Сети Культа

Сонный лес, Карринг

Шестой день Мезона, год 1489 с.д.п.

Встреча со спарэгой не прошла даром для здоровья Киллиана. Схватка с ней в объятиях непогоды существенно ухудшила его состояние, а усугубило положение то, что теперь он остался без лекарственной настойки жреца Морна, и болезнь, успевшая ненадолго отступить, пробудилась под холодным осенним ливнем и принялась атаковать с новой силой.

На пятый день Мезона Киллиан еще мужественно держался в седле, хотя дышал с трудом, и приступы сухого кашля теперь одолевали его заметно чаще. К вечеру силы покинули его, и до привала он добрался на одном лишь энтузиазме, запала которого — Бенедикт знал — хватит ненадолго. В ту ночь он предложил ученику лечь спать первым и решил не будить его до самого утра. Едва коснувшись настила, Киллиан провалился в глубокий сон и почти не шевелился, и, если б не тяжелое свистящее дыхание, Бенедикт мог бы несколько раз подумать, что ученик отправился на Суд Богов раньше времени. По крайней мере, в кошмарах Киллиан той ночью не метался, и одно это Бенедикт счел хорошей новостью. Наутро он с добродушной усмешкой сообщил Киллиану, что позволил ему проспать всю ночь и милосердно не заставил караулить, в ответ на что ожидал услышать пререкания и пояснения в виде «это — первое, это — второе», однако вместо споров и негодования услышал лишь сдержанное «спасибо», после чего всерьез озаботился состоянием ученика.

Киллиан сильно осунулся, под глазами пролегли темные круги, а недавняя рана пересекала бледную щеку неровно заштопанной алой полосой. За весь день он не проронил ни слова, держался в седле насилу и, похоже, считал минуты до привала. Разговорить его Бенедикт не пытался, не желая тратить скудные силы ученика на бесполезную болтовню. С каждым часом он все больше опасался, что Киллиан не дотянет до деревни некроманта.

— Мы можем сделать привал, — не выдержал Бенедикт, когда ученика снова одолел приступ надсадного кашля.

— Из-за меня? — отстраненно поинтересовался Киллиан, отдышавшись. Бенедикт тяжело вздохнул.

— Глупо отрицать очевидное. Не хорохорься: если тебе плохо, мы можем передохнуть.

— Пока лучше не надо.

— Харт! — прикрикнул Бенедикт, со злостью сжав поводья. Лошадь под ним недовольно фыркнула.

— Я серьезно, — прохрипел Киллиан. Он повернул голову и взглянул на наставника болезненно поблескивающими глазами. — Это не упрямство, это расчет. Частые и короткие привалы хуже редких и длительных. Если мы будем часто останавливаться, в какой-то момент я не поднимусь.

Бенедикт поджал губы и понимающе кивнул. Больше за тот день он не пытался указывать ученику, когда останавливаться, решив, что Киллиану действительно виднее, сколько он сможет проехать. Возможно, ему все же хватит сил на небольшую оставшуюся дорогу?

На седьмой день Мезона стало понятно, что добраться до колдуна в сносном состоянии у ученика не выйдет. Всю ночь у него держался сильный жар, который не спал и к утру. Киллиан с трудом поднялся и заставил себя тронуться в путь, взгляд у него был почти стеклянный, хотя он и пытался концентрироваться на дороге. Через три часа он зашелся долгим кашлем и сам попросил о том, чтобы устроить привал.

Бенедикт спешился тут же.

Киллиан нашел высокое дерево, добрался до него шаткой походной, дыша громко и тяжело. Прислонившись к стволу, он, болезненно застонав, буквально съехал по нему на землю и устало уронил руки на колени. По лицу струился пот.

— С ним было так же... — тихо проговорил Киллиан, прикрыв глаза.

— С кем? — Бенедикт внимательно посмотрел на ученика, пытаясь оценить его состояние. Он поднес ему флягу с водой, однако Киллиан не обратил на это внимания и не открыл глаза.

— С моим отцом. Мать рассказывала... те же симптомы. Она называла смерть отца платой за мое исцеление в детстве.... Но, по мне, это имеет отношение только к тому, что у нас одна кровь, и никоим образом не связано с божественной волей...

