Сети Культа

<четыре года назад>

Грат, Малагория

Пятый день Сагесса, год 1485 с.д.п.

Ночь выдалась тихой. Для вечно живого и вечно пребывающего в состоянии праздника Грата — пожалуй, даже слишком тихой. Хотя с улиц и долетал шум, сегодня он отчего-то казался приглушенным и менее бойким, чем обычно.

Ийсара сладко застонала во сне и повернулась к Мальстену спиной, по-хозяйски потянув на себя легкое одеяло и почти полностью завернувшись в него. Мальстен некоторое время смотрел, как она спит, прикрыв одеялом изящную спину. Затем он тихо, стараясь не разбудить Ийсару, поднялся с кровати и быстро оделся, желая выскользнуть из собственной комнаты незамеченным. Мальстен понимал, что на эту ночь по какой-то причине окончательно потерял сон, и решил прогуляться по дворцу, потому что лежать в кровати и позволять собственным мыслям и воспоминаниям забраться себе под кожу ему совершенно не хотелось.

Бесшумно выскользнув из комнаты, он, стоя уже в дверном проеме, оглянулся на Ийсару. Та даже не пошевелилась, ничто не потревожило ее сон. На лице Мальстена мелькнула тень улыбки, и он прикрыл за собой дверь, направившись вдоль по коридору.

Занятное дело. Этот дворец огромен, но у меня такое чувство, что идти мне в нем некуда, — поймал себя на мысли Мальстен и криво усмехнулся. С каких, интересно, пор он так думал о гратском дворце? Уж не прав ли оказался Бэс, намекая на то, что Грэг Дэвери своими разговорами дурно на него влияет? Впрочем, Мальстен понимал, что на деле никогда не считал это место своим настоящим домом. Или боялся считать, сейчас уже трудно было сказать наверняка. Подумать только — так много воды утекло со дня его разоблачения при дэ'Вере, а воспоминания о том дне были свежи, словно вчерашние.

Интересно, я когда-нибудь вернусь на материк? — подумал Мальстен, тяжело вздыхая. — Или путь туда мне навсегда отрезан? А кто там, в конце концов, меня ждет?

Мальстен вдруг острее обычного осознал, что на материке у него никого не осталось, кроме врагов. Рерих VII, Бенедикт Колер и его свора... разве что Теодор? Но у аггрефьеров свои жизненные принципы, и долгое время находиться с ними бок о бок непросто. Резкое, как удар ножа, чувство одиночества навалилось на плечи Мальстена. Возможно, именно оно привело его на балкон в большой зал, где совсем недавно произошло его примирение с Бэстифаром — единственным, кого можно было назвать другом. Его и, как ни странно, плененного охотника, но о нем сейчас думать совершенно не хотелось.

— Кого я вижу! — послышался удивительно бодрый для ночного часа возглас Бэстифара. Мальстен вздрогнул.

— Бэс, — произнес он, сам толком не разобравшись, каким тоном.

— Ты кого-то другого ожидал тут застать? — осклабился Бэстифар, подходя. Как всегда, в алой подпоясанной рубахе поверх темных штанов, заправленных в высокие сапоги. Мальстен напряг зрение уже по привычке, чтобы черты друга не превращались для него в размытую кляксу.

— Я никого не ожидал, — начал было он, но предпочел не продолжать. — Извини, если помешал тебе. Ноги, похоже, сами привели меня сюда. Я тебя оставлю, если ты...

— Ох, Мальстен, брось ты эту свою драму! — по-доброму насмешливо закатил глаза Бэстифар, хлопнув друга по плечу. — Я, правда, немного удивлен тому, что ты здесь, а не у себя, учитывая то, в какой компании ты собирался провести эту ночь.

Аркал заговорщицки улыбнулся, заставив Мальстена недовольно нахмуриться.

— Тебе обо всех моих передвижениях по замку докладывают?

— Боги, что за вздор! — нервно хохотнул Бэстифар. — Просто Ийсара сегодня достаточно громко и восторженно обсуждала тебя с Риа. Знаешь, проходя мимо, я при всем желании не мог этого не услышать. А твоя подвальная марионетка, что, пытается убедить тебя, что я за тобой слежу? С него станется.

— Не надо впутывать сюда Грэга, — качнул головой Мальстен.

— Ну не надо, так не надо, — пожал плечами принц. — Как бы то ни было, мой друг, я не лишился языка и о твоих передвижениях вполне могу расспросить тебя самого. Что, кстати, и собираюсь сделать. Рад, что ты последовал моему совету и перестал блюсти этот никому не нужный обет воздержания.

