Шахрия

- Эсма, - раскинув брови, удивилась светловолосая женщина, - доченька!
     И они воссоединились в крепких объятиях. Нежно гладя волосы дочери, женщина вдыхала её сладкий аромат. На её глазах появились хрустальные слёзы, которые стали быстро скатываться по уже не молодой коже. Материнское сердце не выдерживало такой жестокой разлуки с её первенцем и жизнь стала для нее адом. Ей хотелось не отпускать свою кровь и плоть, хотелось быть с ней вечно. Неважно: в горе или радости, главное, что рядом и вместе.
      Женщина посмотрела ей в лицо и, наконец, она за столь долгое время улыбнулась. Слёзы высохли за считанные секунды и теперь она была безвозмездно счастлива.
      - Моя красавица, Эсма... - проговорила она, щупая её худые плечи, - этот год был самым ужасным в моей жизни. Я думала, что никогда не увижу тебя. Больше всего я боялась забыть лицо своего единственного дитя... Ах!
       Она вновь села на лавку и посмотрела в даль. Взгляд снова стал пустым и, казалось, она медленно отходила от реальности, тяготя прошлым.
        - Меня заперли здесь будто бы я виновата... Мой сынок, - прохрипела она, - мой мальчик... Эсма, ты единственное, что осталось у меня в этом мире, прошу не покидай меня.
        - Если бы это было возможно, - сухо ответила Эсма, глядя на беглые глаза матери, - но я пробуду с вами до вечера. И... На этом всё.
        - Жаль. Жаль, что я расплачиваюсь за чужие грехи! - сжав кулаки, с ненавистью проговорила она.
        Эсма промолчала. Каждое слово матери вводило её в заблуждение. И Эсме хотелось знать истину, но кто же знает её, как ни тот человек, что сидит рядом. Девушка  облизнула сухие губы и села рядом.
         - Что это значит, мама?
         - Это значит, дочка, что нельзя доверять тому, кого ты считаешь самым близким тебе человеком... - она умолкла, но затем продолжила более удручённо, - ты выглядишь усталой. Расскажи, как ты?
         - Моего мужа казнили, - обиженно произнесла русоволосая.
         - Что? Серхата пашу? Но за что? Ох, дочка... Я совсем ни о чём здесь не знаю, до меня никакие новости не доходят... - с грустью сообщила она.
         - Он поднял на меня руку. И ещё он обвинялся во взятоничестве. Впрочем, было много причин для того, чтобы казнить его...
         - Султанша, - послышался мужской голос за спиной, - Разие ханым пора идти.
         Эсма развернулась лицом в трём мужчинам и недовольно посмотрела на них.
         - Я пробуду здесь до вечера. Отец - повелитель знает об этом...
         Но те даже не дослушав её, берут женщину за локти и с силой уводят в сторону.
          - Мама... Стойте, - прокричала она, идя следом, - прошу, дайте мне хотя бы попрощаться.
          - Доченька, прошу, не забывай меня... - крикнула на прощанье мать, оставив за собой плачущую дочь.

           Жизель сидела у ног падишаха, положив голову ему на колени и смотрела в окно на пролетающих птиц. Такие безмятежные моменты для нее были редкостью и, всякий раз, когда эти моменты наступали, она хотела запомнить их как следует. Чтобы в другие минуты, когда ей будет не так хорошо, как сейчас, в голове хотя бы возникали ярких добрые воспоминания, которые могут запеленать разум и взгляд счастливыми моментами. Впрочем, после всех ужасающих событий, произошедших совсем недавно, глубокие следы ничем нельзя было стереть.
       Она раньше и не чувствовала такого к другим людям. Ее отношение к этому мужчине стало иным. Не тем, что было изначально. В первые дни она видела в нем защиту, поддержку и другие вещи, которые ей не успели дать родители. Сейчас же многие её чувства переменились, так как и отношения. Она его наложница. Его женщина. Хотя чувствовать чьей то принадлежностью ей никогда не нравилось, да и навряд ли понравится.
