майэ'раами 3

Огромная зала моей резиденции была заполнена самой разномастной толпой, разодетой по последнему слову моды моего нового мира. Каждый из присутствующих сегодня на приеме в честь официального представления владыки, пытался одеться так, чтобы центром внимания был именно он. Должно быть, именно поэтому мне казалось, что я принимаю участие в нелепом маскараде. Хотя, скорее всего, у меня просто было паршивое настроение.

Я так долго ждала возвращения Кима, а на душе вместо радости и удовлетворения было так, словно в этот день у меня сердце треснуло. Я заставляла себя разговаривать с окружающими, выдавливала улыбки, но после каждой такой гримасы лицо представлялось неестественно искаженной маской. Было трудно не думать о брате, но и думать о нем – ещё тяжелее. Потому я просто старалась каждые десять минут найти взглядом Лео. Я смотрела на него и чувствовала его ответный взгляд, который несмотря на расстояние между нами придавал мне уверенности и сил. Я упорно старалась не замечать рыжеволосую вампиршу, которая приклеилась к своему отцу, не отставая от него ни на шаг.

В этот вечер Эдриан казался бледной тенью себя прежнего. Что эта тварь с ним сделала? Что она припасла для меня? Осталось два дня до того момента, как им придется покинуть Кайрус. А значит, всего два дня срока, чтобы осуществить задуманное в отношении меня. Даже с закрытыми глазами я могла определить её местоположение в зале, как если бы не было никого вокруг кроме нас двоих.

Всё, что оставалось мне – это словно загнанной дичи крутиться вокруг своей оси, стараясь не упускать из вида хищника, что приготовился к финальному прыжку. Страшно? Скорее холодно. Именно в её присутствии мне было нестерпимо холодно, и это чувство держало в таком напряжении, что становилось больно дышать.

Здесь был и Дрэй. Дракон словно заговоренный следил за каждым моим движением. С кем бы я ни говорила, кто бы ко мне ни подходил или куда бы ни отходила я – его взгляд преследовал меня всюду.

В конце концов, я почувствовала, что с меня хватит, потому прямо посмотрела на него в ответ и указала взглядом на дверь, ведущую на открытую террасу. Время было уже глубоко за полночь, все официальные расшаркивания уступили место относительно неформальному общению. Покинуть зал было относительно просто, особенно, если учесть тот факт, что уходила я под прикрытием Духа Дома, который в стенах родной резиденции был если не всемогущ, то где то рядом с этим.

Я оказалась первой на широкой террасе, потому не спеша подошла к каменному ограждению и тяжело оперлась на него руками. Теплый ночной ветер ударил в лицо, принося с собой нежный цветочный аромат сада, что был внизу. Я подняла лицо к небу и устало прикрыла глаза.

Когда же кончится этот бесконечный день длиною в несколько жизней?

За спиной чуть слышно хлопнула дверь и послышались осторожные шаги.

– Мне показалось, ты хочешь поговорить со мной? – спросила я, так и не обернувшись. – Давай уже ты просто скажешь это, и будем считать, что больше нам незачем ни встречаться, ни говорить друг с другом.

Ответом мне была лишь тишина.

– Если сказать тебе нечего, то я, пожалуй, пойду…

– Ох, даже так, – раздался знакомый женский голос, источая неприкрытое веселье.

Резиденция Дома Серебра Двумя часами ранее

Она скользила по коридорам давно оставленного дома не боясь быть услышанной. Ночь – её время. Всегда было таковым.

Когда то она ступила под своды нового мира полноправной хозяйкой. Она же создала этот огромный дворец, наделив его магией и разумом. Всё здесь когда то давно познало её силу и покорилось воле создателя. То, чем теперь каждый демон нового мира пользовался, как само собой разумеющимся, было сотворено ею. Дух Дома – многие теперь называли её рабов и бывших врагов именно так. Да, и сами враги уже вряд ли помнили, кем были когда то. Каждый из них был сильным и гордым противником, сражаться с которым было истинным удовольствием. Но разве война заканчивается простой победой? Только не для неё…

– Вы не можете пройти дальше, – глухой голос, наполненный невыразимой тоской, раздался позади неё.

– Разве? – обернулась она, чтобы из под полуопущенных ресниц взглянуть на того, ради кого онасюда и пришла. Он бы не появился на простой зов, но был вынужден показать себя, стоило ей приблизиться к коридорам, что были закрыты для простых гостей резиденции. – Почему это? ухмыльнулась она.

– Это личные покои, – скупо пояснил мужчина.

– А ты, стало быть, сторожевой пес владычицы?

На миг в глазах мужчины вспыхнуло нечто похожее на проблеск злости, но тут же угасло, а взгляд вновь стал безразлично отстраненным.

– Не так ли, О ри он, – по слогам и немного нараспев произнесла она, внутренне наслаждаясь, сколь осмысленным и гневным стал взгляд этого нескладного на вид худощавого мужчины. – Ведь ты помнишь, единственный из всех моих рабов, помнишь своё истинное имя. А кто знает имя дэйурга, тот…

– … владеет его душой, – закончил мужчина, потупив взор.

– Да, так было в наше время. Жаль, сейчас отношение к истинному имени твоих собратьев стало несколько проще, ведь имена больше не переплетают с вашими душами, а тайну имени хранят больше, как традицию. Как ты живешь, Орион?

– Твоими стараниями я бессмертен, – глухо прорычал он.

– Не так и плохо, – всплеснула она руками. – Моими же стараниями – я никто уже многие века, пожала она плечами. – И все же, думаю, мой дар пришелся тебе не по душе. А что если я предложу тебе вернуть твоё имя? Скинуть оковы, которые наложила на тебя однажды, что ты скажешь на это?