Губы Киллиана едва заметно дернулись в подобии усмешки, которая тут же испарилась: все силы ушли на то, чтобы сдержать новый приступ сухого кашля.

— Нужно потерпеть еще совсем немного. Часа четыре, и мы доберемся. Держись. — Бенедикт пытался говорить с учеником строго, вспоминая о том, что такой тон мобилизует его и заставляет собраться. Однако последнее слово произнес с ноткой беспокойства, которое не смог замаскировать.

Киллиан не ответил. Через несколько мгновений Бенедикт понял, что ученик провалился в сон, и решил дать ему хотя бы час передохнуть. Как знать, может, он сумеет набраться сил и продержаться до деревни?

Примерно через полчаса Киллиан очнулся и многозначительно посмотрел на погрузившегося в свои мысли наставника.

— Вы должны идти, — произнес он, облизав пересохшие губы.

— Пойдем, когда чуть придешь в себя. Время терпит, — качнул головой Бенедикт, тут же посмотрев на ученика, который не стал выглядеть и на толику лучше.

— Нет, — выдохнул Киллиан. — Вы должны. Я не смогу. Останусь тут на какое-то время, а после попытаюсь добраться до ближайшего отделения Культа.

— Ты, верно, бредишь! — Брови Бенедикта изумленно приподнялись.

— Нет. — Взгляд Киллиана оставался серьезным и осмысленным. — Я вас задерживаю. И не исключено, что по дороге окончательно превращусь в обузу. Мы оба это знаем. Кажется, я ошибся в собственных силах. Не учел возможность стычки со спарэгой... если б знать заранее!.. Но такого не предугадаешь. Мне не дойти, а вы должны двигаться дальше. Я попытаюсь... связаться с вами из отделения. Возможно, доберусь до Фрэнлина или...

Бенедикт распрямился и возвысился над учеником.

— Хватит! — требовательно произнес он. — Поднимайся, отправляемся сейчас, пока у тебя есть силы на этот дурацкий спор.

— Отбросьте сентиментальность, жрец Колер, — в тон наставнику отозвался ученик, заставив глаза Бенедикта изумленно округлиться. — И прекратите со мной возиться. У вас есть миссия, и она первостепенна. Тянуть за собой балласт в нее не входит, и вы это знаете.

Кулак старшего жреца напряженно сжался.

— И двинуть бы тебе за это, — процедил он сквозь плотно стиснутые зубы. — Вставай! И соберись! Я знаю, что ты это можешь! А еще я знаю, что ни до какого отделения Культа тебе не добраться в одиночку. Ближайшее будет во Фрэнлине, до него в твоем темпе около двух дней пути, и мы оба понимаем, что ты это не осилишь. До деревни Ланкарта несколько часов, и это — реально. Некромант разбирается в медицине не хуже любого лекаря, а то и лучше. Он сумеет тебе помочь, и сейчас это единственная возможность поставить тебя на ноги. Другой не будет, это ты понимаешь?

Киллиан молча смотрел на него ничего не выражающим взглядом.

Бенедикт тяжело вздохнул.

— Киллиан, я знаю, что у меня есть миссия. Я ни на мгновение о ней не забываю. Но понимаю я и то, что, если сейчас пойду у тебя на поводу, ты умрешь. Ты не доберешься до Фрэнлина, а просто погибнешь здесь. И я не хочу думать, что позволил этому произойти. И потом... лекарственной настойки ты лишился, когда спасал жизнь нам обоим. Ты меня спас, Киллиан, и я у тебя в долгу. Я должен помочь тебе дотянуть до лекаря, и для этого нужно хотя бы твое желание. Разве ты сам не хочешь жить?

Бенедикт протянул ученику руку.

— Вставай, — повторил он. — Это приказ, если так понятнее.

Глаза Киллиана болезненно блеснули. Он ухватил наставника за предплечье, собрав все остатки сил, чтобы подняться на ноги, которые явно не желали держать тело в вертикальном положении.

— Мужайся, — тихо, но с жаром произнес Бенедикт. — Рано еще сдаваться. Пусть медленно, но мы будем двигаться к деревне. И дойдем, ясно?

Киллиан сумел лишь отозваться коротким кивком: все его силы уходили на то, чтобы фокусировать зрение на дороге.

