Сети Культа

Сонный лес, Карринг

Двадцать восьмой день Матира, год 1489 с.д.п.

Звук чьих-то шагов, стремительно приближающихся к клетке, ворвался в повисшую после ухода некроманта тишину. Пленники пребывали в молчании около часа, мучаясь мрачными мыслями — каждый своими. Их время словно замерло и запустилось только теперь, когда к их темнице кто-то направлялся.

Вскоре появился Филипп. Грозно ссутулив плечи и глядя исподлобья, он шел к клетке с арбалетом в руках. Едва сдерживаемый гнев утяжелял его поступь. На такую решимость могло повлиять только одно: рассказ Мелиты. Та наверняка проболталась о том, какого данталли некромант поймал в свою клетку. Для Филиппа такая новость могла стать дополнительным предательством со стороны бывшей возлюбленной.

Мальстен не знал, правильно ли все понял, но поспешил загородить собой Аэлин. Он был уверен, что встретит с ее стороны протест, но отступать от своего решения не собирался и был готов применить нити, если понадобится.

— Мальстен, нет... — отчаянно прошептала Аэлин, постаравшись не дать ему стать своим живым щитом, но он вновь упрямо загородил ее.

— Стой за мной. Иначе он тебя убьет.

— Он может убить и тебя!

Мальстен не ответил. Аэлин не успела спросить, откуда такая уверенность, что гнев Филиппа будет обращен именно на нее. В следующий миг она сама в этом убедилась. Филипп вернулся к клетке еще злее, чем прежде. Его лицо было искажено в уродливой гримасе ярости, смотревшейся дико на бледном юном лице. Мальстен стоял впереди, однако льдистые глаза Филиппа смотрели сквозь него, буравя ненавидящим взглядом Аэлин.

— Значит, ты спелась не просто с данталли, а с анкордским кукловодом! С тварью, из-за которой погибли тысячи людей на войне! — прорычал он. — Я знал, что ты способна на многое, но чтобы такая мерзость! Как ты могла, зная, что такие, как он, сделали со мной?!

Аэлин сжала руки в кулаки.

— Если тебя так не устраивает нынешнее положение, попроси некроманта избавиться от тебя! — с вызовом бросила она, постаравшись выйти из-за спины Мальстена. — Уверена, он уже порядком устал от твоих истерик.

Мальстен отвел руку в сторону, вновь указывая Аэлин, чтобы она держалась позади него.

— Ты запоешь по-новому, когда станешь одной из нас! — нервно усмехнулся Филип, обжигая женщину взглядом, в котором искрилось безумие. — Я хочу, чтобы ты прошла через все ужасы смерти и воскрешения! Чтобы увидела, что бывает по ту сторону! Чтобы почувствовала, каково это. И умирать ты будешь медленно. — Лицо Филиппа сделалось непроницаемым, как фарфоровая маска. Он жестом приказал Мальстену отойти, но тот не подчинился. Филипп угрожающе сдвинул брови. — Не сопротивляйся, тварь. Дождись своей очереди подыхать. Отойди от нее!

Мальстен качнул головой и не сдвинулся с места.

— Хочешь добраться до нее, пройди сначала через меня.

Он отчаянно тянул время, стараясь найти лазейку в том, что рассказывал ему некромант. В сведениях, которые он дал, должен был прятаться способ преодолеть барьер, Мальстен чувствовал это. Он лишь боялся, что не успеет добраться до него, прежде чем Филипп убьет Аэлин.

— Я могу попросту изрешетить тебя, — хмыкнул Филипп, однако приводить свою угрозу в действие не торопился.

— А ты понимаешь, что после этого сделает с тобой твой хозяин? — бесстрастно спросил Мальстен. — Если б ты не боялся его гнева, ты бы уже выстрелил.

Ланкарт создал своеобразную паутину, в которой живут его марионетки, — лихорадочно думал он. — Это замкнутая среда: ожившие мертвецы питают колдуна, а он — их. То, что заставляет этих людей дышать, двигаться и функционировать, не может связываться с внешним миром, потому что обращено на теневую сторону. То есть, на смерть. А смерть, в понимании Ланкарта, это просто другое пространство, наполненное силой. С ним можно взаимодействовать, как и с живым миром.

Мальстену тут же вспомнилось и предположение Аэлин о том, почему местные жители не едят мясо. В нем содержится эхо энергии, необходимой для обмена с внешним миром. Марионетки Ланкарта не могут ее воспринимать, потому что работают с теневой стороной.

