Моя дочь (перевод)

Чимин открывает глаза, зевает, разбрасывает руки и ноги – его разбудил звук пылесоса. Они пришли домой сегодня в четыре часа утра после празднования Нового года. Он проверяет время полуоткрытыми глазами, уже двенадцать часов дня – половина дня уже прошла. Он выходит из комнаты в сонном состоянии, почёсывая затылок. Как и ожидалось, Чонён убирает зал. Чимин тонет в диване, захватывает подушку, кладёт голову на подлокотник и смотрит на девушку, которая убирает ковёр.

– Когда ты проснулась? – спрашивает он сонным голосом.

– Два часа назад, – отвечает Чонён, не глядя на него.

– Чжихён? – спрашивает он дальше.

– Она спит.

– В этом шуме? – восклицает Чимин.

– Я ей в уши засунула беруши, – небрежно отвечает Чонён.

– Почему бы и ко мне проявить милосердия?

– Потому что я ненавижу тебя, – Чонён снимает все шторы, чтобы постирать их и солнечные лучи падают прямо на лицо Чимина.

– А-а-ах... – рычит Чимин, но это ничуть не влияет на Чонён.

Затем она идёт прямо в комнату Чимина, и он следует за ней.

– Почему ты проводишь уборку сегодня? – раздражённо спрашивает он.

– Если вы забыли, мистер Пак Чимин, завтра день рождения Чжихён. Лучше приглашать гостей в чистый дом, – поднимает брови Чонён.

– Но почему моя комната? – Чимин ныл.

– Потому, что я не верю, что ты уберёшься, если я этого не сделаю. Так что, прежде чем я уеду, я должна..., – Чонён останавливается.

– Правильно, ты всё равно уедешь. Так что лучше не..., – Чимин тоже не может завершить своё предложение и выходит из комнаты.

В зале Чимин слышит звонок телефона Чонён, он подымает его со стола, на экране высвечивается «Мама».

– Ох, матушка, – Чимин собирается отдать его Чонён, но решает сначала поздравить с Новым годом. Он поднимает трубку. – Привет, матушка. Это Пак Чимин. Желаю вам счастливого Нового го...

– ПАК ЧИМИН! – мать Чонён звучит так потрясённо, будто кто-то толкнул её с сотого этажа. – Ты ублюдок! Какого черта у тебя её телефон?

Чимин абсолютно огорчён грубым тоном и словами миссис Ю.

– Матушка, это я Чимин...

– Я знаю, как я могу забыть твоё имя? Ты разрушил жизнь моей дочери, ты разрушил её свадьбу, – миссис Ю кричит, как сумасшедшая.

– Её свадьбу? – Чимин не может поверить своим ушам.

В этот момент Чонён выхватывает телефон из руки.

– Прости, мама, я солгала тебе. Я здесь, в Токио, а не в Бангкоке.

Чимин может понять только одну сторону разговора, но он все ещё слышит громкий голос миссис Ю.

– Мама, я возвращаюсь четвёртого. Это день рождения Чжихён, пожалуйста, пойми, – Чонён завершает звонок и уходит к стиральной машине.

– Твоя свадьба отменена? – спрашивает Чимин, стоя прямо за ней.

– Да.

– Почему? В чем причина? – очевидно, что одного её ответа недостаточно для Чимина.

Чонён начинает бросать грязную одежду в стиральную машину.

– Не твоё дело, – холодно отвечает она.

– Эй, – Чимин с силой поворачивает её лицом к себе, – миссис Ю ясно сказала, я был причиной! Скажи мне...

– Это было наше решение, ты не имеешь к нему никакого отношения, – стряхивает его руку Чонён. В этот момент Чимин потерял самообладание.

– Скажи мне правду, хорошо?

– Не кричи, разбудишь ребёнка, – Чонён закрывает его рот.

– Скажи мне, что случилось? – Чимин снова требует узнать.

– Мы поняли, что не подходим друг другу, это было взаимное решение. На самом деле, мать Чжебома никогда не нравилась мне. Она сделала бы мою жизнь адской после замужества. У мамы есть привычка обвинять Чжихён и тебя во всем плохом, происходящим в нашей жизни. Так что забудь об этом.