На миг в глазах мужчины вновь разгорелся огонек интереса, и вновь угас уже через долю секунды.

– Зачем нужна сделка, когда ты вправе приказать и так?

– Как хочешь, – пожала она плечами, – просто хотела быть великодушной. Но раз не надо – то не надо, – кривоватая усмешка исказила аккуратные губы. – Пропусти меня, Орион, – сказала она, указав головой в сторону, куда вел коридор в личные покои владычицы. – И забудь, как всегда забывал, когда я приходила в родной дом, – засмеялась она, растворяясь в темноте, что царила в резиденции сейчас.

Ступив в комнату, принадлежавшую той последней, кто стоял на её пути, она на миг замерла, прислушиваясь к мерному дыханию мужчины с пепельными волосами, что сейчас спал на кровати своей Шаи. Она подошла к постели совершенно бесшумно и, наклонившись, невесомо коснулась пепельных кудрей. В этом жесте не было агрессии. Скорее застарелая тоска. И хотя минуло уже столько лет, она до сих пор помнила того единственного, по кому до сих пор тосковала. Он стал частью её новой сущности, но она совершенно не чувствовала его. Это сводило с ума – это свело с ума окончательно.

– Спи, – вместе со словами слетела с кончиков пальцев сеть заклятья, – крепко спи, мой дорогой. Если я хоть что то понимаю в этой жизни, то она придет к тебе. Обязательно придёт, – почти нежно прошептала она, открывая портал туда, где все когда то началось.

Он не проснулся, когда тяжелые цепи сковали запястья. Не дрогнул, когда массивный ошейник сомкнулся тяжелым бременем на шее. Его сила исчезла в этот миг, но сон мешал почувствовать и это.

* * *

– Ты?! – в тот же миг обернулась я, сталкиваясь взглядом с взглядом, полным пренебрежения и напускного веселья.

– Я? Смотря, кого именно ты имеешь в виду, – пожала она плечами и вальяжной походкой направилась ко мне.

Она остановилась напротив меня, когда между нами оставалось пространство на вытянутую руку, наклонилась и тихо заговорила прямо мне в ухо. От её шепота по коже бежали мурашки, и казалось, что само ее присутствие, такое близкое от меня, отзывается болью во всем теле.

– Как приятно видеть тебя уже взошедшей на престол. Тебе идет венец, дитя, – сказав это, её губы на краткий миг коснулись моей щеки. От этого невесомого поцелуя, словно огненный цветок расцвел на щеке. Эта была боль, как если бы обнаженной кожи коснулся раскаленный метал. Но, смотря прямо перед собой, я молчала. Убить это тело? Это всё, что приходило на ум, и тут же отметалось, ведь она просто раствориться, чтобы вернуться уже в ином обличье – это не поможет. Лишь отсрочит неизбежное. – Ведь мне через Колыбель уже ни за что не пройти, – тяжело вздохнула она.

Мое сердце, как заполошное, забилось в груди, когда я осознала то, что сказала. «Она что… собралась…»

– Ты? – прошептала я, понимающе взглянув в зеленые глаза.

– А почему нет? – словно отвечая и на мои мысли, понятливо улыбнулась она. – Я много думала об этом. Поверь, времени, чтобы найти способ, было предостаточно. Всего то и нужно твоё добровольное участие.

– Я никогда не соглашусь.

– Т ш, – подняла она указательный палец вверх. – Не стоит разбрасываться обещаниями. Ведь, кажется, кое кому пора проснуться…

* * *

Он очнулся резко. Просто разомкнул веки, будто выныривая из темного омута болезненного небытия. Всего секунда понадобилась, чтобы понять, что что то не так. Резко сев в попытке встать, ощутил, как тугие стальные обручи стягивают шею, запястья и щиколотки. Дрожащей рукой провел по горлу – там, где ледяным кольцом ощущалась душащая его силу сталь. Попытался разорвать ошейник, но, не смотря на всю мощь прикладываемых физических усилий, металл лишь ещё сильнее начал стягивать горло. Надсадно захрипев, Каа'Лим рухнул на каменный пол, руки обессилено разомкнулись и он почувствовал, как в глазах его начинает темнеть. Когда ему уже показалось, что он вот вот потеряет сознание, тьма отступила, возвращая ясность сознания. Он вновь мог дышать.

"Мара",  – тихо позвал он Шаи, и с ужасом понял, что больше не чувствует её.

* * *

Боль, страх, невозможность сделать вдох, зарождающаяся паника и ужас нахлынули в одном порыве, приходя со стороны. Не мои чувства. Но ощущающиеся таковыми! Сквозь пелену из навернувшихся на глаза слез я смотрела на женщину, что стояла сейчас передо мной и ухмылялась. Ей нравилось всё происходящее и она даже не пыталась это скрыть.

– Он умрет сегодня на рассвете, – тихо заговорила она, когда я вновь смогла нормально дышать. Ты можешь выбрать, что для тебя важнее – смерть Шаи, а стало быть, и твоя собственная, либо же немного подвинуться, чтобы дать мне пространство для существования. Как мне кажется, сделка неплохая. Я бы даже сказала, что очень щедрая.

– Немного подвинуться? – зло прошипела я.

– Ну да, – кивнула она, словно не замечая реакции на её слова. – Я даже позволю быть тебе любимой у твоего ненаглядного. Мне это совершенно ни к чему. Только подумай, – увещевала она, разве не этого тебе хотелось? Чтобы кто то другой взял на себя всю эту ответственность, бремя власти, тяжесть принимаемых решений, а ты бы оставалась просто женщиной – любимой и счастливой. Подумай, дитя. Это выход, который ты так долго искала. Я смогу позаботиться о тебе, о народе, сумею открыть двери в новые миры, о которых мы так давно забыли и мечтать. Я поведу свой народ за собой, тебя же всё это даже не коснется. Не будет ни боли, ни тягот, ни коварства вокруг, всё это я отведу от тебя. Ты же будешь жить лишь в лучах любимого мужчины, сможешь родить ему детей, твоя жизнь вновь обретет светлые тона без грязи политических интриг и предательства. Твой шаи будет рядом, живым и полным сил, разве я не предлагаю тебе нечто стоящее подобной мелочи, которую прошу взамен, – по матерински ласково улыбнулась она.