А если можно прервать обмен мертвой энергией? Убить смерть в живом мертвеце. Проклятье, для этого все еще нужна жизнь!..

— Отойди, — угрожающе процедил Филипп, поведя арбалетом в сторону.

— Заставь, — парировал Мальстен, из последних сил растягивая утекающее сквозь пальцы время.

Филипп прерывисто вздохнул, каждый мускул на его лице напрягся от злости. Еще немного, и он выстрелит.

Мальстен продолжал искать выход.

Марионетки Ланкарта — почти живые люди. Почти! Им не хватает только энергии для обмена с внешней средой. А в данталли этой энергии всегда с избытком, потому что баланс после расплаты налаживается раньше, чем весь излишек отходит на теневую сторону. Это ведь значит, что я могу не только забирать энергию марионетки, но и делиться ею.

Филипп погрозил арбалетом.

— Пошел прочь!

— Нет.

Аэлин испуганно ахнула, коснувшись Мальстена. В ее жесте была немая мольба остановиться. Он не отреагировал и продолжил стоять на своем.

— Твой хозяин уничтожит тебя, если ты его ослушаешься, — напомнил он Филиппу. Тот угрожающе зашипел.

— Он мне не хозяин!

Щелкнула тетива.

Сильный удар пришелся в левое плечо Мальстена, заставив его пошатнуться и болезненно выдохнуть.

— Мальстен, нет! — выкрикнула Аэлин, рванувшись вперед, однако данталли вновь преградил ей путь.

Глаза Филиппа изумленно округлились. Он ожидал, что стрела собьет с Мальстена спесь, заставит его мучиться и стонать от боли, или, по крайней мере, сделает его покорным. Однако Мальстен продолжал держаться так, будто ничего не произошло.

— Если не хочешь, чтобы некромант тебя уничтожил, просто уходи, — прозвучал на удивление ровный голос данталли.

Филипп шумно втянул воздух.

— Плевать на Ланкарта! — воскликнул он. — Отойди, или я тебя убью!

В подтверждение своих слов он перезарядил арбалет. Мальстен отчаянно пытался понять, как его остановить. Будь мальчишка живым, он и шагу не смог бы ступить без позволения нитей.

Я должен отдать ему жизненную энергию. Как?

Мальстен прищурился. Напрягая зрение, он мог уловить чужеродную пульсацию смерти вокруг Филиппа. Но внутри энергии теневой стороны оставалось человеческое тело, приспособленное к жизни. Должен быть выход. Должен быть...

Филипп взвел арбалет.

Я должен дать ему энергию, которой он лишен...

Мальстен выбросил вперед правую руку, не отдавая себе отчета в том, что делает. Мир перед глазами начал таять и оплывать, а из раскрытой ладони протянулась нить. Она одна оставалась различимой, все остальное потеряло четкие очертания. Ярко-красная, тугая и толстая, она с удивительной стремительностью метнулась в сторону Филиппа и врезалась в него за миг до выстрела.

Аэлин изумленно ахнула, не в силах пошевелиться.

Филипп громко вскрикнул, пошатнувшись от удара. Арбалет выпал из рук и упал на пожухлую траву.

Мальстен с трудом понимал, что происходит. В его собственной груди будто что-то оборвалось. Он даже подумал, что Филипп успел в него выстрелить, но ошибся: новых ран не было. Тем не менее, удерживать неведомую красную нить было невыносимо трудно. Ноги подкосились, и Мальстен рухнул на колени. Стало очень тяжело дышать, в ушах отдавался мерный замедленный пульс.

Слишком редкий.

В груди данталли билось всего одно сердце.

Мальстен с трудом сладил с охватившим его ужасом. Вокруг него сгустилось холодное дыхание самой Смерти. Оно окутывало его и становилось все плотнее с каждым мгновением, пока работала красная нить. От этой связи тяжело было не только Мальстену: в Филиппе стремительно что-то менялось, его тело била крупная дрожь, глаза ошеломленно распахнулись.

— Что это?.. Как... — выдавил он, испуганно глядя на собственную грудь. Красная нить пробивала одежду и проникала в тело сквозь кожу. Мальстен с удивлением понял, что красная нить видима для чужих глаз.

С каждым ударом сердца в Филиппе проявлялась жизнь. Лицо обретало румянец и переставало походить на фарфоровую маску, в глазах появлялся человеческий, живой страх.

Значит, теперь его можно контролировать, — подумал Мальстен. Усилием воли он заставил себя чуть повернуть кисть раненой руки и выпустить черные нити. На этот раз они беспрепятственно протянулись к Филиппу. Тот, повинуясь воле кукловода, шагнул к клетке.

