Быстрая и неукротимая

Они ехали молча, в машине царила тишина, будто бы весь ночной воздух впитал в себя остатки их слов, эмоций и напряжения. Мягкий гул мотора, ритмичный шум шин по асфальту и редкие всполохи фар навстречу — всё это казалось странно умиротворяющим после сумасшедшей гонки.

Адель сидела, опершись локтем о подлокотник, смотрела в окно. Её лицо было спокойно, но глаза выдавали внутреннюю бурю. Щеки всё еще горели, сердце билось чаще, чем должно было, а адреналин с неохотой покидал тело. Она украдкой посмотрела на Сашу. Он вёл машину уверенно, с расстёгнутой курткой и сжатыми губами, будто бы пытался что-то сдержать внутри.

— Знаешь, ты могла просто сказать, — нарушил он тишину, не отрывая взгляда от дороги.

Адель медленно повернулась к нему:

— Сказать? Чтобы ты остановил меня? Не думаю, что ты бы понял.

— Я бы понял. — Его голос был ровный, но сдавленный. — Просто не хотел, чтобы с тобой что-то случилось. Я...

Он замолчал, не договорив. Внутри словно сжалось. Она смотрела на него, на то, как моргали огни приборной панели на его лице, на руки, уверенно держащие руль, на профиль, в котором на короткий миг промелькнула усталость. Не физическая — та, что накапливается от чувства вины, тревоги и невозможности повлиять.

— Прости, — тихо сказала она.

Он бросил на неё взгляд, короткий, острый, будто не ожидал услышать это.

— Я просто... должна была доказать самой себе, — продолжила она. — Что могу, что не сдамся.

— Ты и не сдашься. Ты — Адель, быстрая и упрямая, как ураган, — сказал он с лёгкой усмешкой, но в глазах всё ещё плыло беспокойство. — Просто в следующий раз... дай мне быть рядом. Не отталкивай.

Машина въехала на холм. Впереди замигал свет городских улиц — дом был уже недалеко.

— Хорошо, — ответила она после паузы. — В следующий раз ты будешь рядом.

И впервые за весь путь они оба улыбнулись. Пусть слабо, но искренне.

Когда машина свернула к роскошному дому на прибрежной улице, ночь уже плотно укрыла город. Свет фонарей мягко отражался в влажной брусчатке, и двор, казалось, спал. Всё было слишком тихо после гонки, после леса, шума, адреналина...

Саша заглушил мотор, и Адель осталась сидеть на месте ещё на мгновение, будто бы не спешила выходить. Он посмотрел на неё, не спрашивая ничего — просто ждал. В салоне было тепло, а их молчание не ощущалось неловким, наоборот — наполненным.

— Знаешь... я, наверное, всё-таки скучала по этому, — произнесла она, не глядя на него. — По настоящему. По скорости, по людям, у которых в глазах пламя, а не пустота.

Саша слегка кивнул:
— Потому и понял тебя. Потому и переживал. Не из-за страха — а потому, что ты мне не просто знакомая с трассы.

Адель повернулась к нему, прищурилась:
— Ах, вот оно как. Значит, не просто знакомая?

— Очень не просто, — мягко усмехнулся он, опираясь локтем на руль, — ты врываешься в жизнь, как дрифт на сухом повороте — резко, громко, с дымом и следами на сердце.

— Это сейчас было сравнение с обугленной резиной? — хмыкнула она.

— Это был комплимент, если ты не заметила.

Она усмехнулась, слегка наклонив голову. Потом открыла дверь, и прохладный морской воздух тут же ворвался в салон.

— Ладно. Увидимся завтра, Шумахер.

— Завтра. Только... не сбегай от меня больше к обрывам и безумию.

— Я ничего не обещаю, — ответила она, уже выходя. — Но если вдруг — ты ведь рядом, да?

Он лишь молча кивнул. Этого было достаточно.