        - Значит вы уйдёте в поход? - спросила она, подняв на него свои глаза.
        - Я не знаю... В совете мы это ещё не обсуждали, но я уверен, венгры получат по заслугам, - бесстрастно ответил он.
        Девушка села рядом с ним, обхватив его крепкую руку. Она посмотрела в его бездонные, печальные глаза и провела рукой по лицу. Султан невольно вздрогнул от касания ее пальцев.
        - От меня все уходят, - сказала она ему, держа лицо слишком близко, - я боюсь потерять тебя...
        - Почему ты боишься, дорогая? - спросил он, нежно обвив рукой её  тонкую талию, - откуда у тебя такие мысли?
        - Эти мысли со мной всю жизнь, - девушка опустила голову и вздохнула, - все, к кому я привязываюсь, кого люблю, уходят от меня... Сначала мой отец, потом матушка, брат, теперь и Хатидже... Я боюсь за тебя.
         - Не нужно бояться, я всегда рядом с тобой, со мной ничего не случится, - сказал он, тепло улыбаясь, как в первую их встречу.
         - Они тоже были всегда рядом, однако и они ушли от меня...
         - Эй, не нужно думать об этом, - прошептал ей султан на ухо, - мы рядом с друг другом и это главное.
         Он поцеловал её в висок, в щеку и наконец, взяв её лицо в свои руки, в губы. Девушка прильнула к его груди и забилась крепких объятиях. Махмуд нежно поглаживал её спину, вдыхая сладкий аромат её волос, похожий на запах ночи, который так любим всеми. Но её запах ни с чем не сравним, для него он словно ключ жизни к завтоашнему дню. Без него ничего не могло начаться. Ее кожа пахла сладким, цветочным ароматом, как будто войдя в сад, этот запах начинал приятно щекотал ноздри. И сама она словно розовый сад, где безмятежно благоухают розы и звонко поют маленькие птички.
     Их любовное уединение могло продолжиться чуть больше, если бы в дверь не постучали. Они  посмотрели на дверь и нехотя отстранились друг от друга.
      - Войди! - приказал султан.
      Двери тотчас открылись и вошёл Коркут, держа за руку еле знакомую девушку. Они остановились в центре покоев, пристально глядя на падишаха и его наложницу. Тенели хорошо помнила девушку, которую она вместе со всеми искала в лесу. И теперь она, наконец б смогла увидеть ту, которая смогла прикончить трёх язычников.
      - Повелитель, - начал говорить Коркут, - у меня... У нас есть важная новость.
      Эта поправка заставила султана и его наложницу насторожиться: они молча переглянулись и стали слушать дальнейшее разъяснение их "новости".
       - Я с Тенели заключил никях, - с облегчением сообщил он.
       Махмуд поднял густые брови и от удивления даже приоткрыл рот. Его изумлению не было предела. Зная натуру Коркута, он не мог до конца верить, что никях и впрямь был совершён.
       - Не подумайте плохого, повелитель, - нарушив тишину, глухо заговорила Тенели, - это был согласованный никях...
       - Я, конечно, не знаю вас, - промолвила Жизель, - но поздравляю вас. Да будет ваш брак счастливым.
       И вдруг в голову пришла мысль, что именно из-за него умерла её подруга, Хатидже. Выражение её лица моментально поменялось. Оказывается, она недооценивала этого человека, уж много он подоспел сделать за этот короткий срок. И стать причиной смерти и, возможно, причиной для никяха... Но всё равно, в душе была какое то странное чувство, что причина для никяха явно была умыслом. И точно не из любви они заключили между собой брак.
     - А я помню вас, - тихо произнесла Тенели.
     - Простите...
     - Мы спасали вас, когда вы попали в засаду.
     - Что ж, - неожиданно встав с дивана, начал султан, не дав договорить Тенели, - в таком случае я хочу лишь пожелать вам счастья. И...
     Он направился к своему письменному столу и достал большую шкатулку. Перерыв там кучу разных документов и бумаг, он достал свёрток и подал его Коркуту.
