Шахрия

Февраль. 1753.

В покоях Лейлы султан царила суматоха. Бедные рабыни подчинялись капризным приказам своей госпожи, но ни одна не могла как то противиться ей, ибо каждая из них была рада, что султанша наконец-то выходит замуж и оставит Топкапы. Впрочем, со всем этим им самим обещали повысить жалование, возможно и по этому они так безропотно выполняли каждое её указание.
      Окружив юную невесту со всех сторон, служанки кружились над ней, принося и унося на подносах украшения и раскалённые щипцы для волос, духи и масла. Настал черед платья. Две низкорослые девочки принесли традиционное красное платье с драгоценной вышивкой и, по желанию самой невесты, глубоким декольте. Алие долго уговаривала её образумиться, ведь это священный день, подобная пошлость будет призираться. Но девушка настаивала на своём. Она хотела лишь показать всем, включая будущего мужа, что она уже взрослая и в закрытых одеждах она не нуждается.
     Лейла скинула с себя халатик, полностью обнажившись, приказала принести нижнее бельё, которое когда то купила Эсма султан, когда уезжала в Европу. Она привезла с собой множество различных одежд, которые носят дамы в Европе. Лейле очень понравился утягивающий корсет, который делает её ещё статней и женственный. На султаншу надели коротенькое, еле заметное платьице, а поверх затянули корсет.
      - Сильнее, - приказывала она, хотя чувствовала, что внутри всё сжимается и дышать было всё трудней и трудней.
      Служанки не поскупились и затянули его так, как госпоже было угодно. Ее талия стала невероятно тонкой, что ещё больше обрадовало Лейлу. Служанки помогли надеть ей платье и поправить его там, где султанше по душе. Наконец, Лейла выпрямилась и посмотрела в зеркало. В отражении была иная девушка с яркими крашенными глазами,  розовыми румяными щеками прелестной фигурой. Она в наивысшим виде была прелестна собой. Осталось только прикрыть голову красной фатой, вышитой серебряными нитями и наряд завершён.
     Лейла выбрала высокую корону с рубинами и сапфирами и надела её на голову. Чёрные кудри стали медленно спадать с её плеч на грудь. Девушки накрыли её голову фатой и приходилось лишь догадываться, какая красота скрывается под этой тонкой тканью.
      Близился вечер. Лейлу уже поджидали в покоях Валиде султан. Девушка встала с тахты и вновь посмотрев на себя в зеркало, она убедилась, что наряд завершён. Рабыни пошли вслед за своей госпожой, придерживая подол её платья.

       Анна сидела в детской и тихо покачивала колыбель маленького шехзаде Османа, который даже не собирался спать, а лишь смотрел за тем, как девушка качает его. Любопытный малыш любил наблюдать за ней и её движениями. Шехзаде настолько привык и полюбил свою няню, что даже не терпел, когда она отлучалась от неё. Он засыпал исключительно на её нежных тёплых руках, а иначе заливался горьким плачем от разлуки с любимой нянечкой.
      Вот уже чуть более полугода она ухаживает за маленьким отчуждённым комочком, которого даже родная мать видит раз в месяц. Но когда наступает этот день, малыш получает возможность покушать молоко матери, а вместе с тем, посмотреть на её лицо. Он любит потрогать её рыжие локоны, но Айсель, по видимому, начинает раздражать это и она убирает его маленькие ручки от себя. По крайней мере, это происходило при Анне, которая любым способом пыталась сблизить мать и сына.
     Заметив, что Осман закрыл свои глазки, Анна отошла от него и села на мягкий диван. Наконец - то она смогла расслабиться. Но отдых её продлится не долго. Из колыбельки послышались хныканья и тихий плач. Пришлось вновь вернуться. Малыш, увидев её, потянул свои маленькие ладошки к ней.
      - Ты хочешь на ручки? - устало улыбнулась девушка.
      Малыш что то прокряхтел и улыбнулся вместе с ней беззубым ротиком.
      - Какой ты славный шехзаде... - сказала Анна, взяв малыша к себе руки.
      Она стала ходить с ним по комнате, попутно гладя его по спинке. Сначала  вздрагивал от прикасновений, но потом начал по тихоньку привыкать. Положив голову ей на плечо, он крепко взял в ладошку локон её светлых волосы и стал тихо посапывать. А Аннушка продолжала делать ему круговые движения по спинке, от которых он моментально засыпал. Уж ей то было просто заставить младенца уснуть.