Мне хотелось крикнуть ей в лицо, что не верю ни единому её слову. Но, чтобы это значило для Каа'Лима? Необходимо было потянуть время… Я смогла бы найти Лео, рассказать ему.

– Мне необходимо подумать, – осторожно начала я. – Куда ты хочешь, чтобы я пришла на рассвете, чтобы мы смогли всё решить?

Она вновь улыбнулась мне, и на миг показалось, что она и впрямь даст мне немного времени, но вместо этого она сказала совсем другое.

– Подумать можно и рядом с Шаи, как считаешь?

– Меня хватятся, если я вот так уйду…

– Вряд ли кому то, кроме твоего золотоволосого демона есть дело до твоего месторасположения в эту ночь, – усмехнулась она. – Или ты хочешь подумать под аккомпанемент?

Острая боль в руке заставила болезненно согнуться. Следом за ней огонь разлился в щиколотке, заставляя схватиться за перила балкона, чтобы не потерять равновесие.

– Сколько костей мне ему сломать, чтобы ты согласилась на мое предложение? Назови цифру, и я сделаю это. Какую боль стоит ему вынести, чтобы решение для тебя стало очевидным? Я знаю о боли всё, моя дорогая, – провела она рукой по моим волосам, – если бы только умение её причинять можно было бы воплощать в звуках, я стала бы великим композитором, поверь, – продолжала нашептывать она. – Но времени у нас не так много, потому я ставлю на рассвет этого дня всё, что у меня есть. И либо ты скажешь мне "да", и тогда я буду благодарна, либо… со временем ты все равно придешь ко мне, вот только искать ты будешь избавление, а не счастье рядом со мной.

– Счастье… – "о чем ты?" – хотелось закричать ей в лицо, когда боль уже в другой руке вышибла остатки воздуха из легких. – П перестань, – срывающимся голосом простонала я.

Я не слышала Каа'Лима, хотя, не прекращая, пыталась докричаться до него. Но его разум был закрыт для меня, как если бы никогда и не было этой связи между нами. Лишь глухая непроницаемая стена, что незримо возникла между нами. Его боль, проникающая внутрь моего сознания, казалась невыносимой. Лучше бы она мне сломала руку, ногу, всё что угодно, но только не ему! Только не ему!

– Х хорошо. Я пойду с тобой, – ответ был очевиден с самого начала. Она знала это. Я знала это. Еслис ним происходит нечто подобное, я просто физически не могла оставаться в стороне. Расплата за силу, что приходила вместе со связью, была самой страшной для таких существ, как мы. Ведь теперь мы не могли оставаться в стороне от страданий друг друга. Нельзя просто закрыть глаза, стиснуть зубы, перетерпеть или убежать. Связь держит крепко и это чувство гораздо большее, чем просто любовь. Желание спасти, быть с ним любой ценой таково, что сама мысль о возможных страданиях или смерти шаи вызывает панику, страх и почти животный ужас. Теперь я ощущала это.

Я старалась дышать глубоко, отодвинуть мысль о Каа'Лиме на задний план, собраться и не паниковать. Всё это не могло нам сейчас помочь. Но всякий раз, стоило мне хоть немного успокоиться, сердце мое срывалось в бешеном галопе, замирало и вновь стучало с такой силой, что я не слышала ничего вокруг, кроме этих ритмичных звуков, рожденных страхом.

– Ты слишком молода, чтобы контролировать это, – вдруг заговорила она, когда мы оказались на скалистом обрыве у океана, чьи волны с грохотом разбивались о скалы далеко внизу. Небо заволокло тяжелыми тучами. И, казалось, мир вокруг погрузился в кромешную тьму. – Когда я решила связать себя с дэйургом, то и понятия не имела, что получу ещё что то кроме силы. О, да, сила была завораживающей, но моя слабость перед ним… жалкой.

– Ты убила его, – чуть слышно сказала я, всё ещё не оставляя попыток избавиться от липкого, вымораживающего все внутри страха, который сковывал разум, затмевая собой всё вокруг.

– О, – кривоватая усмешка соскользнула с её губ. – Разве не есть смысл этого симбиоза в том, чтобы разделить свою судьбу с тем, кто сделает для тебя то же? Так рассуждали жрецы наших храмов. Но лично я теперь понимаю, в чем истинный смысл… Выживает сильнейший, моя милая Мара. И тот, кто сумеет перешагнуть через эти навязанные чувства, сумеет получить желаемое. Мне нужна была сила – его сила – а не уязвимость рядом с ним. Я всего лишь взяла то, зачем все и затевалось. Посмотри на себя, – хмыкнула она, – идешь за мной, будто корова на привязи. Ты не можешь пошевелиться, чтобы отказаться и подвергнуть его жизнь опасности. И ты будешь делать всё, лишь бы защитить его. Разве тебе нравится то бессилие, страх, паника, что сейчас отнимают все твои силы? Разве это может сделать тебя счастливой?