— Не было у меня никакого обета, — почти обиженно буркнул Мальстен, отводя глаза.

— Знаю, что не было. Поэтому и нечего было его блюсти, — ухмыльнулся Бэстифар, опираясь на перила балкона. — Так, значит, твой выбор пал на Ийсару. Она интересная особа, привлекательная. Не совсем в моем вкусе, правда, но все же... и как она?

Мальстен недоуменно посмотрел на принца.

— Она... эм... в порядке, — растерянно произнес он, не представляя, какой ответ ожидал услышать собеседник.

На несколько мгновений на балконе воцарилось молчание, нарушаемое лишь отдаленным шумом с улиц Грата, а затем Бэстифар вдруг прыснул со смеху, согнулся и расхохотался в голос. Мальстен неловко переступил с ноги на ногу и хмуро уставился на друга, дожидаясь, пока тот закончит этот непонятный эмоциональный всплеск.

— Не помню, чтобы так искрометно шутил, — ничего не выражающим голосом сказал данталли, приподняв подбородок.

Бэстифар распрямился, постарался восстановить дыхание, однако еще несколько мгновений его охватывали легкие приступы смеха. Наконец, смахнув выступившую в уголке глаза слезу, он шумно выдохнул и ответил:

— Боги, Мальстен! Ты нашел способ пытать аркала — с тобой можно смертельно устать от смеха. Это же надо! Нет, я не могу! — На этот раз он постарался не поддаться порыву и остаться спокойным. — Серьезно, Мальстен, ты меня в могилу сведешь. Ты, что же, решил, что я о ее состоянии здоровья у тебя спрашиваю?

— Я не совсем понял, о чем вообще ты меня спрашивал, прежде чем на тебя напала эта странная истерика. Ты спросил, как она. Что еще я должен был тебе ответить?

На этот раз Бэстифар изумленно вытаращился на него.

— О... боги! Вот даже не знаю, кем себя после этого чувствовать. У тебя в семье придерживались строгих воспитательных традиций?

— Это к чему?

— К тому, что интерпретировать мой вопрос как интерес о состоянии здоровья или душевном благополучии Ийсары в данной ситуации мог только человек высочайших моральных устоев.

— Ну, я не человек, а данталли. Но даже если это отбросить, вряд ли человек «высочайших моральных устоев» решился бы нарушить Вальсбургскую Конвенцию и отправиться тайно руководить Кровавой Сотней. Так что хватит уже преувеличивать мое воспитание и скажи уже толком, какого ответа ты от меня ждал.

Бэстифар картинно воздел очи горе и развел руками.

— Потрясающе! — нервно хохотнул он. — Нет, серьезно, ты не перестаешь удивлять. Мне просто было любопытно, мой друг, как Ийсара показалась тебе. Ты ведь с ней спал, а не я, поэтому мне и стало интересно, как она в постели. И, клянусь, если ты сейчас исправишь «спал» на «занимался любовью», я точно умру. Прямо здесь. От истерического смеха.

Вопреки ожиданиям принца, Мальстен остался спокоен.

— Прекрати превращать меня в смущенного идиота, который никогда не имел дела с женщинами, — качнул головой он. — Если тебе все еще требуются мои объяснения, то могу тебе их предоставить: я не понял твоего вопроса, потому что не имею привычки обсуждать интимные подробности с кем-либо. Это дикость какая-то — трепаться об этом. Такие вещи должны оставаться между... гм... участниками процесса.

Бэстифар прищурился, несколько мгновений молча глядя на Мальстена.

— Высочайшие. Моральные. Устои, — продекламировал он, намеренно разделяя слова паузами.

— Иди ты! — буркнул Мальстен.

— И пойду. Пойду напьюсь, что ли, от осознания собственной низменной натуры. Правда, мое душевное состояние несколько улучшится, если самое высокоморальное существо на Арреде составит мне компанию.

— Бэс, — закатив глаза, протянул Мальстен.

— Так идешь, или нет? Участник, бесы тебя забери, процесса. — Аркал снова прыснул от смеха. Не дожидаясь ответа Мальстена, чьи щеки вспыхнули от злости и смущения, Бэстифар проследовал в зал. Напоследок он окликнул: — Смелее, мой благопристойный друг! Принц настаивает!

Закатив глаза, Мальстен глубоко вздохнул и последовал за ним.