Около полутора часов медленного продвижения по Сонному лесу Бенедикт безотрывно наблюдал за Киллианом. Дышал тот медленно и тяжело, а голова периодически норовила упасть на грудь, однако, за поводья он держался крепко и не произносил ни слова жалобы. Несколько раз он опасно качнулся в сторону, но громкий строгий окрик возвращал его в реальность и заставлял задействовать новую часть скудных резервов организма. Однако к исходу третьего часа пути голос наставника нужного эффекта не произвел. Напряженные плечи Киллиана безвольно опустились, поводья почти выскользнули из ослабевших рук, и глаза начали медленно закрываться.

— Харт! — вновь окликнул Бенедикт.

Тело ученика накренилось, и Бенедикт понял, что на этот раз в седле ему не удержаться.

— Проклятье, Харт! — воскликнул он, соскакивая с лошади и бросаясь к Киллиану, который уже несколько мгновений пребывал вне этого мира. Кобыла недовольно заржала, когда юноша начал заваливаться вправо, и Бенедикт успел подхватить его почти у самой земли. — Киллиан!

Ответа не последовало. Даже через плотный дорожный костюм чувствовалось, что тело больного горит изнутри. Бенедикт дотронулся до лба ученика тыльной стороной ладони и с ужасом понял, что такого сильного жара у него не было даже в Кроне, когда пришлось срочно вызывать жреца Морна.

— Чтоб тебя! — бессильно прорычал Бенедикт, сознавая, что помочь ученику ничем не сумеет. Понимая, что единственным вариантом все еще остается помощь Ланкарта, он спешно взвалил ученика на спину лошади, надеясь лишь на то, что в таком положении он сумеет дышать. Взяв двух кобыл под уздцы, он, мысленно выкрикивая ругательство за ругательством, направился к нужной точке, напряженно прислушиваясь к редкому и свистящему дыханию Киллиана.

Это были самые долгие два с половиной часа в жизни Бенедикта Колера. Даже самая первая казнь данталли, которую он проводил и которая заставляла его холодеть от ужаса перед видом горящей плоти, не казалась ему такой долгой.

И вот впереди замаячили хаотично стоящие деревенские дома — в непосредственной близости от Шорры, если судить по отметке Карла Бриггера.

Поселение, которого нет на картах Арреды.

В поле зрения Бенедикта попал человек, идущий по беспорядочным тропкам, протоптанным от дома к дому, в компании молодой привлекательной женщины. Лысый мужчина заметно припадал на правую ногу, и спутница поддерживала его под локоть. Завидев незнакомцев, пара остановилась, но ни шага навстречу не сделала.

— Эй! — окликнул Бенедикт, нетерпеливо хмуря брови. — Мне необходимо поговорить с человеком по имени Ланкарт!

Услышав это имя, хромой лысый мужчина с тонкими хищными чертами лица отстранился от своей спутницы и сделал несколько шагов вперед.

— А кто его спрашивает? — крикнул он в ответ, и тонкие губы тронула едва заметная улыбка.

— Ты он и есть, стало быть, — утвердил Бенедикт, прекрасно видя, что этот хромой человек держится, как истинный хозяин положения. Бенедикт отметил, что несколько иначе представлял себе внешний облик некроманта, которого на вид никак нельзя было отличить от обыкновенного крестьянина. Разве что во взгляде при приближении мелькало нечто странное, сродни опыту множества поколений, который доступен лишь людям, дожившим до глубоких седин и сохранившим рассудок.

Бенедикт сильнее сжал поводья лошадей и остановился прямо напротив приблизившегося к нему колдуна.

— Говорят, ты и мертвого из могилы способен поднять, — без тени иронии произнес он и опасливо посмотрел на висящего поперек седла ученика, чье дыхание стало совсем редким и свистящим. — Этого подними. На ноги и живым.

— Занимательно, — хмыкнул Ланкарт. Его прекрасная спутница одарила Бенедикта заинтересованным взглядом, и он поймал себя на мысли, что женщина, скорее всего, является одной из марионеток некроманта, но впечатления ожившего трупа она не производила. Разве что кожа ее была довольно бледной, однако в любой другой ситуации этому можно было не придать значения.

— Что с ним? — поинтересовался колдун.