Управлять этой марионеткой было трудно — труднее, чем хаффрубом или человеком в красном. Почти с такими же усилиями Мальстену дался контроль над дьюгаром. Движения Филиппа были угловатыми и неестественными, как если бы его действительно удерживал нитями неумелый ребенок, впервые взявшийся играть в кукольный театр. Дрожь в теле Филиппа усиливалась и теперь больше походила на судороги.

— Прошу... прекрати... — выдавил он, оказавшись у самой двери клетки. Тем не менее, непослушные пальцы нащупали на поясе ключ и начали отпирать замок. Филипп действовал медленно, на открытие замка ушло несколько долгих минут, но наконец дверь клетки была открыта.

Аэлин быстро проскользнула мимо Филиппа и бросилась к оружию.

Мальстен продолжал удерживать марионетку, пропуская через красную и черные нити энергию обоих сторон мироздания — жизни и смерти. Филипп сотрясался, на губах выступила вязкая черная жидкость. В глазах стояли ужас и мольба, но он не мог произнести ни слова. Мальстен знал, что Филипп немо умоляет его остановиться. Проблема была в том, что он понятия не имел, как остановить красную нить. Филипп издал сдавленный клокочущий звук. Черная вязкая жидкость хлынула горлом, он отчаянно попытался ухватиться руками за красную нить, надеясь выдернуть ее самостоятельно. Но стоило коснуться ее, как тело Филиппа напряглось... и лопнуло, разлетевшись мелкие на кусочки. Послышался испуганный крик Аэлин. Она отвернулась и попыталась укрыться от ошметков плоти.

Красная нить исчезла, и Мальстен резко втянул воздух. Голова закружилась, кровь усиленно застучала в ушах. Все еще чувствуя, что находится где-то между внешней и теневой стороной мира, он приложил руку к груди, ощутив, как возобновляет свою работу второе сердце.

Голос, прозвучавший над ухом, ускорил процесс возвращения в реальность.

— Мальстен! — окликнула Аэлин, глядя на стрелу, торчащую из его плеча. — Ты как? Идти сможешь? Нам нужно уходить, пока сюда не сбежалась вся деревня.

Мальстен отметил, что Аэлин успела забрать обе сумки, паранг и его саблю. Вероятно, стилет скрылся в потайной конструкции под правым рукавом.

— Поднимайся, — охотница поднырнула ему под здоровую руку вывела его из клетки. Ее голос и прикосновения помогали возвращаться в реальный мир. Слова сейчас давались слишком тяжело, но про себя Мальстен не уставал благодарить Аэлин за помощь.

Как ни странно, ни жители деревни, ни сам Ланкарт не спешили появляться здесь и ловить беглецов. А ведь между ними существовала связь, и он точно знали, что произошло.

Придя в себя, Мальстен остановился и огляделся. Лес и деревня вокруг подозрительно затихли.

Он боится меня, — понял Мальстен, подумав о Ланкарте. — Не ждал, что я смогу проделать нечто подобное.

Он прикрыл глаза, стараясь совладать с собой. Если рискнуть, он мог уничтожить некроманта и всех его мерзких марионеток. Но сил могло не хватить. Даже с одним Филиппом было непосильно тяжело работать. Мальстен даже не был уверен, что сможет выбросить больше одной красной нити. К тому же, он толком не понимал принцип ее действия...

— Мальстен! Скорее! — подгоняла Аэлин. — Можешь зацепиться за меня, чтобы расплата...

— Расплаты нет, — перебил данталли, глядя на затихшую деревню некроманта. — И погони за нами тоже нет.

Аэлин недоверчиво огляделась и убедилась, что мертвецы не спешат нападать.

— Думаешь, он видел, что ты сделал? — Отчего-то она заговорила шепотом. Невысказанный вопрос «А что ты сделал?» зазвенел в воздухе. Взгляд Аэлин настороженно блуждал по деревне, ища признаки грядущего нападения.

— Я в этом уверен, — ответил Мальстен. — И именно поэтому Ланкарт даст нам уйти. Я, кажется, сумел понять его образ мышления. Он этого не ожидал, поэтому сейчас никого за нами не отправит. Не станет рисковать ни собой, ни своими марионетками.

Аэлин неуверенно кивнула.

— Что ж, тогда не будем терять времени и заставлять его передумывать. Идем!

Мальстен последовал за ней прочь из деревни. Он знал, что на привале его ждут вопросы, на которые он понятия не имел, как отвечать.