Сети Культа

Адес, Малагория

Двадцать девятый день Мезона, год 1489 с.д.п.

Мальстен Ормонт стоял на палубе корабля, раскачивающегося на тихих волнах Большого моря, и смотрел вдаль. Оба его сердца бились чаще обычного, и что-то щемящее — такое далекое и почти забытое — сжимало их, словно в тяжелом кулаке кузнеца. Ветер трепал отросшие волосы и играл с полами его плаща. Мальстен задумчиво глядел прямо перед собой, его руки сжимали борт с такой силой, что костяшки пальцев становились белее известки.

Адес.

Малагория.

Обитель Солнца.

Вот мы и прибыли, — сказал себе Мальстен, почувствовав, как к горлу от волнения подкатывает комок. Приближающийся берег портового города был точно таким, каким Мальстен запомнил его, когда убегал отсюда в Сагессе 1486 года.

Если задуматься, все это было, совсем недавно, — подумал он, вспоминая все события, которые предшествовали его побегу. — Но мне кажется, что я сбежал отсюда целую жизнь назад. И вот он, Адес. Такой же, как и был — многолюдный, дышащий жаром Обители Солнца, кипящий, живой...

Мысли прервало чье-то нежное, но одновременно настойчивое прикосновение. Он глубоко вздохнул и посмотрел на Аэлин Дэвери. Она прильнула к нему, устремив взгляд на порт, и вздохнула.

— Не верится, что мы здесь, — тихо произнесла она.

— И впрямь не верится, — с трудом отозвался Мальстен, невольно напрягаясь всем телом. Аэлин нежно провела рукой по его плечу.

— Пока было время, я поизучала карты. Нам потребуется около пары дней, чтобы добраться до порта на реке Видас. Оттуда сможем сесть на лодку и добраться до Грата. Не знаю, следят ли за нами разведчики Бэстифара, но в любом случае стоит держать ухо востро. Если он приготовил к нашему прибытию какое-то представление, готова поспорить: он сделает все, чтобы разыграть его, как задумывалось. — Она нахмурилась и опустила голову. — Прости. Я ведь сейчас, наверное, лучше не сделала? Признаться, я собиралась придать тебе уверенности, а не стращать.

Мальстен снисходительно улыбнулся, продолжив глядеть на приближающийся контур Адеса, а затем повернулся к Аэлин и нежно поцеловал ее в лоб. Она посмотрела на него почти удивленно: будто этот мягкий жест показался ей особенно выразительным.

— Ты не напугала меня, я ведь знал, куда я направляюсь. Стало быть, знал, как должен среагировать на приближение к Малагории.

Аэлин тяжело вздохнула, наблюдая за ним.

— Мальстен, — она снова погладила его по плечу, — не делай вид, будто тебя не тревожит прибытие на этот берег Большого моря, мы ведь оба знаем, что это неправда. В этом тебе меня не обмануть.

Мальстен удивленно взглянул на нее.

— Я и не думал тебя обманывать, — вымученно улыбнулся он. — Я принял твой совет и доверяю тебе, ведь это, как ты говорила, полезно для здоровья. — Его улыбка стала шире, и на левой щеке показалась одинокая ямочка. Он привлек Аэлин к себе и обнял, глубоко вздохнув. Она прикрыла глаза и прислушалась к быстрому перестуку двух сердец в его груди. Множество раз за время плавания она засыпала под этот звук, обнимая Мальстена и кладя голову ему на грудь. Сейчас его сердца бились заметно быстрее, чем обычно.

Несколько мгновений он молчал, а затем, наконец, признался:

— Я боюсь встречи с ним.

Аэлин медленно отстранилась и серьезно посмотрела на него, приготовившись внимательно слушать.

— Ради того, чтобы я явился сюда, он устроил настоящий спектакль, и я не знаю, каким он хочет видеть финал. Что в нем будет? Торжественное возвращение? Расправа? Месть? Прощение? Я даже не знаю, понял ли он, почему я покинул Малагорию, или до сих пор этого не знает. Я никогда не мог понять, как он мыслит и чем руководствуется. И мне страшно. — Мальстен прикрыл глаза. — Если честно, страшно настолько, что часть меня хочет тут же сесть на обратный корабль и вернуться на материк. — Он поджал губы и покачал головой. — Прости. Не стоило этого говорить. Я так не поступлю, ты ведь знаешь это...