      В комнату кто то тихо постучал. Анна поспешила к двери и открыла её. Рядом стояла Жизель.
      - Я принесла малышу его новый кафтанчик, - тихо сказала она, видя, как сладко спит шехзаде.
      - Проходи, - радостно ответила Анна.
      Жизель с Анной подружилась совсем недавно. Узнав, что именно она стала няней шехзаде, Жизель стала частенько наведываться к ним в детскую, чем заслужила любовь малыша. При виде её, он изучал её внешность, крепко цепляясь в ее пальцы. Было ясно, что Жизель могла обворожить своей внешностью даже младенца. Шехзаде любил трогать её необыкновенно светлые волосы и смотреть на огромные зелёные глаза постоянно, но чаще он засыпал, обнимая её ладонь. Он был окружен лишь этими двумя молодыми девушками, которые смогли заменить ему целый мир. Ни падишах, который постоянно занят государственными делами, ни Валиде султан, которая чаще уделяет время своим вакуфам, нежели внукам, ни даже Айсель, которая его родила не смогли подарить ему то, что дали ему Анна и Жизель.
      - Ты не идёшь на праздник? - спросила Анна, перекладывая шехзаде на колени, - говорят, там будет настоящий пир.
      - Я не хочу туда идти, - тихо сказала Жизель и погладила мальчика по головке, - там будет слишком шумно и все будут пьяные.
      - Наконец-то Лейла султан уедет, она никогда мне не нравилась. Так же, как и её мать...
      - А что она тебе сделала?
      - Когда я приехала сюда, была совсем девочкой. И меня поставили к ней в услужение. Она очень жестока! - тихо взвизгнула Анна, - за малейшую ошибку, она наказывала фалакой. Эта женщина не знает милости, она зла и коварна.
       - Я знаю, Анна. Уже имела с ней дело...
       Шехзаде, услышав знакомый голос, приподнял головку и сонно улыбнулся.
       - Давай наденем на тебя новый костюмчик? - предложила Жизель, взяв Османа на руки.
        Пока Анна надевала на маленького шехзаде его новый тёплый кафтан, Жизель стало неожиданно обидно и досадно за маленького шехзаде. Будь она ему ближней родственницей, то никогда бы не стала пренебрегать встречей с ним. И в отличии от его династийной семьи, она находит время навестить его. Чувство никому ненужности ей было очень хорошо знакомо. И Жизель не хотелось, чтобы в будущем шехзаде чувствовал это.
       - Мне так жаль его... - сказала она, - тяжело ему будет. Без любви ближних невозможно выжить.
       Анна лишь промолчала. Видимо, и ей знакомо это.
       - Ва-а какой прелестный шехзаде, Машаллах! - воскликнула Жизель, посмотрев на него в новом наряде.
       - Оф, что то похолодало, - заметила Анна, - пойду подкину дров...
       Девочка, аккуратно придерживая подол платья, подошла к камину и нелепо закинула туда парочку сухих полений. Кажется, что Анне это занятие было не в пору.
       - Знаешь, - начала говорить Анна, - я ведь до того дня как сюда приехала, никогда никому не прислуживала. Я была благородного происхождения.
       Оно и было видно по её необычно красивой ангельской внешности. Даже её движение, хоть и неумелые, медленные, были наполнены грациозностью и несуетливостью. А то, как она исполняла движения своим милым благородно-бледным личиком не могло оставлять кого - либо равнодушным. А синие глазки с хлопающими черно-смольными ресничками могли походить лишь на морские бездны, что находятся где то в жарких странах. Эта девушка, находясь в гареме больше года, смогла очаровать каждого обитателя дворца. Смогла получить любовь даже Хазнедар гарема, твердолобой Рукийе и евнуха Сулеймана аги, который всегда был строг к юным девам гарема.
     - Однако сейчас... - продолжила через небольшую паузу, - я рабыня в гареме султана. Это страшно, Жизель. Страшно, вдруг оказаться одной, без родной души рядом, оказаться чьей то вещью...
      - Знаю, - тихонько произнесла Жизель, поглядев в окно, - знаю, Анна. Ибо эту ношу пришлось носить с самого рождения...

