Быстрая и неукротимая

Саша проснулся раньше солнца. Было тихо, и только глухой шум прибоя где-то за панорамными окнами напоминал — мир всё ещё движется. Но здесь, в этой комнате, на этой кровати, время будто остановилось.

Он не сразу открыл глаза. Сначала просто лежал, чувствуя, как рядом ровно и спокойно дышит Адель. Он повернулся к ней боком, оперся на локоть и долго, молча смотрел. Спутанные волосы разметались по подушке, а её лицо — расслабленное, беззащитное, такое живое — вызывало в нём странную, щемящую теплоту. Это было... родное.

Он позволил себе осторожно провести пальцами по её спине. Не разбудить. Просто коснуться. Провёл ладонью вверх, к лопаткам, и снова вниз — к талии. Её кожа была тёплая, чуть прохладная от утреннего воздуха. Он машинально начал медленно, мягко почесывать ей спину, будто пытаясь передать — "я рядом, я здесь, всё хорошо".

Всё в ней восхищало. Даже сейчас, без макияжа, в его слишком большой футболке, с растрёпанными волосами и заломанной простынёй — она была красива настолько, что в груди что-то тянуло.

Он и не заметил, как начал улыбаться. Такая мягкая, тёплая улыбка — редкая для него. Потому что рядом с ней он позволял себе быть тем, кем был на самом деле. Не фасадом, не "Александром", не гонщиком и не сыном влиятельного отца. Просто — Сашей. Просто — мужчиной, влюблённым в упрямую, дерзкую, живую Адель.

Он думал, сколько боли и ярости она успела проглотить. И как много она прячет под этим сильным взглядом, колким языком, резкими движениями. Он видел в ней больше. Он чувствовал.

Она шевельнулась, тихо выдохнула сквозь сон и повернулась ближе, укладываясь носом к его груди.

Саша обнял её. Плотно. Уверенно. Словно клялся: «Ты не одна. Я тебя не отпущу».

И в тот момент ему не нужно было больше ничего — только это утро, только она, и только это спокойствие между двумя уставшими сердцами.

Адель шевельнулась, её нос коснулся его груди, и Саша чуть сжал объятие, не открывая глаз, будто боялся спугнуть этот хрупкий миг. Через несколько секунд она медленно разлепила веки, моргнула, ориентируясь в тишине и полумраке спальни. Саша уже смотрел на неё.

— Доброе утро, — прошептал он с такой теплотой, что у неё внутри всё дрогнуло.

— Доброе... — её голос был хрипловатым, ещё не проснувшимся, и это сделало его невероятно милым.

Он не сдержался — коснулся пальцами её щеки, провёл по линии скулы и спрятал за ухо выбившуюся прядь.

— Ты спала как ангел, только храпишь громко, как грузовик.
Он усмехнулся.

— Что?! — Адель приподнялась на локтях, щурясь. — Я не храплю!

— Конечно-конечно, — Саша кивнул с видом мудрого судьи. — Мне пришлось наушники вставить и подушкой накрыться.

— Врёшь ты всё. — Она фыркнула и легонько ткнула его в плечо. — Просто хотел выглядеть героем, страдальцем после первой ночи.

— Разоблачён, — сдался он, поднимая руки, и притянул её ближе. — Но если серьёзно... Ты прекрасна. Я не мог уснуть — просто смотрел на тебя. Как будто впервые в жизни всё стало правильно.

Адель прикусила губу, и на миг её глаза стали очень глубокими, тёплыми, открытыми. Она медленно опустила голову на его грудь и прошептала:

— А мне с тобой... впервые спокойно.

Он молчал. Просто гладил её по спине, позволяя этим словам раствориться в воздухе.

Спустя пару минут Адель пошевелилась и хихикнула:

— Знаешь, твоя майка — конечно, удобная. Но я теперь выгляжу как будто сбежала из дома байкера.

— Не просто байкера, а очень привлекательного гонщика с хорошим вкусом, — ухмыльнулся он. — Хотя... ты и правда больше похожа на угнанный трофей.

— Ты что, хочешь, чтобы я снова тебя ударила? — с вызовом в глазах спросила она.

— Только если потом ты меня так же будешь целовать, как вчера, — подмигнул он.

Они оба засмеялись. Было легко. Было по-настоящему.

И в этот момент между ними не было прошлого, тревог, гонок, даже «Беса» — был только этот утренний покой и искренность двух людей, которые впервые за долгое время чувствовали, что не играют, а живут.

Кухня в серых тонах, с лаконичным интерьером и едва слышным гулом кофемашины. Саша стоял у плиты в спортивных штанах и футболке, с лопаткой в одной руке и сосредоточенным лицом, как будто собирался выиграть кулинарный чемпионат. Адель сидела на столешнице, болтая ногами в его носках, которые были ей явно велики. Её волосы были растрепаны, а на лице — самая счастливая и немного озорная улыбка.