      - Этот домик в Бешикташе теперь ваш.
      - Повелитель... - растерянно сказал хранитель покоев, - я... Я не могу это взять.
       - Нет. Нельзя, сегодня ваш праздник. Будьте счастливы, Коркут, - искренне улыбнулся падишах, радуясь, что и его друг наконец то нашёл свою женщину в этом мире.  
        - Для нас честь принимать такой дорогой подарок от вас, - сказала Тенели, приподняв уголки губ, - мы не забудем этого.
         - Аллах да убережёт ваш брак!
         - Аминь...

         Кто-то, а в следующий день больше всех волновалась Лейла султан, которая с раннего утра готовилась к встрече с Реис папой. По инициативе матери, их встреча пройдёт в саду под надзором Алие. Это предложение несколько смутило юную султаншу, но перечить матери смысла не было, уж не в ее характере спорить с матерью.
         Пока Лейла подыскивала нужное платье, её малышка - сестра бегала вокруг неё и напевала какую то очень красивую и звучную песенку своим ангельским голоском. Уж голос у султанши был поистине прекрасным, от которого все замирали, включая её нудную сестру, у которой от любого голоса могло быть наскоро испорчено настроение. И поэтому младшей сестрёнке она позволяла петь днями напролёт.
     - Я эту песню не слышала, откуда ты знаешь греческий? - надевая серёжки, спросила Лейла.
     - Правда? Не знаю... Но я где - то слышала её, наверное, когда была маленькой, - ответила ей Алеми, усевшись на кровать
      - Как ты могла запомнить слова из детства, у тому же на греческом? Ох, Алеми, врать плохо... - хитро прищурилась Лейла, глядя в отражение смущённой сестры.
      - Ну... - она виновато опустила глаза, поджав юбку, - если я скажу тебе правду, ты меня поругаешь...
      - Разве я могу тебе поругать? - Лейла положила руки на поясницу и развернулась лицом к сестре.
      - Я... Я подружилась с одной наложницей...
      - Так...
      - И ещё с одной... Они из Греции. Напели мне эту песню и вот она мне запомнилась, я тут не причём!
      Лейлу жутко искривилась, услышав слова Алеми, она подошла к ней и села рядом.
      - Сестра, мы с тобой султанши от крови, мы должны дружить лишь с нами подобными. Никаких рабынь, поняла? - почти пригрозила Лейла.
      Алеми поджала ножки и свернулась калачиком, тихо вздыхая. Именно таким образом она показывала свою обиду на сестру, хотя той было явно не до неё. Лейла принялась надевать своё новое платье, подаренное ей отцом. Рана охотно поспешила помочь своей госпоже надеть голубое платьице с кружевами.
       - Я так волнуюсь. Мне нужно быть безупречной, - сказала султанша служанке, когда та застёгивала её за спиной, - я давно видела Реиса пашу... Тогда я была ещё девочкой, а скоро я предстану перед ним в качестве жены. Ах! Это так необычно...
       - Что же необычного, госпожа моя? - поинтересовалась Рана, занимаясь своей работой, - вы повзрослели, стали девушкой, потом вы родите детей, будете их воспитывать. Машаллах.
       - Да, но... Это такое странное чувство. Что я скоро буду в объятих мужчины, - султанша тихо вздохнула пытаясь скрыть страстное желание, - а ты знаешь сколько ему лет?
        - Точно не знаю, но поговаривают, что он немного младше вашего отца - султана.
         - Значит ему ему около тридцати... - улыбнулась Лейла, - значит он с опытом, очень хорошо!
          - Потише госпожа, - тихо прохихикала Рана, - ваша младшая сестра может услышать.
          - А пусть слушает, ей тоже когда нибудь придётся пройти такой путь.
          Алеми вздрогнула, услышав своё упоминание, и тотчас поднялась с кровати.
          - А вот я и нет! Не выйду я замуж! - взвизгнула госпожа, теребя платье в ручках, - я не такая девица как ты, Лейла!
          - А что, хочешь всю жизнь остаться в девках? - усмехнулась султанша, попутно припудривая щеки.
