МЕНЬШЕЕ ЗЛО. Глава 37
<настоящие дни>
Сельбрун, Крон
Двадцать восьмой день Матира, год 1489 с.д.п.
Только когда день начал клониться к закату, Бенедикту удалось убедить Киллиана вернуться в головное отделение. До этого момента упрямый ученик, набравшийся сил в трактире, не желал признать, что болезнь берет над ним верх, и упорно изучал город. Заметив, что солнце склонилось к линии горизонта, Киллиан выдохнул с облегчением и нарочито нехотя поддался на уговоры вернуться и отдохнуть. Он выглядел так, будто шагал несколько суток к ряду без остановки и перерывов на еду. Судя по всему, чувствовал он себя так же, хотя на ногах провел лишь полдня — осеннее солнце недолго держалось на небосводе. Об этом Бенедикт предпочел с ним не говорить, дабы не будить его бунтарский дух. Состояние Киллиана беспокоило его. Даже будучи далек от медицины, Бенедикт понимал: ученик тяжело болен, и пока что не спешит выздоравливать. Неистовое желание заработать блестящую репутацию лишь ухудшало положение дел.
Вернувшись в отделение, Бенедикт тут же направился в комнату, где почти сразу сел читать отчет о семействе Дэвери. Киллиан вызвался помочь и даже взялся за часть присланных свитков, однако толком не мог на них сосредоточиться.
— Ляг ты уже, во имя богов! — не выдержал Бенедикт. — У тебя же буквы перед глазами плывут, это заметно. Хватит хорохориться, или я за себя не ручаюсь.
Киллиан понуро отложил лист и провел тыльной стороной ладони по блестящему от испарины лбу.
— Пожалуй, вы правы, — устало сказал он.
Бенедикт облегченно вздохнул. Он поверить не мог, что упрямство закончилось, а бразды правления взял здравый смысл. Ободряюще улыбнувшись ученику, он указал ему на койку и вновь погрузился в чтение.
Киллиан лег, не раздеваясь, закрыл глаза и почти тут же провалился в сон.
Некоторое время в комнате было тихо.
Примерно через час Бенедикта оторвал от чтения дрожащий звук дыхания ученика. Его бил озноб, хотя в комнате было тепло, а во сне Киллиан умудрился натянуть на себя одеяло прямо поверх дорожного костюма.
— Проклятье, — процедил Бенедикт сквозь зубы. Он приблизился к ученику и осторожно коснулся его лба.
Киллиан беспокойно заворочался и застонал. В жаровом бреду он открыл глаза и посмотрел сквозь Бенедикта.
— Я наколю дров, матушка! Закончу здесь и сразу примусь за работу, подожди... Не надо, матушка! Я сейчас... я сам... — сбивчиво пробормотал он.
— Киллиан? — Бенедикт попытался растормошить его за плечо, но ученик лишь надсадно закашлялся. Он пытался что-то говорить, но связной речи не получалось.
Бенедикт бросился к двери и распахнул ее так, что чуть не сшиб проходившего мимо молодого жреца. Тот охнул и отшатнулся.
— П-простите, жрец Колер! — узнав своего обидчика, пролепетал он.
Бенедикт грозно приблизился к нему, от его пугающего взгляда молодой жрец вжался в противоположную стену коридора.
— Зови сюда Гевина Морна. Немедленно.
Голос Бенедикта прозвучал тихо, но просьба напоминала приказ, не подлежащий обсуждению. Молодой жрец послушно закивал. Из комнаты вдруг донесся тяжелый стон, за ним последовал долгий надсадный сухой кашель. Молодой жрец посмотрел в сторону источника звука, но тут же заставил себя потупиться под ледяным взглядом Бенедикта.
— Я мигом... — еле-слышно произнес он и поспешил к лестнице.