Мы продолжали спускаться по узкой каменной тропе, что вела вниз по отвесной скале туда, где сейчас взрывались глухими раскатами разбивающиеся о камень волны. Несмотря на ужасающий грохот вокруг, я продолжала слышать её рассуждения. Хотя слышать их мне совершенно не хотелось. Сравнение с "коровой" вышло весьма удачным. Она была права. Я действительно пойду за ней туда, куда она скажет и сделаю всё, что велит… Вот только, не всё так просто сейчас. Даже, если сегодня, там внизу мы с Каа'Лимом останемся навсегда, она оттуда не выйдет. И, кажется, впервые я осознавала свой дар так ясно, как и те возможности, что вложила Она в меня.

Под её пространные речи мы спускались все ниже. Чем ближе мы были к цели, тем спокойнее начинало биться моё сердце, тем яснее становился разум. Это была узкая тропка, ведущая к темному зеву пещеры, где всё должно решиться. И всё должно закончиться…

* * *

Её смех, голос, некогда принадлежавшие его дочери до сих пор звенят у него в ушах. Сегодня, глядя на себя в зеркало, видя этот загнанный взгляд некогда властных глаз, Эдриан впервые осознал всю степень собственного ничтожества. Он не мог противиться ей. Не было в нем ни сил, ни мужества, ни воли.

"И это повелитель?!"  – мысль вспыхнула в сознании так ярко, что он отринул от собственного отражения.

"Неужели теперь такой будет его жизнь? Неужто всё, что ему осталось – рабство? Влачить существование, будто он не повелитель своего народа, а вещь… Обычная запасная вещь?!"

Именно в это утро он попытался покончить с этим. Впервые дойдя до той степени отчаяния, когда жизнь показалась не такой уж важной штукой, за которую стоит цепляться во что бы то ни стало. Он думал, что уже не очнется. Но открыв глаза он увидел над собой лицо, которое некогда воспринимал, как родное. Сейчас же – это лицо принадлежало ненависти, что в бессильной ярости жгла его изнутри.

Она стояла, склонившись над ним, и смеялась так, будто увидела нечто настолько смешное, что от смеха проступают слезы.

– Старый идиот, – хохотала она. – Ты, что же думаешь, что вправе решать, когда это закончится? Правда?! – очередной приступ её хохота оглушил его. Впервые с того момента, как ему исполнилось семь, он хотел расплакаться. Позорно, жалко разрыдаться у её ног. Как она сумела сломать его так быстро?

Но он был сломлен. Именно это чувствовал он. Скоро почувствуют и его подданные. И так же быстро его собственный сын заявит свои права на трон… Хотя, разве есть в его стране хищник сильнее, чем тот, у ног которого он лежит?

И вот сейчас, стоя посреди зала и провожая взглядом тонкий девичий стан, принадлежавший высокой рыжеволосой девушке, которая легко скользила меж гостей следом за Марой, что только скрылась за дверью, ведущей на террасу, он принял решение. То единственно верное решение, которое должен был принять именно сейчас. Пока его жизнь хоть чего то стоила! Пока он мог… пытаться.

– Надо торопиться, – буркнул он себе под нос, ища место, где мог бы ненадолго остаться один. Всего то и нужен крохотный закуток, где его никто не увидит.

Пока его дрожащие пальцы торопливо выводили строки, от которых сейчас зависело слишком много, он чувствовал, как со словами его предательства, криво ложащимися на белоснежный лист бумаги, обрывается его жизнь. Боль, от которой начинало темнеть в глазах и кровь в жилах превращаться в жидкое пламя, не должна помешать. Да, он нарушал принесенную клятву, и всё его тело кричало об этом. Ещё немного, и на лист ляжет последняя буква его краткого, но такого необходимого сейчас письма. Он должен передать его тому демону с золотыми волосами, что под личиной встречался с ним в парке. Он помнил, что, лишь разглядев его истинный облик, это чудовище, которое было внутри него, насторожилось. А ведь она никогда не обращала внимания на тех, кого видела вокруг, потому и был столь разителен этот контраст. Удивительно, что она опасалась того мужчину, и он запомнил это. Просто запомнил, не надеясь ни на что. Но и бездействовать больше не мог. В эту ночь, когда клятва будет разорвана, пусть в страшных муках, он обретет покой…

* * *

Должно быть, если бы он не ловил каждый её жест в этот без сомнений самый долгий вечер в его жизни, то от него бы непременно ускользнул этот краткий миг, когда она взглянула на дракона и затем на дверь, ведущую на террасу. А после взгляд девушки стал отстранённым, и вокруг неё рассеялось легкое неосязаемое заклятье, призванное отвести взор окружающим.

Лео яростно сжал кулаки и отвел взгляд. Не потому, что заклинание на него подействовало. Просто ревность, такое яркое чувство для любого демона, когда дело касается его возлюбленной, огненным цветком расцвела в душе. Зачем она позвала его?

Что они там будут обсуждать?

Что, если этот…

Зло тряхнув головой и сделав глубокий вдох, он в очередной раз повторил ту внутреннюю установку, которую дал сам себе, чтобы не разрушить эти неожиданно яркие, сводящие с ума отношения, что ворвались в его давно размеренную жизнь.

"Дай ей пространство",  – мысленно шикнул он сам на себя.

Казалось, именно сейчас его жизнь вдруг приобрела цвета, краски, запахи. Именно тогда, когда рядом с ним появилась она, он наконец то ощущает всё это таким, как было задумано самой Вселенной. Неужели когда то ему казалось, что он полностью счастлив? Но вместе с тем появилось болезненное желание быть всем, что она должна видеть перед собой. И это ему не нравилось. Он ненавидел рамки, когда дело касалось его лично. И тем более, не собирался создавать их вокруг любимой женщины. Это было его личной убежденностью, не важно мужчина или женщина, но лишь самостоятельность и свобода воли делает простого демона личностью. И только личность может вызвать интерес. Те, кого он будет любить должны быть интересны, остальные лишь куклы, которыми он всегда может управлять так, как того потребует жизнь.