          Девочка нахмурила еле заметные бровки и наклонила голову набок. Ее детский ум ещё не касался таких "взрослых" тем, но вдруг ей это захотелось узнать.
          - А что это значит? - с неподдельным интересом спросила она.
          - Ты ещё маленькая, Алеми. Вырастешь, сама всё поймёшь. Ой, Рана, матушка меня уже ждёт. Идём быстрее! - воскликнула Лейла и поспешила к выходу.

      
           Раскинув ткани по диванам, Айсель султан туда сюда ходила по комнате и не могла выбрать какая из всех выглядела более богато и роскошно. Впрочем, все ткани торговки Россы были наивысшего качества и цены. Выбор наконец то пал на синюю ткань с вышивкой из серебрянных нитей и красной парчей с золотым отливом. И Айсель пришла гениальная мысль. Она ведь султанша, чего ей экономить на себе. И она тут же решилась покупать сразу обе ткани.
      - Я буду брать две эти ткани, - потерев ладони, бойко сказала она, - остальное слишком... Ну... В общем это я покупаю.
      - Тогда с вас сто акче госпожа.
      Девушка пошла к зеркальному столику, покачивая бёдрами, и вынула из шкатулки мешочек золотых.
      - Тут, возможно больше... Так, - она упала на дивана и стала размышлять, - а ты знаешь портних, которым можно доверять пошивку моего платья?
       - Я знаю много портних, госпожа, - ответила Росса, - вы только прикажите, и они тотчас сошьют вам парочку новых нарядов.
       - И ещё. У тебя есть знакомые ювелиры? Мне нужны пара новых колец, ожерелий и новый соргуч для тюрбана, всего по минимум, в общем! Так знаешь, кто бы мог мне это продать, чтобы я не выходила из дворца?
       - Если вы не желаете выходить из дворца, госпожа, - присоединилась Мелек, - то я могу пойти на рынок в сопровождении страж.
       - О нет! - воскликнула Айсель, - я не могу доверить кому - то это важное дело. Я должна сама выбрать.
       - В таком случае я найду выход, - поклонилась Росса, - я вспомнила, что у меня есть знакомый мастер, который делает потрясающие ювелирные украшения. Однако... Будет не так просто выбросить его идти со своим богатством в другой конец города.
        - Я дам ему пару мешков золотых, только пусть принесёт мне то, что я прошу!
        Росса с трудом подчинилась матери шехзаде, которая была будто помешана на своих нарядах и украшениях. С её разрешения торговка стала собирать ткани и, разложив всё в мешке, она быстро поспешила к выходу.
         - Не забывай мои слова! - вслед прокричала Айсель.
         Решив, что больше никто больше не станет тревожить её, Айсель прикрыла глаза и улыбнулась. Такой роскоши она себе даже и представить не могла. Будучи обычной рабыней, а затем наложницей, она возвысилась до титула кадыны, султанши. Не каждый сможет достичь таких высот в гареме, а она смогла.
          Восхваливав себя в своей же голове, она была вынуждена вновь открыть глаза, ведь впереди неё стояла светловолосая низенькая девочка со свёртком в руках.
          - А ты ещё кто такая? - невежественно спросила Айсель у девочки.
          - Меня зовут Анна, я няня шехзаде Османа, - высоким мягким голоском ответила одалиска.
          - А что с шехзаде? - казалось бы испугалась Айсель.
          - С шехзаде всё хорошо, госпожа. Просто он проголодался.
          - А где его кормилица?
          - Она заболела.
          - Тогда проставьте другую кормилицу! В чем проблема?
          - Дело в том, что без приказа повелителя, нам не разрешено ставить к нему новую кормилицу, - ответила светловолосая, укачивая шехзаде, - нужно чтобы вы его покорили, госпожа. Малыш с утра ничего не кушал.