— Тяжело болен. А еще в дороге ему крепко досталось.

— Мелита, позови Власа и Керна, пусть помогут отнести мальчика в дом, — мягко обратился Ланкарт, тут же вновь переведя взгляд на пришельца. — Нечасто мои услуги требуются Красному Культу. Ты, кстати сказать, так и не назвался. Кому именно из Культа столько времени спустя потребовалась моя помощь? Как тебя величать?

— Бенедикт Колер.

— Колер? — изумленно переспросила женщина, названная Мелитой, оборачиваясь. Она замерла и с нескрываемым интересом уставилась на человека, распалившего Сто Костров Анкорды. — Так вот ты какой! Слухи о тебе долетели даже до нашей глуши.

— Разговоры потом, — строго сказал Бенедикт. — Сначала помогите ему.

— Мелита, дорогая, я, кажется, попросил тебя позвать Власа и Керна, — повторил свою просьбу колдун.

— Я мигом, — с елейной улыбкой откликнулась женщина и легкой, почти парящей походкой направилась вглубь деревни.

Лишь когда Мелита покинула пределы видимости, Ланкарт повернулся к Бенедикту и вновь заговорил с ним:

— Так великий палач Арреды явился ко мне, чтобы я поработал лекарем для его... — Он задумался, окидывая Киллиана оценивающим взглядом. — Хм... кто он тебе? Сын?

— Я за него в ответе, — качнул головой Бенедикт. — Он член моей передвижной группы.

— Соратник, стало быть, — смекнул некромант. — Не думал, что великий Бенедикт Колер так печется о своих людях. Если честно, слухи о тебе создали образ человека, разбрасывающегося другими, как мусором. Выходит, врали, раз ради этого ты пришел ко мне.

— Не только ради этого. — Бенедикт увидел вдалеке Мелиту в сопровождении двух мужчин. Скудный солнечный свет попадал на их кожу, и становилось заметно, что эти люди тоже на удивление бледны, словно их кожа сделана из фарфора. — Хотел заручиться твоей поддержкой в одном деле. Я хочу попытаться создать эликсир или настойку, которая поможет людям временно перенимать способности хаффрубов. Как думаешь, это возможно?

Брови некроманта изумленно поползли вверх.

Мелита и двое ее сопровождающих — Бенедикт понятия не имел, кто из них Влас, а кто Керн — подоспели к беседующим.

— Друзья мои, отнесите этого мальчика в мой дом, помогите снять одежду и найдите ему что-нибудь сухое и свежее. Подготовьте все для осмотра, я приду и постараюсь поставить его на ноги.

Никто не произнес ни слова. Марионетки послушались своего хозяина, молча сняли Киллиана со спины коня, подхватили его под руки и под ноги и потащили в дом под аккомпанемент его тихого стона. Мелита последовала за ними, заинтересованно изучая Киллиана взглядом.

— Итак, значит, тебе нужно на время передать людям способности хаффрубов. Интересная идея, ничего не скажешь. Зачем тебе понадобился такой эксперимент? Хочешь создать неуязвимый отряд, который будет затягивать раны за минуты? — серьезно спросил некромант, когда его люди отошли на достаточное расстояние.

— Не совсем так...

— Сразу спешу заверить: такое провернуть не получится. Организм человека не сможет под влиянием какого-либо эликсира измениться настолько, чтобы научиться отращивать заново конечности. Для этого лучше натренировать хаффрубов и повести в бой их, а не людей.

— Ты не дослушал, — перебил Бенедикт. — Меня интересует нечто иное. Я охочусь на одного весьма опасного данталли и хочу найти способ противостоять его способностям, а такая возможность есть только у похитителей кожи. Могу поклясться, что это самый сильный демон-кукольник, которого я когда-либо видел. Он может творить такие вещи, которые другим и не снились.

— Не снились с самого Дня Падения острова Ллиан? — понимающе хмыкнул Ланкарт, внимательно изучая реакцию Бенедикта. Тот, в свою очередь, тоже изучающе склонил голову. Некромант многозначительно кивнул. — Я так понимаю, ты говоришь о Мальстене Ормонте? Анкордском кукловоде?

Бенедикт сдвинул брови.

— О нем ты тоже слышал?

— Он был здесь.