Потому, он даст ей пять минут, а после будет "стечение обстоятельств", которое вновь вернет её в его поле зрения. В конце концов, есть свобода выбора, а есть непреодолимые ситуации. На этой мысли он усмехнулся.

Развить свою мысль ему не удалось. Продолжая кружить по огромной зале, он и сам не заметил, как оказался напротив небольшой темной ниши. Что в этот момент привлекло его внимание, он и сам точно не понял. Судорожный вздох? Запах крови? Учащенное сердцебиение? Всё это было нормальным, если бы в нише было двое. Парочки иногда любят похулиганить на светских раутах, тем самым разжигая огонь в отношениях. Но там был всего один, и, судя по запаху, мужчина вампир, от которого нестерпимо воняло болью! И это был не легкий флер эмоции, то была страшная агония, которая выплескивалась в окружающее пространство.

Почувствовав её, не обращать внимания на это дальше он уже не мог. Как и любой демон, он ощущал оттенки эмоций, чувств, умел их впитывать и даже подпитываться за чужой счет, если ему это было нужно. Но эта боль была отвратительна и чужда ему.

"Проклятье",  – мысль пронеслась в голове, а рефлексы, отточенные до автоматизма, позволили тут же отсечь окружающее пространство от него и того, кто оставался в нише. Никто не должен стать свидетелем того, что произойдет дальше. Кто бы ни был сокрыт тьмой от его глаз, конец его предрешен. Нарушая клятву, ему стоило думать о последствиях.

В этот самый миг из тьмы, что становилась все плотнее, возникла бледная дрожащая мужская рука. Тонкие пальцы, будто в последней попытке умирающего ухватиться за того, кто мог бы помочь, сжались на запястье Лео. На мгновенье показалось бледное лицо повелителя вампиров. Его блестящие голубые глаза скользнули по лицу демона в немой попытке донести что то очень важное, когда нечто, обладающее невероятной силой, дернуло мужчину вглубь ниши.

Всё, что оставалось демону, это в недоумении уставиться на измятый клочок бумаги, зажатый в его руке. Тьма на долю секунды стала непроницаемой, а уже спустя несколько секунд нишу заполнил обычный сумрак, где на полу остались истлевшие останки некогда сильного мужчины.

Лишь мельком взглянув на клятвопреступника, Лео быстро развернул комочек бумаги, который, судя по всему, так дорого стоил, что за него было не жаль и себя.

Стоило взгляду Лео упасть на кривые строки, написанные дрожащей рукой, как в тот же миг он открыл портал на уже опустевшую террасу Дома Серебра. Ночной ветер ещё играл с её запахом, донося до его обоняния обрывки знакомых нот, но вот самой Мары тут уже не было…

Стоя под звездным небом Кайруса, он впервые за прожитые столетия чувствовал себя настолько ничтожно одиноким. Пока в груди разрасталась дыра, несущая с собой лишь пустоту, он не чувствовал ничего. Не было ни злости, ни отчаяния, лишь глубокая бездна безысходности, из которой нет ни выхода, ни спасения. Это длилось миг, но порой и секунды умеют превращаться в вечность, способную низвергнуть на самое дно.

– Не угадала, – легкая полубезумная улыбка заскользила на губах. – Со мной так просто не бывает.

Легко вспоров кожу на запястьях собственными клыками, он опустил руки и, не обращая внимания на золотые струи крови, что спешно сбегали по чуть подрагивающим пальцам, зашептал слова давно забытых молитв призыва к той, что однажды привела их в этот мир. Столетия тому назад её дети перестали произносить вслух слова, те самые настоящие слова, что давали бы Кайре плоть в их мире. Был ли то страх или просто каждое божество рано или поздно забывается собственными детьми? Но давно минули те времена, когда она приходила к своим детям, отзываясь на их просьбы. А он помнил и молитву, которую когда то шептала златовласая демоница, желая вернуть того, кого так нелепо потеряла, и то, что отклик она получила… Правда желание так и не сбылось.

Мгновение, когда Она пришла к нему, он почувствовал всем своим естеством. Воздух вокруг будто бы загустел, время замедлило свой ход, а спину обжег неестественный потусторонний холод. Страха не было. Была решимость идти до конца, и цена была не важна. Так ему казалось…

– Так уж и не важна? – раздался нежный женский шепот за его спиной, отозвавшийся дрожью во всем теле.

– Ты знаешь, чего хочу я, так просто скажи мне, что я должен сделать взамен, – спокойно отозвался он.

Он не видел её, но почувствовал, как тонкие женские пальцы пробежались по прядям его волос, едва ощутимо коснулись плеч.

– Я рада, что ты позвал меня, – ответила она, а в голосе её послышалась улыбка. – Наша вторая встреча, ты ведь уже знаешь?

Лео кивнул на этот вопрос. Он знал, что уже побывал однажды в её чертогах.

– Вот только обязательства в тот раз брал не ты. Она должна мне. И поэтому сейчас происходит то, что происходит. Скажи вслух, чего желаешь ты, а я назову жертву.

Он глубоко вздохнул. Да, таков закон. Любое желание имеет свою цену. Только так исполняются мечты в их мире.

– Найти её сейчас, – он сказал то, что действительно было необходимо ему в этот момент. Остальное он сможет сделать сам.

– Не так и много, – усмехнулась она. – Это точно всё?

Не бывает простых вопросов из уст божества, это он тоже знал.

– А что мне может понадобиться ещё? – прямо спросил он.

Некоторое время она молчала, но он чувствовал её изучающий взгляд на своей спине. От этого могло бы стать не по себе, но только не тогда, когда все его мысли были обращены к той, что сейчас осталась совсем одна.