        Айсель меньше всего хотелось собственной грудью кормить ребёнка, но она чувствовала, что эта девочка от неё просто так не отвяжется. Долго думав, Айсель согласилась. Анна положила шехзаде на руки госпоже и поспешила удалиться, предупредив, что придёт после кормления. Айсель как - то видела как нужно кормить грудью, но сама она в жизни не пыталась этого сделать. Пришлось расстёгивать пуговки на платье и немного обнажиться. Малыш тихо сопел. Лишь спустя пару минут он проснулся, стал сладко зевать, что даже Айсель умильнулась.
       - Какой у тебя красивый чепчик, - погладив маленькую головку, улыбнулась она.
       Девушка приложила его груди и он, уткнувшись носиком, стал сосать тёплое молоко матери.
        - Тебя не кормят что ли? - тихо сказала Айсель.
        Малыш в ответ тихо причмокивал, прикрыв глазки.
        - Спи, крошка...

        За стенами дворца была благоприятная погода, которая была нарушена лишь чрезмерной духотой и зноем. Обитатели дворца могли спасаться от жары, спрятавшись под крышей шатра или же вовсе сидеть во дворце. И лишь неугомонные наложницы, которым жара была в радость, громко плескались водой в бассейнах. Так же громко, как и ругался шехзаде Касым в саду. Он стоял посредине поляны и пытался попасть в мишень. Хотя стрела даже не долетала до неё.
      - Всё, не хочу! - закричал он, бросив лук на землю.
      - Касым! Продолжай свои занятия! - пригрозила ему мать, сидящая в шатре.
      Собственно, она не желала слушать разговор будущих супругов. Ей просто хотелось посмотреть на него. В последний раз, когда он ещё её и ничей больше. Вот он уже выходит из - за поворота, озираясь по сторонам, ища чьего то взгляда. Алие так захотелось кинуться в его сторону, обнять его за шею и зацеловать. Но вместо того она погладила свой живот. Его кровь и плоть в ней самой. Эта мысль успокаивала. Знать о том, что частичка его всегда рядом с ней.
     Хасеки замечает, что из дворца выходит её дочь. Алие всегда считала её красавицей, своим отражением. И это вселяло в неё большой страх от потери. Вдруг Реис полюбит её? Увидев Лейлу, он точно потеряет от неё рассудок. Ведь она молода, свежа, грациозна, словно лань. Ревность к собственной дочери разрывала Алие на части. Но самое ужасное, что она бессильна даже в этом...
       Лейла стремительно шла к нему, своему будущему мужу. Коленки жутко тряслись от волнения, но это неважно, скоро пройдёт. Девушка становиться рядом с ним и касается его плеча. Тот оборачивается, но в лицо, как ни странно, не посмотрел. Опустив голову, он сложил руки в замок и сказал пару незначительных слов.
       - Я жду того момента, когда мы сможем объединиться... Я стану вашей, а вы моим, - она попыталась посмотреть на него, но взор его где то блуждал, - почему же вы не смотрите на меня?
        И он, казалось, вовсе не слышал её голоса. Он смотрел на ту, кто действительно ему дорога, которую он любит.
        - Паша!
       Визг юной госпожи заставил его прийти в себя и не забываться, глядя на Алие, которая так и протягивала его своим взглядом.
        - Прошу прощения госпожа, - сказал угрюмо мужчина, проведя рукой по светлым волосам, - пойдёмте же...
        Они скрылись за углом и больше Алие не могла лицезреть его.

       
        Вечер в серале выдался на удивление слишком тихим. Наложницы разошлись по своим комнатам отдыхать после тяжёлого рабочего дня, оттого не было слышно звонкого смеха, песен и игр на арфе, который все так сильно любят. Даже стража у дверей каким то образом смогла на минутку задремать. Но с приходом Эсмы султан в ташлыке вновь стало шумно. Девушка гордой походкой прошлась по дорожке, вымощенной калькой и села на тахту.
      - Дорогая, сыграй что - нибудь по веселее, - мило обратилась она к приунывшей наложнице, сидящей у музыкального инструмента.
