихим.Сэм ее довез до ее дома.Сквозь занавески пробивался мягкий свет, в комнате пахло свежестью и чем-то родным. Беатрис сидела на полу, уткнувшись подбородком в колени. Перед ней лежал открытый чемодан, вещи были разбросаны хаотично, будто сердце её само не знало — собираться или снова разбежаться.
Она провела рукой по ткани любимой кожаной куртки и выдохнула:
"И что дальше? Вернуться, как будто ничего не было? А если всё повторится? А если он снова поверит не мне, а чужим словам... смогу ли я пережить ещё один удар?"
Слёзы не шли — у неё будто кончился этот запас. Вместо них внутри кипел страх. Страх довериться снова.
В этот момент дверь тихо приоткрылась, и Сэм заглянул в комнату. Он стоял босиком, в руках кружка кофе. На лице — та самая сдержанная решимость, которая сводила её с ума и злила одновременно.
— Ты всё ещё думаешь? — спросил он негромко.
— Думаю, — коротко ответила она, не поднимая взгляда.
— Боишься?
Она резко повернулась к нему:
— Конечно боюсь! Ты даже не представляешь, Сэм. Я устала снова и снова собирать себя по кускам. Устала от предательства, от разочарований, от этой... игры в любовь.
Он поставил кружку на стол, подошёл и сел рядом, так что их плечи почти соприкоснулись.
— Знаю, — сказал он тихо. — Но я тоже устал. Устал жить без тебя.
Она усмехнулась нервно:
— Ты слишком красивую речь подготовил.
Сэм взял её ладонь в свою, и в его голосе не было пафоса, только правда:
— Нет. Я просто впервые говорю честно.
Беатрис посмотрела на чемодан, потом на него. В груди сжалось.
"А если я снова ошибусь?.. Но может быть, это последний шанс? Может быть, именно этого я ждала всё это время — чтобы он сам пришёл и сказал: «Не отпущу»?"
Она выдохнула, подняла одну футболку и аккуратно положила в чемодан.
Сэм наблюдал за ней и впервые за долгое время позволил себе слабую, но искреннюю улыбку.
— Значит, собираешься?
Она покосилась на него:
— Не знаю. Но попробую.
Они ехали в машине молча. За окнами мелькали серые здания, сменяясь полями и трассой. Беатрис смотрела в окно, пальцами теребя подол куртки. Сэм — сосредоточенно на дорогу. Но между ними в салоне висело напряжение, которое ни радио, ни шум двигателя не могли заглушить.
— Мы должны сначала заехать к человеку, — вдруг сказал он, не поворачивая головы.
— К какому? — нахмурилась она.
— К твоему знакомому, — коротко ответил Сэм. — Он звонил мне. Сказал, что забрал твой мотоцикл с гонок.
Беатрис моргнула.
— Ты?.. Ты даже это уладил?
— Ты сама тогда была не в состоянии, — его голос был спокоен, но твёрд. — Я не мог оставить мотоцикл там, на случай, если... кто-то решил бы воспользоваться твоей слабостью.
Она отвернулась, кусая губу. В груди защемило что-то непонятное: злость и благодарность вперемешку.
Когда они подъехали к мастерской, на улице уже ждало знакомое блестящее чудовище — её мотоцикл. Она вышла первой, провела ладонью по холодному металлу, будто встретилась со старым другом. В груди что-то дрогнуло.
— Твой? — усмехнулся мужчина, отдавая ключи.
— Да... мой, — тихо ответила Беатрис и взглянула на Сэма.
Он стоял в стороне, скрестив руки на груди. Его взгляд был тяжёлым, будто он боялся, что она прямо сейчас сядет за руль и исчезнет в ночи.
Она повернула ключи в руках, потом вдруг протянула их знакомому.
— Забирай.
Он нахмурился:
— Что?
— Дарю, — она улыбнулась странной, немного усталой улыбкой. — Я... не могу. Сейчас не могу. У меня есть за что жить, кого защищать. Я не хочу снова рисковать ради адреналина.
Знакомый замер, явно не ожидая такого решения. Его пальцы сомкнулись на ключах, и он какое-то время просто молча смотрел на неё.
— Ты уверена? — наконец спросил он.
— Да, — твёрдо кивнула она. — Я дарю его тебе. Пусть будет у тебя. Может, однажды ты поймёшь, что это не просто мотоцикл... а часть меня. И тогда... ты решишь, что с этим делать.
Знакомый медленно кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение и даже гордость.
Они вернулись к машине. Дорога впереди снова была длинной, но уже не казалась такой пустой.
Они снова ехали по трассе. Салон был наполнен тихим гулом мотора, а фонари мелькали в окнах, будто отсчитывая её мысли. Беатрис обняла себя за плечи и вдруг, не отрывая взгляда от дороги, спросила:
— Сэм... а что с моей машиной? Кто её заберёт?
Он бросил на неё быстрый взгляд, снова вернувшись к рулю.
— Уже решено. Твой знакомый, тот же самый, что помог с мотоциклом, пригонит её в город. Я договорился.
— Ты... всё предусмотрел? — она удивилась.
— Конечно, — хмыкнул Сэм. — Ты думаешь, я мог оставить твою машину где попало? Её бы уже давно разобрали по запчастям.
Беатрис прикрыла глаза и чуть улыбнулась.
— Ты всё время... всё время всё решаешь за меня. Даже когда я не прошу.
Сэм не ответил сразу. Только крепче сжал руль, и она заметила, как у него напряглись пальцы.
— Потому что ты не понимаешь, насколько иногда рискуешь, — сказал он тихо, но жёстко. — Тебя тянет бросаться в огонь, а я... я не могу стоять и смотреть.
Она повернула голову к нему, изучая его профиль в свете фар встречных машин.
— Ты забираешь у меня свободу, — сказала она почти шёпотом.
— Нет, — он резко взглянул ей в глаза, и в голосе прозвучала непривычная горячность. — Я забираю у тебя то, что может тебя убить.
На какое-то время в салоне снова повисла тишина.
Беатрис откинулась на сиденье, положила ладонь на живот и с горечью, но и с теплом произнесла:
— Значит, машина тоже приедет за мной... как будто я маленькая девочка, а не взрослая женщина.
Сэм усмехнулся краем губ.
— Ты взрослая. Но слишком упрямая. И, поверь, это хуже, чем быть ребёнком.
Она фыркнула, но спорить не стала.