Исчерпание
Бессмысленно фантазировать, ибо реальность превзойдет любую фантазию. Люди фантазируют, опираясь на известное, создавая аналогии, превышающие известное. Иными словами, фантазии нужна точка отсчета. Человек видел летающих птиц и фантазировал о коврах-самолетах. Видел молнию и наделял сказочных героев этим качеством. Но если он НЕ видел, чтобы кто-то гравитацией питался, у него нет фантазий на эту тему. Предел человеческой фантазии в цепочке: реальность — аналогия — аналогия на аналогию. И самый-самый последний рубеж — это видеть параллели между разными цепочками аналогий. Например, видеть параллель между аналогией из музыки и математики, культуры и биологии. Причем, доступен этот предел единицам из единиц, фигурам уровня Эйнштейна. Основная масса всегда стоит на первой ступени — на реальности.
Я вижу ступени или движение истории человечества по восходящей спирали. Первым прорывом на новый уровень был огонь. Вторым колесо. Третьей движущей силой было письмо. Четвертый двигатель — силы воды и пара. Пятая революция случилась благодаря электричеству. Шестой прорыв осуществлен через компьютер. Он дал коммуникационные и информационные технологии, немыслимые ранее вычислительные мощности, автоматизацию производства. Миллиарды людей сейчас связаны друг с другом мобильными компьютерами, мощность процессоров и объема памяти которых беспрецедентна. Открытый доступ к знаниям открывает безграничные возможности.
Седьмой переход — появление искусственного интеллекта. Сначала на цифровых алгоритмах, далее произойдет прорыв за пределы разума. «Человеческий разум — последнее аналоговое устройство в цифровом мире» (к/ф «Мир дикого Запада»). Потом последует стирание границы между материей и абстракцией. Материализация виртуала на глубинном уровне изменит политическую, экономическую и социальную модель.
Восьмая ступень — выход в иное бытие и изучение его с той тщательностью, с какой до этого изучался известный нам материальный мир. Выхода во внешней реальности нет. Выход из игры в иное бытие возможен только через игрока. В рамках игры искать выход в иное бытие абсурдно. Такое намерение само по себе указывает на непонимание темы. И я вторично говорю, что дверью в тот мир является не то, что вокруг нашей головы, а то, что внутри головы. Там лежит выход за рамки старой игры на игру нового уровня.
Перед открывшимися горизонтами я в полной беспомощности, так как понимаю, что разум не может объять необъятное. Попытки мыслить без привязки к реальности никуда не продвигают. Чтобы сделать первый шаг, нужна точка отсчета — нужны аксиомы. Но без привязки к привычной действительности их не создать — не на что опираться.
Например, дам определение прямой: кратчайшее расстояние между двумя точками. Пространство наполнено микро и макрообъектами, от частиц до скопления галактик. Все они имеют гравитацию, которая искажает пространство на всех уровнях. Это значит, что в строгом смысле пространство кривое. Поэтому самый краткий путь между двумя точками кривой. Соответственно, прямая, проведенная в реальном мире между двумя точками — это кривая. Но если не привязываться к действительности, то силы гравитации можно игнорировать. И тогда прямая как бы пронзит кривое пространство. Дорога из одного города, отделенного горами от другого, пойдет не кривой по горам, а прямой по туннелю.
Но стоит допустить, что пространство можно деформировать, не важно, распрямлять или искривлять, тогда путь из одного города до другого можно сократить до нуля, исказив пространство соответствующим образом. И тогда кратчайшее расстояние между точками сведется к нулю. И прямая в таком случае будет не кривой и не идеальной, а точкой. Так что же тогда есть прямая? На это не удается ответить без привязки к свойствам пространства. Если они неизменны и непреодолимы, то прямая — это кривая. Если же они могут меняться, то прямая — это что угодно, от любой кривизны до идеальности, и в пределе до точки. Сейчас еще подумал, что если кривизна бесконечная, если пространство можно закрутить по типу водоворота, то бесконечная кривизна становится точкой.
Нельзя понять реальность, ориентируясь на доставленную чувствами информацию. Шанс понять появляется, если ориентироваться не на то, что несут чувства, а что у тебя внутри. Смотреть на реальность и представлять, что спишь. И вот из такой исходной точки осознавать окружающий тебя мир. Смотреть на город, и думать, что ты во сне его видишь. И если он умещается в твою голову, ты видишь информацию, а не город. Информация не нуждается в пространстве, потому что пространство — это тоже информация.