       В большом особняке, подаренным султаном своему верному подданому и его новоиспеченной супруге, было как никогда тихо. Впрочем, тишина была постоянным гостем этого дома. Муж и жена редко сидели в одной комнате и редко могли говорить о чем - либо, лишь иногда обмениваясь парочкой любезных слов. И этот вечер не отличался от остальных. Тенели сидела в просторной комнате с кинжалом в руках. В тот день она выронила его из рук, хотя он был, пожалуй, её единственным спасением. Девушка молча смотрела в своё отражение через острое лезвие и думала о том, реальность ли это или небылица, которая могла быть только в самых плохих раздумьях.
     Коркута не было дома. Государственные дела часто задерживают его во дворце. И нередко он возвращался лишь под утро. Новая должность заставляла его ещё больше погружаться в работу. Тенели думала, что это ему во благо. Иногда её посещали мысли о том, что он ходит в кабаки, к чужим женщинам и к горькой выпивке. Он порой проходил мимо неё и она чувствовала от него этот терпкий запах вина. Сам же он пытался с ней поговорить, обнять, поцеловать, но измученная девушка боялась любых касаний мужчин. Это было ей омерзительно. И она, усевшись в своё укромное местечко, за плотной занавесью, вспоминала моменты того дня. Того дня, как не стало её души. Как было жаль бедного Юсуфа, который был готов жизнь отдать за неё. Он любил её бескорыстно и как возможно сильно. Даже отец не раз говорил, что такая любовь бывает один раз в век. Было до глубины души обидно.
     Слёзы стали медленно катиться вниз. Скатываясь на блестящее лезвие кинжала. Ее отражение стало размытым и нечётким, в точь как и её душа...
      Послышался скрип двери: кто то вошёл в комнату. По звуку шагов можно было понять, что это служанка. Уж её тихая кошачья поступь не сравниться с мужским топотом.
      - Тенели хатун, - прошептала она, подойдя к кровати, завешенной балдахином, - Коркут ага пришёл.
      Хозяйка дома тяжело вздохнула и отложила кинжал, спрятав его под подушку.
      - Хорошо, можешь идти...
      Девушка попятилась и тихо ахнула, будто бы что то случилось. Тенели не придала этому значения и уже собиралась ложиться спать. Но её покой тут же был нарушен. Яркий свет свечей вдруг прилип к глазам. Она поморщилась и посмотрела на силуэт мужа, который явно был на готове к общению с женой.
      - Коркут? Прошу, уйди... - простонала она, стыдливо закрывая лицо рукой.
      - Жена моя, - нежно произнёс он и сел к ней настолько близко, сколько это позволяло, - сколько можно носить эту ношу... Скинь её. Иначе я сделаю это сам.
       - Что это значит? - испуганно спросила она.
       - Скажи мне, кто он. Кто он? Тот, кто покусился на твою честь. Кто? - чуть повысил голос он и сжал её ладонь в своей.
        Девушка отдернула руку и отодвинулась от него. Сидеть рядом и даже чувствовать его дыхание рядом было пыткой для нее. Думая, что выйдя замуж за него, она будет под его опекой, защитой, но к сожалению, это было не так. Он тоже человек и у него тоже есть свои чувства и потребности. Видя, как страдает её душа, его душа тоже одновременно с ней медленно разрушалась. И ему приходили мысли мстить тому, кто это сделал с ней.
     - Что от этого изменится, а? Ничего! - ответила она резко и досажденно, - ты должен забыть об этом, слышишь?
     - Я то забуду... - спокойно сказал он, прищурив глаза, - а вот ты забудешь?
     Она выдохнула. Умел же этот человек попадать простыми словами в сердце! Больно, но правда.
      - Я знаю только одного... - тихо промолвила она, нервно мня складку на ночной рубахи.
      - Одного?.. - с удивлением спросил он на выдохе, - сколько же их было?..
      - Трое.
      - О Всевышний... - прошептал он себе под нос, - ты знаешь их имена?
      - Я... - стала запинаться Тенели, ещё больше боясь что либо произносить, - я запомнила только одно имя. Мустафа. Он янычар.
       Это имя, словно стрела, пролетело ему в висок. Может быть это не он? ..