Адель поднималась по ступеням к дому, ощущая, как тяжесть последних дней медленно уходит, растворяясь в ночной прохладе. Внутри горел тёплый свет, и её ждали — родители, бабушка, тишина или, может быть, мысли.

Саша всё ещё стоял, опершись на капот машины, и смотрел, как она скрылась за дверью.
Он знал, что всё только начинается.

———

Глава от лица Саши

Я смотрел, как она поднималась по ступеням. Свет у входа обрамлял её силуэт — уверенный, прямой, словно она только что не устроила гонку, в которой едва не угробила себя.

И всё же... такая она и есть.

Адель.
Непредсказуемая. Упрямая. Чёртова стихия на четырёх колёсах.

Я опёрся на капот, глубоко вдохнул морской воздух. В груди будто ещё гудел мотор — или, может, это её голос отдавался внутри. Этот голос... язвительный, живой, настоящий. Такой не подделаешь. Таких, как она, не создают. Они — случаются. Как гроза среди ясного неба. Или как занос на трассе — когда всё летит к чертям, но ты всё равно держишь руль, потому что, чёрт побери, это и есть жизнь.

Я вспомнил, как она сегодня в последний момент кинула мне «Саша, посмотри, там сзади что-то с машиной!» и исчезла в тачке. Умно. По-детски. По-Адельски.

Я должен был разозлиться. Правда.
Я и разозлился.
Но когда увидел, как она сражается на трассе, как бьётся, как не даёт себя снести, — всё во мне сжалось. Не от ярости, а от страха. От этого глухого страха потерять её, даже не успев как следует... быть рядом.

Пока она ехала — я молчал. Потому что, как бы сильно я ни хотел её остановить, я знал: в тот момент это было ей нужнее, чем воздух. Она боролась. За себя. За ту часть, что когда-то потеряла.

И она победила.

Теперь я смотрю, как закрывается за ней дверь, и внутри меня — тишина. Не пустота, не холод... А какое-то странное спокойствие. Спокойствие от того, что всё идёт своим чередом. Может, не по моему плану. Может, она снова выкинет что-то дерзкое. Может, и оттолкнёт.

Но она уже впустила меня ближе, чем кого-либо. И этого пока достаточно.

Я оттолкнулся от капота, плюхнулся в салон. Завёл двигатель.
Пальцы сжали руль.

Я готов. К любым её виражам.
Потому что я знаю — однажды она захочет, чтобы рядом был тот, кто не боится заноса. И тогда я просто буду там. Без слов. Без лишних драм.
Просто рядом.

С ней.

Саша не поехал домой.

Его сердце всё ещё билось с бешеным ритмом после гонки — не от скорости, не от риска, не от визга шин. От неё. От Адель. От того, что она снова взяла всё в свои руки и сделала по-своему. И пусть это злило — но восхищало больше.

Он развернул руль и направился в сторону центра города. Неоновая иллюминация ночных улиц отражалась в капоте, город словно не спал. Да он и сам не мог.

Через пятнадцать минут он припарковался у клуба — любимого места Алана. Брутальное здание, басы пробивают даже через стены. У входа охрана, мажоры в дизайнерских куртках, какие-то девушки на каблуках — весь этот глянцевый хаос ночи.

— Опять ты, — хмыкнул один из охранников.
Саша только кивнул и прошёл внутрь.

Свет мигал, музыка била по груди. Атмосфера была дикой. Но он быстро отыскал нужного — Алан, в своей привычной рубашке навыпуск, сидел у барной стойки с полузаполненным стаканом и чем-то активно спорил с барменом.

— Ты как всегда в центре внимания, — сказал Саша, подходя.

Алан обернулся, подмигнул.
— А ты как всегда драматичен. Что, не домой поехал? Или Адель тебя выгнала?

— Адель... — Саша сел рядом и забрал у него стакан, сделав глоток. — Она поехала домой. Но сделала это после того, как нагло меня обвела и вышла на трассу.