       Та отзывчиво кивнула ей и стала играть причудливую, но тихую, спокойную мелодию. Эсма прикрыла глаза и стала в такт плавно водить головой и щёлкать пальцами. Открыв глаза, она увидела, что девушки поднялись со своих диванов и стали придумывать новые движения к танцу. Им явно не хватало веселья. Несчастные наложницы уже целую неделю, а то и больше не танцевали и не пели. Но для них это уже в прошлом. Своим появлением, Эсма султан вновь посеяла в гареме радость.
      Султанша сидела на тахте и довольно наблюдала за танцующими и пьющими одалисками, которые совсем недавно уныло рассиживались на диванах и вели скучные беседы. Но её взор притянул входящая светловолосая девушка, которая недовольно озиралась по сторонам. Да и сама Жизель часто говорила  о том, что она не любит праздники и веселье. Эсму она заинтересовала. Султанша дала ей указания и девушка тотчас оказалась перед ней.
       - Почему ты снова поднимаешься на верх? Здесь играет хорошая музыка, девушки рады, - задала вопрос султанша, хотя знала, каков будет её ответ, - здесь играет хорошая музыка, девушки рады.
        - Я не переношу громких звуков, госпожа, мне лучше посидеть в своей комнате, - ответила Жизель и уже собиралась уходить.
        - Нет, погоди. Не уходи, - приказала Эсма и Жизель была вынуждена остаться на своём прежнем месте, - раз уж ты не любишь потехи, но пойдём в сад. Там замечательная погода! - ярко улыбнулась она и на её щёках появились милые ямочки.
         - Но уже вечереет...
         - И что же? Я люблю гулять вечером. Это самое романтичное время дня, - закинув в рот виноградинку, пролепетала она, - так ты составишь мне компанию?
         - Мне некуда деваться, госпожа! - пожала плечами девушка.
         Они покинули сераль вышли в сад, где было одновременно тихо и громко. Ветер приятно трепетать волосы и платки, заставляя их летать в воздухе, в котором смешался запах духов и цветов. Создавался самый ароматный запах. Это ознаменовало скорый приход ночи. Вдали был слышен тихий шум ветра. В Стамбуле в конце лета часто бывали порывистые ветра, но нынешние  были тёплые, ароматные, пока что южные. Эти ветра вздымали ввысь еще зёленые листья и увявшие пахучие цветки. Они были самые особенные в этом году.
      Девушки пошли по тропе. Они молчали, вслушиваясь в шум ветра и вдыхая запах влажной протоптанной травы. Жизель часто ходила по ней, когда была одна. Но сейчас с ней посторонний, совершенно неизвестный ей человек, с которым она перекинулась парой слов; на этом всё.
       - Как давно ты живёшь в гареме? - тихо спросила Эсма, пытаясь не нарушить песнь природы.
       - И года нет, госпожа.
       - Я была здесь прошлым летом. Гарем какой был, такой и остался, хотя произошли некоторые изменения. У повелителя появились новые наложницы, - с презрением заговорила она, туже сжимая руки в замок.
        - Вы не любите наложниц своего отца?
        - О нет! Только не Алие! Меня от неё трясёт... - воскликнула султанша, - она никогда мне не нравилась. Слишком высокомерная женщина. Нос до потолка задирает. А, ещё у повелителя новая наложница... Как её...забыла. Да, Айсель!  Скучнейшая девушка! Не о чем с ней разговаривать, как о нарядах и украшениях. Эта девица, по видимому, только и думает о веселья. Таким девушкам, будь я султаном, уделяла бы внимание в последнюю очередь.
       - Айсель была танцовщицей, не наложницей, - пояснила Жизель, - в ее обязанности не входило ублажение падишаха, но так получилось и она родила...
        - Оно и видно, недалёкая девушка. А ты? - улыбнулась Эсма, посмотрев на свою спутницу.
        - Что я?
        - Почему ты ещё не родила?
        Жизель остановилось. Желание гулять дальше постепенно стало исчезать. Казалось бы такие обычные слова могут так задеть. Жизель на секунду стало так тоскливо. Она вздохнула и пошла дальше, пытаясь держать себя в руках и не выдавать свою тревогу.