       Ночь. В покоях Валиде султан в центре сидит Лейла, наряженная, красивая, с расписанными хной руками и мило улыбается, глядя в одну точку. Улыбаться в любом случае её научила Алие, которая не раз говорила, что быть лицемерной порой слишком необходимо. Всегда нужно скрывать свои настоящие чувства, чтобы никто и никогда не смог догадаться, что у тебя на душе. Именно благодаря этому появляется шанс не быть разодранной в клочья гиенами, которые так жаждут узнать твоё слабое место. А гиен, стервятников и прочих во дворце было, отнюдь, не мало.
    Лейла напряженно сидит и слушает грустные песни и чувствует, как быстро колотиться её сердце. Казалось, что она выпрыгнет из груди. Волнение перед предстоящей ночью поглощало её полностью. Она даже немного побаивалась. Вдруг она опозорится перед ним и он всю оставшуюся жизнь будет насмехаться над её конфузом? Страх тотчас испарялся, когда она вспоминала, кто она. Разве смеет простой раб насмехаться на династийной госпожой? Никогда! Иначе смерть ему...
    Девушки всё продолжают петь печальные песни о задорном девичестве, а султанши сидят на мягких диванах и с гордостью смотрят на неё. Мельком вспоминают, как и они оказывались на её месте, будучи ещё юными девушками. Но это время было так давно, что даже страшно подумать.
     - Этот день пришёл слишком быстро, - заметила Валиде султан, - ведь недавно она только в колыбели лежала... Как быстро идёт время, о Аллах, побереги мой разум...
     - Как бы давно это не было, но этот день пришёл, - слабо улыбнулась Алие, - Лейла уже почти женщина.
     - Быть женщиной - это великий дар Всевышнего. Он дал нам такое чувство как материнство. А это чувство несравнимо ни с чем.
      - Госпожа... - тихо сказала маленькая служанка, - время консумации подходит.
      - Хорошо, Джалие, - ответила Валиде Айше султан и подкинула ей мешок золотых.
      Близилась полночь, до того времени они уже должны оказаться в одной постели. Алие чувствовала, как ее знобит. Становилось невыносимо. От интимных мыслей у неё стянуло стопни ног и стало тошнить. Но это всё просто волнение. От него нельзя ждать беды. Но Алие всё так же нервно поглядывала то на дочь, то на часы...
   
   
     В покоях султана было малость повеселее. Мужчинам, впрочем, всегда проще удавалось праздник сделать ярче. Городским девушкам, которым посчастливилось играть на инструментах, сидели в углах комнаты за шёлковым занавесом, чтобы кто-то из присутствующих хоть немного мог увидеть их. И эта традиция всегда срабатывала. Вскоре, кто увлёкся одной из них, женился на ней.
      Падишах сидел на своём троне и забавлялся, смотря на танцовщиц. Вино и девушки всегда воспроизводили на его впечатление. И этот день не исключение.
      Реис паша сидел подле него, и задумчиво смотрел на полную луну, которая, казалось, залита кровью. Все вокруг веселились, пили вино за здоровье молодожёнов, однако сам жених не знал, каково ему. С одной стороны это первый шаг к великому будущему, но осознание того, что жена его нелюбима, да и навряд ли будет любима, дерзало душу. Она ведь ещё так молода, неопытна. Одно его неверное слово или движение и молодое сердце будет ранено.
     В покоях незаметно появился французский посол. По всей видимости, с важной вестью, которую он так скоро хотел донести султану. Мужчина остановился у трона и поклонился Махмуду.
      - Падишах, от всего государства нашего поздравляем вас! - торжественно сказал он, взмахивая рукой.
      - Благодарю... - криво улыбнувшись, ответил султан.
      - Я прибыл сегодня из Парижа с вестью о том, что принцесса София в скором времени должна будет прибыть в Стамбул. Она с нетерпением ждёт вашей встречи!
       - Чудесная новость! - воскликнул он и поднял бокал вверх, - нужно выпить за это...
       Мужчина допил бокал красного и прищёлкнул пальцем от удовольствия. Заметив, что посол не ушёл, он вновь обратился к нему.
       - Я очень жду принцессу, - наклонив голову вперёд, сказал он, - о мсье!.. Чуть не забыл. Каков будет наш брачный договор?
        Посол несколько замешкался.
        - Полагаю, этот вопрос нужно решить с самой принцессой, султан Махмуд.
        - В таком случае... О, вы не желаете присесть с нами, выпить за здоровье моей дочери? - спросил он.
         - Я бесконечно желаю вам и вашим близким здоровья, но увы, мне нужно срочно удалиться. Разрешите уйти... - ответил мужчина и поклонился.