Алан присвистнул:
— Безумная. Ну, ты же сам это знал.

— Знал. Но когда она выехала... — он провёл рукой по лицу, — ...я впервые за долгое время испугался не за машину, не за репутацию, а просто — за неё.

— Вот и приплыло, — тихо хмыкнул Алан. — Ты втянулся. Глубоко.

Саша посмотрел на него.
— А ты бы не втянулся? Она не как все.

— Она точно не как все, — согласился Алан и вздохнул. — Слушай, ты вообще понял, зачем она это сделала? Хотела доказать что-то Бесу? Тебе? Себе?

— Себе, — твёрдо сказал Саша. — Она хочет доказать, что её нельзя остановить. Что она контролирует свою жизнь. Даже если всё идёт к чёрту.

Алан пожал плечами:
— Ты это понимаешь. А Бес — нет.

Саша кивнул, лицо стало жёстким.
— Потому и надо будет быть рядом. В следующий раз. Не дать ей даже шанса оказаться рядом с такими, как он.

Они сидели молча, в клубе гремела музыка, а неоновый свет играл на стаканах. Но внутри у Саши гремела своя музыка. Та, что начиналась с рыка мотора и заканчивалась... взглядом зелёных глаз.

Саша вздрогнул, когда чья-то грубая, тяжёлая рука легла ему на плечо. Алан мгновенно замер, не оборачиваясь, будто по одному лишь касанию узнал, кто это.

— А я смотрю, вы тут расслабляетесь, — раздался хриплый, чуть надломленный голос.
Холодный. Пропитанный злобой и алкоголем.
— После того, как твоя девочка решила устроить шоу?

Саша медленно поднял глаза. Перед ними стоял Бес — его фигура словно вырезалась из тьмы клуба: черная куртка, исписанная символами, тату, что ползли от шеи до самых пальцев, а в глазах... Была не просто злость. Было унижение.

— Убери руки, — спокойно сказал Саша, голос сталью пробежался сквозь басы и шум.

Бес ухмыльнулся, но всё же убрал руку с его плеча. Он явно не боялся Сашу... но знал, на чём стоит его имя. Уважение — валюта, которую он пока не терял.

— Ты понимаешь, что она сделала? — прошипел Бес, обращаясь то к одному, то к другому. — Перед моими людьми. На моей трассе. Ты дал ей сесть за руль. Ты! — ткнул пальцем в грудь Саше. — Думаешь, если она прикрывается твоей фамилией — ей можно всё?

Саша встал. Не резко. Медленно.
Но в этом движении было столько уверенности, что даже в шуме клуба воздух будто напрягся.

— Она никем не прикрывается, — проговорил он. — И не тебе решать, кто на что имеет право. Если ты проиграл, то проиграл не «девочке». Ты проиграл Адель. Запомни это имя, Бес. Оно будет звучать на всех трассах этого побережья.

Бес зарычал, сжав кулаки, и шагнул ближе, но тут между ними встал Алан.
— А ну-ка остынь, — тихо, но твёрдо. — Это не твоя территория. Здесь ты никто. А ещё одно движение — и ты узнаешь, что такое настоящие проблемы. Не на трассе. В жизни.

Около них уже начинали оборачиваться люди, чувствовалась нарастающая напряжённость. Музыка больше не казалась весёлой — она подстёгивала ритм опасности.

Бес злобно усмехнулся.
— Ещё увидимся. И тогда, брат... твою девочку уже никто не спасёт.

Он развернулся и растворился в толпе, оставляя после себя ледяной шлейф угроз.

Саша стоял с сжатыми кулаками. Он не дрожал. Он запоминал.
Этот момент. Этот взгляд. Эти слова.

— Всё, — выдохнул Алан, — это уже выходит за пределы трасс.

Саша не ответил. В голове у него было одно:

Если Бес снова окажется рядом с Адель — в этот раз он его не просто ударит. Он его уничтожит.