— И почему ты не говорил, что умеешь готовить? — спросила она, наблюдая, как он ловко переворачивает яичницу.

— А я не знал, что мне нужно будет впечатлять девушку с утра, — бросил он через плечо. — Обычно к этому моменту все уже сбегали.

— Хм, — она сощурилась. — А я-то думала, я первая...

— Первая, кто остался? Да, ты побила рекорд. Десять из десяти.

Он подмигнул, поставил тарелку перед ней и налил кофе в большую кружку с надписью: «Тише едешь — дальше будешь. Если не я, то кто?»

Адель взяла кружку в руки, согреваясь её теплом.

— Знаешь, — сказала она, делая глоток. — Не думала, что проснусь в футболке с твоего плеча, на незнакомой кухне, с запахом кофе и яичницы... и буду так спокойно себя чувствовать.

Саша замер на мгновение, посмотрел на неё и мягко сказал:

— Я тоже не думал, что одна встреча может так вывернуть всю мою жизнь.

Они ели молча, обмениваясь взглядами и улыбками. Было уютно. Было по-настоящему.

Но как только Адель сделала последний глоток кофе — телефон Саши зазвонил. Он бросил взгляд на экран. На миг глаза его изменились: лицо стало жёстче.

— Кто это? — спросила она, чувствуя перемену.

Он ответил сдержанно:

— Один из наших. Связной с трассы.

Саша встал, отошёл чуть в сторону и ответил. Голос на том конце звучал тревожно и отрывисто — Адель не слышала слов, но по выражению лица Саши стало ясно: новости плохие.

— Что случилось? — спросила она, когда он повернулся к ней с напряжением в челюсти.

Он положил телефон на стол и медленно выдохнул.

— Бес... Он выехал из города. Оставил место другим. Но перед уходом что-то передал — имя. Моё и твоё и Алана.

— Что это значит? — шепотом спросила она.

— Это значит, что он не закончил. Просто меняет тактику. И что теперь мы в его списке.

Адель опустила взгляд, крепче сжав кружку в руках.

— Мы справимся, — сказал Саша, подходя ближе. — Но теперь мы должны держаться вместе. Всегда.

Она кивнула.
И впервые за всё время почувствовала, как её «мы» стало важнее, чем «я».

Саша, всё ещё нахмуренный, взял телефон со стола и, отойдя к окну, набрал Алана. Адель наблюдала, как его плечи напряглись, а пальцы нервно постукивали по стеклу. Вскоре:

— Ал, срочно. Подъедь ко мне. Нужно поговорить. — короткая пауза. — Да, прямо сейчас.

Он сбросил вызов и обернулся к Адель:

— Я всё ему расскажу. Тебе пока лучше не вмешиваться.

Она молча кивнула, сидя всё на той же столешнице, притихшая, но не слабая — просто собирающая силу. Саша подошёл ближе, провёл рукой по её плечу, словно пытаясь сгладить напряжение.

— Не переживай. Мы всё решим.

Через двадцать минут раздался звонок домофона. Саша впустил Алана, и уже через пару минут в прихожей раздались шаги. Алан вошёл в квартиру, осматриваясь.

— Ты чего такой серьёзный? Что случилось?

— Проходи, — сухо сказал Саша, жестом приглашая на кухню.

Алан кивнул Адель, сдержанно, но с пониманием в глазах. Они все сели за стол. Саша сразу начал говорить:

— Бес ушёл. Исчез. Но перед этим оставил "подарок" — передал через связных наши имена. Мои и Адель и твоё.

Алан прищурился.

— Это угроза?

— Прямая. Он не будет действовать сам. Он будет использовать других. Всё, что связано с его грязной системой, — теперь может быть против нас. Мы с ней теперь как мишени. Он не простит, что она унизила его на той гонке. И меня — за удар. Ты как за тренера.

— Дерьмо, — тихо выдохнул Алан, сжав кулак. — У тебя есть кто-то, кто может помочь? Плечо сверху?

— Есть. Но я не хочу втягивать тех, кого ещё можно уберечь. Пока что... держим круг узким.

Адель, до этого молча слушавшая, наконец подняла взгляд:

— И что мы будем делать?

Саша посмотрел на неё с решимостью:

— Готовиться. Держать уши востро. Если он хочет игры — мы сыграем, но по своим правилам.

Алан чуть хмыкнул:

— Тогда пора готовить не просто машины. Пора готовить людей. Команду.

В помещении повисла тишина. Слишком много недосказанностей, слишком мало времени.

Саша сжал ладонь Адель под столом.

— Я не позволю им добраться до тебя. Ни при каких обстоятельствах.