Поиск рациональных ответов, т.е. привязанных к реальности, принесенной чувствами, на онтологические вопросы в принципе не может дать результата. Чудовищно умножается объем идей и мыслей, не лезущих ни в какие традиционные ворота, и конечных ответов как не было, так и не предвидится. Рисуется непроходимый тупик.
Можно привести кучу парадоксов, доказывающих невозможность познать мир. Все познание сводится к произвольным представлениям об основах. Но это из серии: если мы допустим, что камни съедобные, то проблема голода решена. Только камни не съедобные.
После всего сказанного впору повторить за Сократом: «Я знаю, что ничего не знаю». Я на краю утеса, и передо мной бездна, для описания которой нет аналогий и фантазий. Она страшит своей беспредельностью, и привлекает одновременно, втягивая меня.
В детстве у меня часто было чувство, что в мою голову льется поток, типа водопада. Все начиналось с тоненькой струйки. Потом она стремительно умножалась. Когда поток достигал катастрофически объема, который я не мог вместить, у меня начиналась паника. Убегая от нее, я усилием воли концентрировался на чем-то другом — такова была моя технология избавления от страха из-за вливающегося в меня бесконечного потока.
Сегодня в мою голову снова льется гигантский монолитный водопад из детства. Теперь не сверху, а со всех сторон. Я чувствую себя перед ним как муравей. Но теперь у меня нет паники. Напротив, я не могу оторваться от процесса осмысления. Теперь мне если страшно, то от того, как вместить в свою голову этот поток... Мне и хочется, и колется... Но охота пуще неволи. Раз я пишу эту книгу, значит, хотение сильнее страха.
Я размышляю над поставленными вопросами, уже скоро десять лет, — ровно с тех пор, как осознал нищету христианства в частности и религий в целом. Но как в начале пути, так и сейчас не вижу берега. Кругом бескрайний океан, не подчиненный логике, — океан Алисы из Зазеркалья. Чем на большее число вопросов мне удается найти ответов, тем больше встает новых вопросов. И конца этому не видно. Нет надежды, что вот еще чуть-чуть, еще пять лет, пусть десять, и я, наконец-то, достигну берега...Напротив, есть основания полагать, что буду всю жизнь искать. Буду находить ответы на существующие вопросы, но они непременно поставят новые вопросы. И так бесконечно. Чем больше будет область известного, тем длиннее опоясывающая эту область граница неизвестного.
Вигнер в «Этюдах о симметрии» пишет о трудностях «доступа к переднему краю науки. Эта трудность уже сейчас настолько серьёзна для среднего человеческого интеллекта, что лишь незначительная часть наших современников способна полностью ощутить силу аргументов квантовой и релятивистской теорий». Чтобы сегодня сказать новое слово в науке, чтобы выйти на ее передний край, нужно перед этим освоить не просто огромный объем информации, а гигантский. И он продолжает стремительно нарастать. Не за горами тот день, когда человеку просто не хватит жизни, чтобы усвоить имеющийся объем информации, не говоря уже о генерации нового. Рисующийся тупик лишний раз указывает на исчерпание традиционного способа познания.
Это уже не интеллектуальная паника — это ужас. Он сравним, когда не понимаешь, что нужно делать, чтобы защитить себя. Нацисты в лагерях смерти ставили такие эксперименты. Они наказывали людей не за вину, а методом случайного выбора.
Если в обычных условиях можно думать, что выполнение лагерных законов защитит тебя от неприятностей, и появлялся смысл, то в новых условиях для этих надежд не было места. Не важно, насколько хорошо ты выполняешь закон — это тебя никак не защищает. Но это не означает, что выполнять правила не надо, потому что невыполнение увеличивает шансы на наказание. В такой ситуации исчезает смысл. Непонятно что делать. Лишенные всякого смысла заключенные этой группы становились биороботами — зомби. Это были даже не животные. Люди, у которых отняли саму возможность иметь хоть какой-то смысл, хоть к чему-то стремиться, теперь походили на ходячие растения.