— Что?! — Глаза Бенедикта широко распахнулись, он резко втянул воздух. — Здесь? В твоей деревне?

— Так получилось, что они с леди Дэвери забрели сюда и хотели остаться на ночлег. Но один из моих людей узнал охотницу, и мы схватили их.

Бенедикт помедлил несколько мгновений, задумчиво нахмурившись.

— То ты сказал, что они были здесь, а не все еще здесь. Что с ними стало? Мертвы?

— Сбежали. — Некромант почти безразлично развел руками.

— У тебя в клетке сидел анкордский кукловод, и ты так просто его отпустил?

— Я похож на идиота? — усмехнулся Ланкарт. — Разумеется, я хотел заполучить его. Посмотреть, что станет с его даром, если воскресить его, сделать одним из моих подопечных. Но Мальстен Ормонт нашел способ сбежать. Как ты и сам говорил, он может творить такие вещи, которые другим его сородичам и не снились. Мне пришлось позволить ему уйти, потому что слишком велик был риск потери многих моих людей. Одного из них он сумел буквально разорвать на кусочки, замкнув на нем потоки энергий теневой и лицевой сторон мира.

Бенедикт непонимающе изогнул одну бровь, и Ланкарт приподнял руки, призывая не забивать себе голову ненужной информацией.

— Впрочем, это неважно. Просто к таким действиям и умениям с его стороны я не был готов, поэтому пришлось дать ему уйти, пока он не поубивал всех жителей моей деревни. Но после того, что он сделал, я и сам не прочь изучить его подробно, поэтому хотел бы заполучить его живым.

— В мои планы входит то же самое. Я хочу знать, почему у него получается то, что не получается у других данталли. И есть ли опасность, что остальные демоны могут этому научиться. Я должен понять, как это работает, — сказал Бенедикт, решив не утаивать своих мотивов.

— Что ж, в этом наши цели совпадают. Я бы и сам вызвался тебе помочь.

— Мои условия лишь в одном могут отличаться от твоих: в конце этого исследования Ормонт должен быть сожжен. Воскресить его в виде твоей марионетки я не позволю, я должен буду устроить его казнь — окончательную и однозначную. Этого потребует вся Арреда.

Ланкарт понимающе развел руками.

— Да, этого стоило ожидать. Скажу так: если мне удастся выяснить о нем достаточно, я могу пойти на такие уступки, хотя и считаю Ормонта весьма ценным экземпляром. Впрочем, я могу попросить тебя привести мне какого-нибудь другого данталли. Со знаниями, которые я получу от Ормонта, я смогу поставить эксперимент на другом кукольнике. Который не привлек столько внимания. Надеюсь, такой компромисс годится?

— Годится, — согласился Бенедикт. — Что насчет эликсира? Ты сможешь создать нечто подобное?

Ланкарт нетерпеливо обернулся в сторону хижины, куда занесли Киллиана.

— Привить людям сопротивляемость хаффрубов?

— Да. На время.

— Хм... я могу попытаться. Пара идей у меня появилась, но нужны несколько особей, которые вряд ли будут довольны этими экспериментами.

— Об этом можешь не беспокоиться. Мои люди уже все устроили. С тобой согласятся сотрудничать хаффрубы, обитающие в городе Фрэнлин, в Везере.

Некромант оценивающе улыбнулся.

— А ты подготовился, как я погляжу. Вряд ли ты рассчитывал, что я откажусь.

— Пришлось уповать на твой энтузиазм, твое любопытство и на то, сколько лет Культ смотрел сквозь пальцы на твои эксперименты.

— Что ж, мне нечего возразить: все эти аргументы действительно работают. Предлагаю детально обсудить все чуть позже. Сейчас, если ты не против, я займусь твоим соратником, ему позарез нужна помощь. А ты следуй за мной. Я покажу тебе хижину, где ты сможешь подождать, пока я закончу осмотр. Надеюсь, ты не хочешь присутствовать? Я не люблю, когда мне мешают.

— Непринципиально, — качнул головой Бенедикт. — Если сможешь ему помочь, мне неважно, в моем присутствии это произойдет, или нет.

— Тогда идем, я тебя размещу. Что до помощи твоему соратнику — сделаю все, что смогу.

Бенедикт лишь кивнул в ответ и последовал за некромантом.