– Я тебе не верю, ты что-то скрываешь, – всё ещё сомневается Чимин.

– Тогда не надо. Почему мне нужно давать тебе объяснение? – выбор слов Чонён достаточно груб, чтобы причинить ему боль.

В этот момент звучит дверной звонок, Чимин открывает дверь и удивляется, увидев там Тэхёна.

– Ты? – спрашивает Чимин, дав ему войти в дом.

– Чжихён-а, я пришёл, – громко заявляет Тэ и Чжихён выбегает из своей комнаты прямо к Тэ.

Она зарывается лицом в живот и обнимает его. Тэ похлопывает её по спине и смотрит на её невнимательных родителей.

– Она была напугана, наблюдая, как вы двое соритесь. Она позвала меня прийти.

Чонён чувствует себя виноватой перед дочерью. Когда она приближается к ней, Тэ останавливает Чонён.

– Не сейчас Чонён-ши, я увожу её сегодня. Вы двое, пожалуйста, решите свои вопросы, чтобы Чжихён вернулась в хорошую атмосферу, – обращается Тэ к Чимину, – Хорошо, Чимин-а?

Но Чимин просто пожимает плечами и оглядывается: он всё ещё злится.

– Видишь, ты заставил её плакать, – винит Чонён Чимина после того, как Чжихён ушла с Тэхёном.

– Правильно! Я здесь единственный плохой человек. Ты и твоя сестра одинаковы, такие же. Вы, девочки, скрываете правду, но это я, тот кого обвиняют.

– Не приплетай Дахён в это, Чимин, – предупреждает Чонён.

Чимин больше не хочет спорить с ней, он берет бумажник и открывает входную дверь.

– Куда ты идёшь? – спрашивает Чонён.

– Не твоё дело, – дверь громко закрывается.

Чонён тоже нужно время, чтобы остыть, она оставляет одежду, чтобы та замочилась в машинке и направляется к своей комнате.

После двух часов

Чимин стоит за дверью своей квартиры, размышляя, как показаться перед девушкой внутри. Он позвонил Чжебому, чтобы узнать, что именно произошло. Теперь он знает правду, теперь он знает, что это из-за той ночи. Слова Чжебома до сих пор эхом отражаются в его сознании:

«Ты когда-нибудь думал, Чимин-щи, почему она не сказала тебе? Почему она не обвинила тебя хоть раз?»

Чимин хочет знать, он действительно узнал. Он делает глубокий вдох и вводит пароль. Сначала он идёт в комнату Чжихён, но находит её пустой. Он слышит шум из ванной, поэтому идёт туда, чтобы проверить и находит Чонён, сидящую у края ванны. Кран открыт, и она взбалтывает воду ногами, чтобы создать пену.

– Что ты делаешь? – голос Чимин заставляет Чонён повернуть голову, её припухшие глаза говорят ему, что она хорошенько поплакала.

Она снова возвращается к перемешиванию воды.

– Я должна постирать одежду.

– В ванне? – удивлённо спрашивает Чимин.

– Стиральная машина не работает, – кивает головой Чонён.

– Значит постираем её позже, – Чимин предлагает более простое решение, но Чонён не согласна.

– Я уже её замочила.

– Почему ты скрыла это от меня? – Чимин склоняет голову к двери и мягко спрашивает. – Всё произошло потому, что в ту ночь ты пришла ко мне.

– Да, я не должна была приходить к тебе, – смеётся Чонён.

– Почему ты не сказала мне? – снова повторяет вопрос Чимин.

– Ты не хочешь знать, не так ли?

Она медленно забирает промокшую одежду и начинает бросать в ванну одну за другой и всё ещё не смотрит на него.

– Мне не интересно это знать? – Чимин стоит прямо за ней. Это останавливает Чонён от того, что она делает сейчас.

– Когда Дахён оттолкнула тебя, ты просто ушёл. Почему ты не пытался выяснить правду?

– Я думал..., – Чимин замолкает.