– А ты наглец, – наконец, усмехнулась она и придвинулась к нему чуть ближе. – Вера, – прошептала она ему на ухо, – в неё. Как тебе такой ответ?

На этот её вопрос он не ответил ничего. Просто запомнил, восприняв эти слова как совет.

– И правильно, – опять в её голосе послышалась улыбка. – Есть то, что я хочу взамен, – опять её ладонь коснулась его волос, а после едва ощутимо прошлась от плеча к запястью. Всё это время он будто завороженный следил за тем, как тонкие узловатые пальцы скользят по его руке. Когда пальцы остановились на обнаженной коже запястья, он едва не одернул его, но тут же замер, следя за тем, как на его руке проявляется чуть заметная серебристая ниточка. – Когда есть такая связь, знаешь, что это значит? – не дожидаясь ответа, она продолжила. – Когда то так я соединяла жизни и души своих детей. Пока жив один – жив и другой. Почувствовав однажды эту связь, ты уже никогда не станешь спрашивать кого то, где она. Просто не сможешь её потерять. А ещё знаешь что? Когда есть такая связь, и один из демонов начинает пить кровь своей пары, соединяя с ней сознание и делясь воспоминаниями, знаешь, что тогда происходит?

– Нет, – коротко ответил он, чувствуя, как сжимается сердце.

– Да, и откуда, ведь это было так давно, – усмехнулась она. – Ты уже сам сделал всё, что я бы хотела от тебя. Пора вернуть моим детям Серебро, а для этого, как ты понимаешь, нужны двое. Процесс ведь уже начался, ты ведь чувствуешь это? Твои волосы уже не такие золотые, твоя энергия меняется вместе с телом, и, – в этот момент ему показалось, что она едва сдерживает смех, – разве не здорово будет пройти это становление вместе с любимой женщиной? Совсем скоро придется переехать, ты к такому то готов? – все же не сдержалась она и совершенно не по божественному хохотнула.

Что сказать? Если и бывает шоковое состояние у демона, то оно наступило именно сейчас.

– Не теряй времени, – шепнула она ему на ухо, когда теплый ветер резко ударил ему в лицо, а вместе с тем будто бы ожил и мир вокруг.

– Ты чего здесь? – знакомый женский голос заставил очнуться от собственных мыслей.

Он резко повернулся и, бросив на Лаиссу ничего не выражающий взгляд, уже собрался открыть портал, теперь точно чувствуя, куда ему нужно, как она вновь попыталась привлечь его внимание.

– Я к тебе обращаюсь, между прочим.

– Ба? – казалось, он только теперь понял кто перед ним.

– Что?

– Я, кажется, ухожу из дома… – буркнул он, открывая портал и тут же исчезая в нем.

Нахмурившись, женщина тяжело выдохнула, будто пытаясь найтись со словами, и не зная, что именно нужно сказать.

– Это… это… что было то? – лишь пробурчала она.

Легкомысленно пожала плечами и решила, что это у них семейная черта вести себя странно, так что не стоит терять остатки этой прекрасной ночи на размышления о странностях поведения мелкого, когда в воздухе витает любовь…

* * *

Она не пыталась удержать меня, когда тропа, по которой мы спускались, привела нас под своды пещеры. Внутри царил полумрак, развеваемый лишь странным голубым камнем, что тонкими прожилками испещрял серые своды. Стоило ступить внутрь, как я уже безошибочно знала, куда мне нужно, и тут же сорвалась на бег. Упав на колени рядом с Каа'Лимом, что сейчас лежал на полу, поджав ноги к животу, я осторожно приподняла его голову. Мой шаи с трудом разомкнул веки и поднял на меня полный немой муки взгляд. Те цепи, что сковывали дэйурга по рукам и ногам, не просто отсекали наше ментальное общение, они мешали его телу регенерировать. Руки и ноги были сломаны. Я чувствовала эту боль, как свою, и от этого на глаза наворачивались слёзы. И, встретившись с его взглядом, мне стало ещё хуже от осознания собственного бессилия.

– Зачем? – одними губами прошептал он, не сводя с меня помутневший взор.

– Ты знаешь зачем, – тихо ответила я, склоняясь к его лицу и прижимаясь к его лбу своим. – Всё будет хорошо, – шептала я, – просто поверь мне.

– Мило, – презрительный женский вздох донесся сверху.

Скрестив руки на груди, Тамэя презрительно взирала на нас двоих.

– Кое что изменилось, – немного раздраженно фыркнула она. – Я обещала тебе несколько часов до рассвета, но так уж вышло, что теперь их у нас нет, – она развела руки в стороны. – Так что давай сразу к делу, – раздраженно щелкнув пальцами, сказала она.

После этих её слов, стальной обруч на шее Каа'Лима будто ожил, начав сжиматься. Дэйург лишь что то невнятно просипел, когда его пальцы обхватили ошейник одновременно с моими. Удержать сталь, не дать ей сжаться на незащищенной шее. Стальное кольцо не ранило кожу дэйурга, но с моих пальцев уже струилась серебристая кровь. Металл в моих руках казался раскаленным.

– Мама тебе не говорила не брать то, что не твоё? – устало потерев переносицу, прошипела Тамэя. А, у тебя же не было мамы, – отмахнулась она. – Убери руки, дура. Этот металл заговорен не на тебя пальцы отрежет.

– Как жаль, – сквозь слёзы усмехнулась я, – быть тебе беспалой властительницей миров.

– Идиотка, – беззлобно фыркнула она. – Скажи, что принимаешь меня, и всё закончится в тот же миг! Возможно, тебе сложно поверить, но я держу свои обещания. И то, что пообещала тебе, выполню. Ну же, не будь так упряма. Его смерть тебе не пережить!