         - Разрешаю!
         Посол в поклоне вышел из покоев, оставив за собой взгляд султана и Реиса.
         - Повелитель, вы всё таки решились на брак с принцессой? - поинтересовался паша.
         - Я подумал, что Франция будет нам хорошим союзником. В войне с Венецией они окажут нам значительную поддержку! - воскликнул султан, - и... О Аллах! Паша, вам пора отправляться во дворец. Ваша жена ожидает вас.
          Реис нехотя встал со своего места и осмотрев гостей, он направился к двери, где его ждали его приближённые, которые будут сопровождать его по дороге в его новый дворец.

        В гареме во всю играла музыка, пелись нескончаемые песни и все вокруг веселились, да радовались. Праздненства такого размера не было уже давно. Хоть свадьба и праздновалась уже третий день, веселье в гареме началось лишь сегодня ночью. Пожалуй, в этот холодный зимний день согревали лишь эти горячие танцы, исполняемые молодыми девушками.
          Жизель решила спуститься со своей комнаты вниз. Как ни странно, в этот вечер она была настроена на празднование. Надев на себя нарядное бордовое платье и диадему, она спустилась вниз по лестнице и оказалась на первом этаже гарема, где и проходил праздник. К большому удивлению, все обратили внимание на прекрасную девушку, наконец вышедшую из своего убежища. Вокруг все стали тихо перешёптываться, обсуждая её яркий образ. Жизель, не обращая внимание на завистливые взгляды, прошла к столику, где сидела Хелена.
     - Ты это видишь? - заметно спросила Хелена, глядя в стену.
     - Что именно? - продвинулись к ней Жизель.
     - Обернись.
     Наложница повернулась в сторону и увидела Айсель, которая сидела на невысокой возвышенности на тахте.
      - Она сидит на месте Валиде султан, - заметила Жизель.
      - Посмотри как она глядит на всех, с высока, словно она здесь султанша...
      - Но почему она там сидит? Где Валиде султан и главная Хасеки?
      - Они провожают невесту до дворца. Время ведь почти полночь, - сыграв бровями, ответила Хелена.
      - Жизель хатун! - произнёс женский голос где то в стороне, - Айсель султан тебя вызывает.
      - Хорошо, Мелек хатун, подожди.
      - Сейчас она и тебя ужалит, - тихо проговорила Хелена.
      - Нет, сейчас же! - настаивала Мелек.
      - Ладно... Иду! - лениво сказала Жизель и встала с подушки.
      Подойдя к Айсель, она кивнула головой, что не понравилось султанше.
       - Прошло уже столько времени, а ты так ещё не поняла? Я - султанша, а ты - рабыня. Ты обязана мне кланяться, - стала насмехаться она.
       Девушка закатила глаза и сделала лёгкий реверанс.
       - Так зачем ты меня звала?
       - "вы". Называй меня на вы.
       Приказы этой девушки могли раздражать любого, но до такого абсурда ещё не доходил никто.
        - Зачем вы меня звали, султанша? - казалось, перекривила её Жизель.
        - Валиде султан сказала, что неважно себя чувствует и осталась у себя в покоях. Она позволила мне остаться здесь. И... Я пригласила тебя на праздничный ужин. Смотрю, - она поглядела на её роскошную фигуру и прелестном платье и, похоже, позавидовала ей, - ты надела новое платье. Для кого? Повелитель сейчас, насколько я знаю, пригласил к себе наложницу. После вина он такой... - она прикусила губу и подняла глаза, - горячий... Настоящий лев.
     - К чему вы это, госпожа? - спросила она, сдерживая порыв эмоций.
     - Просто тебе нужно приготовиться. Скоро ты забудешь нашего повелителя, так же, как и он забудет тебя. Сюда едет французская принцесса для совершения обряда никяха с султаном. Она будет его женой.
      До этого момента Жизель ни разу не ревновала Махмуда, но заставить испытать эти чувства она смогла не без помощи Айсель. Чертовски неприятное чувство. Зная, что спустя долгое время, проведённое с ней, он самолично приглашает к себе принцессу. И даже чувство ревности не затмит чувство интереса, которое Жизель проявила к этой девушке. Какова она собой? Чем же она смогла заинтересовать султана, что он тотчас решился призвать её в Топкапы? Перед Жизель даже не мог всплыть её портрет. Было слишком сложно представить её такой, какая она есть. Это и было последним, о чем могла подумать Жизель.