Аэлин сочувственно сдвинула брови и виновато посмотрела на Мальстена. Он выглядел встревоженным, да, но она и представить себе не могла, что страх его так силен.

— По тебе не скажешь, что ты так сильно тревожишься, — заметила она.

— Только что я лишний раз убедился: от выражения страха никакого толку. В конце концов, я знаю, что наша встреча с Бэстифаром произойдет — рано или поздно, при тех или иных обстоятельствах. Поэтому нет смысла и дальше ее оттягивать.

Аэлин смущенно кивнула, будто сейчас ей стало особенно неловко за то, что она привела его сюда.

Позади вдруг послышались тяжелые шаги, и Мальстен обернулся первым.

— Капитан, — учтиво склонила голову Аэлин, заранее узнавшая Заграта Кхана по шагам.

— Леди Аэлин, — кивнул он и остановил взгляд на данталли. — Мальстен.

— Доброго утра, капитан Кхан.

— Хвала великому Мала, мы прибыли, — улыбнулся малагорец. При этом он продолжал испытующе смотреть на Мальстена. — Надеюсь, мне не придется жалеть о том, что я взял вас на борт?

— Не придется, — в который раз со всей присущей ему терпимостью отозвался данталли.

Несколько раз за это морское путешествие они с капитаном обсуждали причину возвращения Мальстена в Малагорию, его намерения и цели. Не забывал Кхан расспросить и о способностях данталли: о том, каким образом они контролируют сознание людей и как надолго могут подчинить их своей воле. Заграт Кхан оказался удивительно миролюбиво и любознательно настроен ко всему, что касалось природы данталли. В проклятие души из-за вмешательства нитей он, хвала богам, не верил, вопросы задавал беззлобно и без подозрительности. Огонек опасения загорался в его глазах, лишь когда речь заходила о царе Бэстифаре шиме Мала. Мальстен прекрасно видел, что капитан Кхан опасается за судьбу своего правителя. По всему выходило, что Бэстифар стал отличным монархом, любимым и почитаемым народом — не только за принадлежность к роду Мала, но и за свои действия и преобразования, которые он в удивительно короткий срок осуществил по всему Независимому Царству.

Мальстен не раз уверял Заграта в том, что не собирается причинять Бэстифару вред. Однажды ему даже пришлось для успокоения души капитана рассказать всю историю, связавшую их с Бэстифаром узами дружбы. История произвела неизгладимое впечатление, под влиянием которого Кхан проходил несколько дней. И вот теперь он снова обращался к Мальстену с этими словами — «надеюсь, мне не придется жалеть».

Аэлин поражалась терпимости Мальстена. Она уже сбилась со счета, сколько раз капитан начинал этот разговор. Как будто история, которую ему поведали, успела выветриться у него из головы вместе с гнавшим паруса ветром.

Тем временем Заграт заговорил о другом:

— Когда прибудете в порт, будьте осторожны. Портовый район Адеса кишит воришками, жуликами и шулерами, которые будут вас зазывать и поспешат одурачить. Чем быстрее вы попытаетесь покинуть портовый район, тем лучше. Прямо там ни у кого не селитесь — хозяева там дерут бешеные деньги. В центре тоже будет дорого, но там хоть тише. Вообще, Адес — дорогой город. В этом ему уступает даже Грат, хотя, как-никак, столица.

Он замолчал, неловко почесав в затылке.

— Впрочем вы это, наверное, уже знаете? — усмехнулся он.

Мальстен почтительно кивнул.

— В Малагории, надо думать, многое изменилось за время моего отсутствия, так что мы весьма ценим ваши советы.

— Что ж, тогда послушайте еще один. Вы знаете, что национальный цвет Малагории — красный. Чтобы избежать лишних неприятностей, вам лучше его носить.

Мальстен прерывисто вздохнул. Он никогда не пробовал надевать красное. Каково это будет? Просто сразу придет расплата? Или что иное?

— Мы это учтем, — ответил он. Аэлин многозначительно посмотрела на него, но ничего не сказала.

— Тогда готовьтесь. Сейчас будем причаливать.