Прикрыв на мгновение глаза, я обратилась к самой себе. Мой дар, что был дан мне самой Гранью – совсем недавно он казался мне таким чуждым и непонятным, но сейчас я ощущала его частью самой себя. "Древо", "проход меж двух миров", а двух ли? Пока я знала лишь два пути, пересекавшихся под его кронами, и оба были для меня теперь открыты. Две стороны для жнеца, что собирает души. Принять её? Чужую душу?

Невольно усмехнувшись, я открыла глаза и прямо посмотрела на ту, что похоже совершенно не понимала, о чем просит такую, как я.

– Я принимаю твою душу, – тихо прошептала я, обращаясь к той силе, что была сокрыта в древе, дарованном мне.

Лицо рыжеволосой вампирши исказила гримаса, призванная изобразить торжество, но, похоже, это было больше на кривой оскал безумия. Сталь под моими пальцами, наконец, перестала стягиваться вокруг шеи Каа'Лима, и я смогла убрать свои окровавленные руки, чтобы раскрыть их на встречу той, которой давно пришла пора ступить за грань.

В тот же миг рыжеволосая девушка кулем упала на землю, а по направлению ко мне заклубилось темной дымкой нечто, что уже нельзя было назвать чьей то душой.

– Нет, нет, – захрипел дэйург, в бесполезной попытке пытаясь заслонить меня собственным телом. Наши взгляды встретились, когда это "нечто" ластилось у самых моих ног, и я очень надеялась в тот момент, что он поймет, почему я поступаю именно так.

Уверенность, что крепла во мне всё это время, возможно, и не была обоснованной, но я так чувствовала. Просто знала, что всё делаю правильно. Это мой дар, и он сам говорит мне как именно стоит с ним поступать. Столько раз я слышала слова: "последний жнец", "врата, сквозь которые мы однажды пришли в этот мир" Не придавая значения им раньше, я лишь теперь понимала истинный их смысл. Как и то, что с этой женщиной сражаться в мире живых не имеет никакого смысла. Мы пройдем вместе туда, откуда нет возврата, и тогда лишь одна из нас сможет вернуться назад.

Энергия, так бережно хранимая внутри знака на моей спине, будто услышав мои желания, заструилась внутри меня. Я чувствовала её потусторонний холод каждой клеточкой своего тела. Вот только холод этот впервые воспринимался естественно. Не как чужеродная субстанция, а как нечто родное и послушное моей воле. Стоило тьме просочиться сквозь моё тело, и будто послушный воле хозяина дикий зверь бросился на пришельца, словно опутывая нечто чуждое ему невидимыми оковами. Это не было похоже на то, как когда то я принимала Самаила. В этот раз я точно знала, что это нечто не затронуло моего сознания. Прикрыв глаза, я всем своим естеством устремилась туда, куда так боялась проникать раньше, буквально утаскивая за собой яростно сопротивляющуюся сущность.

* * *

Всё, что оставалось мужчине, оказавшемуся беспомощным наблюдателем разворачиваемых событий, лишь взирать на то, как его шаи медленно оседает на пол. Как её дыхание, рваное и прерывистое, становясь едва различимым, спустя миг обрывается вовсе, а сердце и вовсе замирает в оседающей груди.

Он рванулся к ней резко, позабыв о путах сковавших его. Но даже вложив в рывок все свои силы, дотянуться так и не смог, беспомощно завалившись на пол. Всё ещё сломанные конечности не дадут ему больше шанса подняться. Да он и сам не позволит кому бы то ни было отодвинуть себя от неё ни на шаг! И лишь обреченный рев мужчины, что раздастся у самого входа в пещеру, заставит его на краткий миг вздрогнуть, и обернуться, чтобы увидеть в чужих глазах то, о чем мыслить он не желал. Она не могла уйти! Не могла бросить его одного!

* * *

Этот мир соткан из ночи и звезд. Иногда мне так кажется. И скорее всего, лишь я его таким вижу. Приходя сюда, я обретаю покой. Всё встает на свои места именно здесь, и очень многое просто перестает иметь значение. Покой таится в ночи, он окутывает мириады серебряных звезд, которыми усыпан этот небосвод. Мы оказались на каменном плато, и, кажется, именно здесь я тысячи раз бывала во снах, но все равно это место завораживает меня ощущением свободы, полета, что приходит только тут. Сейчас мои сны обрели ясность. Раньше я думала, что летаю во сне, но теперь знала, что просто приходила сюда. К порогу двух миров.

– Что ты сделала со мной? – хриплый женский голос раздался со спины, и я медленно обернулась.

Она пришла в себя. Высокая, чересчур худая для своего роста, с жесткими серебряными волосами до пояса. Её лицо не было похожим на моё. Да и писаной красавицей она не была. Немного вытянутый овал лица, капризный изгиб губ, черные брови, похожие на излом крыла птицы, и почти прозрачные глаза, будто выцветший металлический оттенок едва угадывался в них.

Время здесь течет странно. По моим ощущениям мы здесь уже больше часа. Всё это время она пролежала без сознания.

Почему же я просто не оставила её здесь?

Чтобы исчезнуть за гранью, надо ещё переступить порог.

Я пыталась поднять её и просто оттащить туда, откуда нет возврата, но моя попытка завершилась ничем. Она оказалась для меня неподъемной ношей. Я звала Кайру, но и та отказалась прийти ко мне. А стало быть, мне придется самой избавиться от этой женщины, раз и навсегда.

– Ты сама захотела посетить моё сознание, забыла? – усмехнулась я, решив, что сейчас то можно нести всё, что вздумается. Она всё равно не знает всего о том, что было даровано мне.