– Когда я сказала, что мой поцелуй был ошибкой по пьяни, ты просто поверил в это. Что это означает?

– Чонён, я правда думал, что ты пьяна...

– Это значит, что ты не был заинтересован, тогда как ты можешь ожидать, что я буду мужественной? – Чонён встала и начала топать на одежде.

– Чонён, перестань это опасно! – беспокоится Чимин.

– Ты никогда не оборачиваешься назад Пак Чимин. Люди ждут тебя, но ты никогда не поворачиваешься назад, – голос Чонён ломается, она на садится в ванну и плачет.

– Чонён-а, – Чимин тоже садится в ванну и пытается её удержать. Но девушка отталкивает его.

– Ты даже не разговаривал со мной нормально в течение нескольких месяцев, и сегодня ты спрашиваешь, почему я ничего тебе не сказала? Почему я должна Пак Чимин? – кричит Чонён в гневе. Чимин молчит, он просто позволяет ей выпустить все своё разочарование. – Хочешь знать правду? Да, ты был человеком, который забрал мою дочь. Ты – причина, по которой мой характер был осуждён, потому что ты отменил мою свадьбу. И у тебя всё ещё есть наглость злиться на меня! Ненавижу тебя, – Чонён продолжает кричать на него.

Чонён встаёт так резко, что теряет равновесие и соскальзывает.

– Чонён-а, – Чимин быстро ловит её и скользит рукой под голову, чтобы она не ударилась о край.

Чонён закрыла глаза от шока, а когда она открывает их, она находит над собой мокрого Чимина. Она пытается встать, но Чимин держит её крепко. Когда она чувствует его взгляд, застывший на ней, гнев превращается в застенчивость. Чимин бегает пальцами по левой стороне лица, чтобы смахнуть пену. Чонён снова закрывает глаза, на что Чимин улыбается. Он бегает пальцами по её влажным волосам, чтобы распустить её свободный пучок. Затем он целует её щеку и шепчет мягким голосом:

– Чонён, я же говорил, что это опасно.

– Хм... – её голос почти шокирован, она открывает глаза, но не смотрит на него.

– Посмотри на меня, трусишка, – смеётся Чимин.

– Нет, я просто не хочу видеть твоё уродливое лицо, – выкрикивает она.

Чимин смеётся над этим, она начинает играть с пуговицей на воротнике его мокрой рубашки, до сих пор не глядя на него.

– Чонён-а, – снова зовёт Чимин.

– Хм? – гудит Чонён, её глаза сосредоточены на пуговице.

– Ты знаешь, если ты не оттолкнёшь меня прямо сейчас, я могу..., – Чимин не может закончить свои слова, так как он чувствует мягкое натяжение своего воротника.

Он обвивает её руками и целует. И она целует его с такой же страстью. Её клубничный бальзам для губ делает его ещё лучше, Чонён ужесточает хватку на его воротнике и поцелуй становится всё глубже с каждой секундой. Когда их дыхание становится тяжелее, они расцепляют губы, вдыхая немного воздуха. Чимин упирается в её лоб.

– Чонён...

– Пап-а-а... Мам-а-а. Где вы? – голос Чжихён тревожит двух влюблённых.

– Боже мой! Чимин, убирайся отсюда, быстро, – толкает его Чонён.

Ошеломлённый Чимин вдруг, кажется, понимает ситуацию и быстро вылезает из ванны и бросается в зал.

– О, вы двое вернулись? – Чимин приветствует Тэхёна и Чжихён с фальшивой улыбкой.

Двое вернувшихся, просканировали Чимина, промокшего и в пене с ног до головы.

– Что ты делал папа? – спрашивает Чжихён, сбитая с толку. – М-м-м... стирал, – отвечает Чимин, взлохмачивая мокрые волосы.

Тэхён игнорирует смертельный взгляд Чимина.

В ванной Чонён стоит рядом с дверью, прижимая к ней ухо, чтобы услышать их разговор. Ею медленно овладевает смущение, она сидит на полу, пряча красное лицо в маленьких ладонях.

Что, черт возьми, только что случилось?