      Свечи в комнате почти догорали. Супруги, наконец, предстали перед друг другом. Реис молча смотрел на неё, изучая её тело, лицо, и было жаль, что душу, как и внешнюю оболочку нельзя так же разглядеть. Своей внешностью она действительно походила на мать. Такая же тонкая талия, широкие бёдра, бронзовая кожа, аристократические черты лица. Перед ним стояла не Лейла, а сама Алие.
       Паша чуть шагнул и взял её за талию. Девушка от его прикасновений вздрогла, но не отстранилась от него, а напротив: прильнула к его груди.
       - Буду ли я счастлива с вами... - прошептала она ему в рубаху, - это единственное, что волнует меня сейчас.
       - Всё зависит от вас, госпожа, - бесстрастно ответил Реис, глядя в одну точку.
        - Нет! Нет, не зови меня госпожой! - воскликнула она, - лучше поцелуйте меня! Меня ещё никто ни разу не целовал, да будьте же вы первым!
         Она стала рвать на нём шёлковую рубаху, попутно целуя его руки и грудь. Страсть в точь овладела ею. Она достигла её в зверином обличии. Лейла и раньше чувствовала это, но сейчас перед ней стоял живой человек, к тому же мужчина. Ей поскорее хотелось воссоединиться с ним.
          - С ними же с меня корсет, прошу, он мешает мне дышать!.. - задыхаясь, молила она, вешаясь ему на шею, - я... я... Мне жарко... О...
          И она замертво свалилась ему в объятья.
          Да, снотворное и вправду сработало очень быстро. Перед тем, как пройти в покои, для храбрости Лейла не постеснялась выпить бокал крепкого вина с "секретом". Это лекарство посоветовал Реису его старый приятель. Впрочем, оно помогло ему гораздо быстрее, чем тот обещал.
          Паша уложил жену в постель и, заметив на краю пару чистых рубах, понял, что ему придётся надеть одну из них на неё. Как бы не хотелось видеть её обнажённой, но пришлось это сделать, дабы не вызывать сомнений. Сняв корсет, он расстегнул пуговицы на платье. Её укромные места обнажилась, показав какая у неё мягкая и бархатистая кожа. Реис прикоснулся к её груди и мурашки побежали по спине от холода, затем от невыносимой жары. Её кожа намного мягче и нежнее, чем у её матери, а грудь более упругая, пусть и небольшая, но красивая. Ее талия такая тонкая, изящная, живот без растяжек от беременности, а лобок без единого волоска. Ее тело было потрясным. Она действительно хороша собой, подумал Реис. Только... Любит он другую и верность ей сохранит.
     Мужчина быстро надел на неё рубаху и аккуратно уложил на подушку и укрыл одеялом. Султанша всё так же тихо спала. Паша понимал, что Алие и остальные не должны усомниться в том, что она стала его женой, и он, подойдя к тумбе, достал свой кинжал и порезал себе ладонь. Острая боль прошлась по ко коже. Реис скривился от боли и сжал челюсти. Он подошёл к Лейла и поднял её ноги. Помазав, где нужно было, он обмыл ладонь и вышел из комнаты.

        Жуткий жар, пот, страшное состояние постигло Алие посреди ночи. Женщина приподнялась со своего ложа и почувствовала неменее жуткую, но знакомую боль внизу живота. Малыш просился наружу. Начались роды.
        Созвав в свои покои лекарей, у нее начали принимать роды. Как ни странно, они были слишком тяжёлыми для молодой девушки, рожавшей более трёх раз. Алие чувствовала под собой лужу воды и крови со слизью, как ломило поясницу, а плоть словно рвало на чести.
        - Тужьтесь, госпожа! Тужьтесь! - повторяла Афитап, - не забывайте, что это нужно делать!
        - Дышите, дышите... - тихо проговоривала Нилюфер, сидящая у изголовья своей султанши и вытирающая капельки пота с её лба.
         Наконец, она почувствовала, что освободила плод, только что то мешало ему пройти дальше. Младенец запутался в пуповине и подозрительно молчал.
          - Афитап, что там? - уставше спросила Алие, еле дыша, - Афитап...
          - Госпожа... Она запуталась в пуповине.
          - Она?..