ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ. Глава 61
— Киллиан?
Кто-то окликнул его, и Киллиан нехотя вырвался из темноты забытья. С первым шевелением вернулась боль, утихшая на некоторое время. Самая жгучая притаилась в левой щеке и правой руке — спина болела уже заметно меньше.
Киллиан попытался что-то сказать, но сумел выдавить из себя лишь тихое мычание.
— Эй! — На этот раз Бенедикт заговорил чуть строже. — Пришел в себя?
Пришел в себя? Я терял сознание? — подумал Киллиан, но вслух этого вопроса решил не задавать: очевидно ведь, что терял, раз Бенедикт это спрашивает. К тому же он успел заметить, что дождь уже не барабанит по его лицу, хотя шум в листве — немного поутихший — все еще слышится вокруг. Похоже, Бенедикт успел перетащить его под навес.
— Угу, — сумел промычать Киллиан, понимая, что наставник все еще ждет от него ответа.
— Хорошо, — выдохнул Бенедикт. — Тебе здорово досталось. Руку я тебе перевязал. Щеку тоже смог кое-как заштопать. Правда, шрам останется, но, знаешь, я успел убедиться, что мужчинам такие отметины только прибавляют популярности у дам. Пожалуй, этого так не хватало во мне когда-то Адланне...
Бенедикт нервно усмехнулся. Киллиан прикрыл глаза, не сумев отреагировать на это замечание. Прежде он затаился бы в ответ на откровение живой легенды, а теперь даже не сумел оценить его по достоинству. На него все еще чугунной тяжестью давила усталость, тело казалось тяжелым, как статуя, и едва ли могло шевелиться.
— Долго...я... — попытался спросить он, но тут же остановился, нахмурившись от боли в щеке и постаравшись удержать свое лицо от дальнейших движений.
— Пару часов. Повезло, что ты был без сознания, пока я работал, иначе дергался бы.
— А вы... как? — заставил себя произнести Киллиан, хотя глаза у него закрывались от навалившейся усталости.
— Пара царапин, ничего серьезного, — отмахнулся Бенедикт. — Мне досталось меньше. И настойки лекарственной я не лишился, так что...
Он помедлил, глянув на слабо горящий костер. Дождь понемногу переставал и вскоре должен был закончиться.
— Не могу себе представить, как ты понял, что нужно делать, — признался Бенедикт. — Думаю, я бы так и сражался с этой тварью бесконечно... ну или пока кто-то из нас не издох бы от изнеможения. До того, что она боится соли, я бы не додумался.
— Спарэга, — коротко сказал Киллиан.
— Гм... болотная ведьма? С ними тебе тоже приходилось сталкиваться? — Бенедикт качнул головой, не веря собственной догадке. — Я почти четверть века работаю в Красном Культе, и за все это время мне ни разу не доводилось видеть таких тварей.
— Я читал о них, — осторожно проговорил Киллиан, стараясь не потревожить рану на щеке, хотя она все равно отзывалась уколами боли. — Но не видел.
— Что ж, теперь я могу плюнуть в лицо Карлу. Он сомневался, что стоит брать тебя с собой, но, не окажись ты рядом, я был бы уже мертв. Пожалуй, после Малагории нам следует пересмотреть вопрос о том, что мы рассказываем нашим последователям. Они должны знать, как бороться с такими существами. И с остальными тоже. Ты молодец, Харт. — Бенедикт сочувственно нахмурился и качнул головой. — Ты как? Держишься?
— Да, — тут же отозвался Киллиан. — Только... покараулить уже не смогу...
Он устало выдохнул: долгие речи пока давались ему с большим трудом и отнимали слишком много сил.
Бенедикт понимающе кивнул.
— Думаю, твоя смена уже подошла к концу. Путь продолжим, когда ты отдохнешь. Как раз кончится дождь, и одежда немного высохнет у костра.
Киллиан не сумел даже кивнуть, он только моргнул в ответ и еще несколько мгновений не мог заставить себя открыть глаза.
— Отдыхай, — мягко произнес Бенедикт, положив руку на плечо ученику. — Остается надеяться, что твоя болезнь не возобновится так стремительно, и ты сумеешь добраться хотя бы до ближайшего отделения Культа.
— Я буду в порядке, — тихо заверил Киллиан, но ответа наставника уже не услышал: он провалился в глубокий сон без сновидений, и сегодня даже привычные кошмары не сумели выдернуть его из темноты.