        - Прости, если я обидела тебя...
        - Нет, не нужно, госпожа. Всё в порядке.
        - Жизель, послушай, - произнесла султанша и взяла девушку за руку, - если тебе нужна помощь, то я могу тебя сводить к знахарке, она тебе поможет.
         - Нет, султанша, я в это не верю. Не стоит...
         - Ты ведь ничего не знаешь. Она лечит женские недуги в два счета. Она и тебе поможет. Скольким женщинам она помогла забеременеть, обрести семью. Не сосчитать!
         - Я своё сказала, госпожа, - спокойно выразилась Жизель, - и давайте закроем эту тему. Она мне неприятна.
         - Что ж, раз уж неприятна, то хорошо. Но ты всё таки подумай над моими словами.
         Эсма султан с самого детства умела убеждать людей своими словами. И её врождённый дар не потерял своей сущности. Жизель всё таки заинтересовала та знахарка. Несмотря на то, что подобного рода вещи, как колдовство и магия, Жизель не верила, слова султанши её более чем поразили. Обзавестись семьёй ей было важнее всех принципов. И последующие часы ей пришлось размышлять над её словами.

      
        Ночь. Дворец погрузился глубокий мрак. Царство Морфея овладело обитателями дворца. В комнате главной Хасеки было необычайно тихо как никогда. Хозяйка покоев спала на кровати, казалось не дыша. И сквозь сон она чувствовала чьё то присутствие рядом. Она чувствовала, как чья то горячая ладонь скользила по её лицу, переходящая на шею, а потом грудь. Женщина глубоко выдохнула и тихо простонала. Ласки неизвестного ей доставляли ей необычное удовольствие, которое она когда то чувствовала. Рука продолжала делать приятные движения. И когда их общая страсть достигла пика, Алие стала приходить в себя. Она медленно открыла глаза у видела перед собой знакомую мужскую фигуру. Она улыбнулась. Видя знакомое лицо, Алие почувствовала радость, хоть сознание и не сразу пришло к ней.
      - Реис... - прошептала она и потянула к нему свои руки.
      Его кожа была горячая, словно это наяву. Создавалось ощущение, что её любовник сидит прямо перед ней на кровати, а она, как дурочка, представляет его в своем сознании. Женщина пощупала его кожу, потрогала лицо и она в тот же миг поняла, что это не её фантазия.
       - Реис! Что ты тут делаешь?! - тихо возмутилась она, оттолкнув его от себя, - уходи сейчас же. Нас могут увидеть вместе!
       - Мне всё равно... Пусть смотрят и видят нашу любовь, - ответил он, двигаясь всё ближе к ней.
       - Я не понимаю... - спросонья проговорила она, - Как ты здесь оказался? Зачем пришёл?..
       - Я поднялся сюда по верёвке, с балкона... Жертвовал собой ради тебя. И я просто хочу тебе сказать, что люблю тебя. И никого в своей жизни не полюблю так сильно, как тебя. Ни брак с Лейлой, ни с кем то ещё не сможет разрушить нашу любовь...
         Эти слова она мечтала услышать всю свою жизнь и наконец он сказал ей это лично. Никто и никогда не говорил ей подобного. Алие впервые почувствовала свою любовь в другом человеке. Ее любовь заставляла его жертвовать, идти на крайние меры, делать безумные поступки. И лишь в ее благо... Счастье переполняло её, но та держалась стойко, пытаясь не показывать своих чувств, как подобает султанше.
          - Я... Я понимаю тебя Реис, понимаю, какого это, быть в браке с человеком, которого ты едва любишь. Но послушай, - она положила ладони на его лицо и поглядела ему в глаза, сияющих при лунном свете, - ты должен полюбить Лейлу. Полюбить как свою жену. Я хочу, чтобы она была счастлива с тобой. Хочу видеть её радость...
           - Если ты этого хочешь... - с грустью промолвил он, опустив глаза вниз, - я сделаю её счастливой, но полюбить... Никогда.