– Хочешь сказать, – усмехнулась она, поднимаясь на ноги, – мы в твоем сознании? Как то тут мрачновато…

– Разве? – искренне удивилась я. – Как по мне, это лучшее место на свете. – Вновь повернувшись кней спиной, искренне сказала я. Здесь я не боялась её. Здесь я чувствовала себя, как нигде защищенной. Слыша её шаги за моей спиной, я и не думала испуганно отступать.

– А мне кажется, что ты принимаешь меня за дуру, если полагаешь, что я не могу отличить чужое сознание от…

– От чего же?

– Куда ты притащила меня, девка?! – зло прорычала она, ухватив меня за предплечье. – Ты с кем играть надумала?! Уж кто кто, но я то знаю, как пахнет смерть!

Почему то захотелось улыбнуться в ответ, и я не стала противиться этому.

– Я сделала то, о чем ты просила – приняла твою душу. Ты разве не этого хотела?

– Нет, и ты об этом прекрасно знаешь! – звериный оскал до неузнаваемости изменил её лицо.

– Ты сказала принять тебя. И если ты не хотела этого, стоило формулировать свое желание точнее. Как ещё может принять тебя жнец? Как ещё я могу принять не упокоенную душу, учитывая то, кем я являюсь? Ведь это, – обвела я рукой окружающее нас пространство, – тоже мой дом, и я решила принять тебя в нем.

– Решила поиграть словами?

Я не смогла увидеть тот момент, когда её рука пришла в движение. Просто в один миг она сомкнулась стальной хваткой на моем горле.

– Ты за кого меня принимаешь, маленькая дрянь?! – рычала она, продолжая усиливать давление на мое горло.

Мои ответные удары были для неё совершенно неощутимыми. Перед глазами темнело, сознание плыло и то, что я не смогу вырваться, если она сама не пожелает отпустить меня, было очевидно.

– Как думаешь, сколько таких, как ты было поглощено мной? Их жизни, их сила и воля, всё это становилось моим. А ты, чем ты отличаешься от тех, кто был до тебя? Силой? Нет, этого в тебе нет.

Волей? Иногда я думаю, а демон ли ты вообще! Посмотри на себя, – её рот скривился в презрительной гримасе, – ты такая жалкая, слабая… Я могу уничтожить тебя даже не запыхавшись. Но для начала нам нужно выйти отсюда, и тогда я уже не буду такой доброй, – её рука с силой обрушилась на моё лицо, а когти вспороли нежную кожу. Кровь начала застилать мне взор. – Я привыкла к вечности, и могу проделывать с тобой такое, что ты себе и представить не можешь. Снова и снова, пока ты не станешь умолять меня вернуться обратно!

Всё повторялось. С ужасающей ясностью я понимала, что повторяется сценарий прошлых событий. Её сила, вся та мощь существ, что она однажды приняла в себя, оставляла меня бессильной против неё. Я уже не видела её лица, поскольку не могла открыть глаз, принимая на себя эти ужасающие по своей мощи удары. Только на этот раз будет всё иначе – не придет Лео, чтобы спасти меня. Никто не придет, есть только я и она…

Ещё один мощный удар в область солнечного сплетения, и я чувствую, что меня уже никто не держит и я лечу в свободном падении, чтобы уже в следующий миг ощутить огненную боль в разодранной спине и холод камня под ней.

– Нравится? – ехидно спрашивает она издалека. А все о чем могу думать я – это как сделать хотя бы один нормальный вдох, не захлебываясь собственной кровью. – Раз молчишь, значит, точно нравится, – смеётся она. – Так давай продолжим, ведь времени у нас столько, что я, может быть, даже успею запыхаться, прежде чем ты начнешь ныть у моих ног.

Сквозь замутненный взор я вижу, как она идет ко мне. Она делает это неспешно, с грацией хищной кошки, будто всё происходящее ничего более чем слегка утомительная забава. А я так и не могу вдохнуть. Ощущение, будто мои легкие просто разучились правильно работать. Инстинктивно кладу руки на грудь и, пытаясь помочь себе, сжимаю ворот окровавленного платья. Дрожащие пальцы сжимаются на крошечном кулоне.

Мой игнис.

Мысли в моей голове в этот момент похожи на хаотичный хоровод беспорядочных образов, фраз и картинок.

"Аккуратней с ним, я ещё жить хочу, – возмущенный окрик Каа'Лима во время моего первого знакомства с даром, что перешел ко мне, как наследие рода. – Эта вещь непростая, Эм, – говорит он мне так, будто открывает одну из страшнейших тайн этого мира, о которой стоит помнить и знать. – Она может срезать жизнь любого существа – просто прекратить его существование в этом мире, понимаешь?

– Нет, – честно признаюсь я. У меня не укладывается в голове, как такое возможно.

– Дурочка, игнис может обрезать нить, связывающую душу и тело. Это символ "жнеца душ", доверительно говорит он мне" .

"Я хочу, чтобы ты увидела нить его жизни, – говорит Лео, подходя ко мне.

– Что ты несе… – мой взгляд полон неподдельного недоумения.

– Ты – последняя представительница Дома Серебра. Знаешь, как твоим предкам удавалось удерживать власть столько времени в своих руках?

– Зачем спрашивать, если в курсе, что я не знаю. Ведь ты так и не сказал мне тогда.

– Истинный демон Дома Серебра мог найти любое живое существо по нити жизни и в одну долю секунды просто оборвать ее. И неважно, что это было за существо: дракон, дэйург, человек или крошечная бабочка на другом конце планеты. Это дар Грани, делающий твой Дом самым могущественным и незыблемым. Прекрасный дар, но не дающий того, что желаемо. Будь иначе, Серебро осталось бы единственной ветвью демонов уже очень давно. Но власть – прежде всего обязанность, ты должна понять это сейчас. Ты не можешь использовать то, что дала тебе Грань, как ты того желаешь. Это инструмент контроля, владеть которым ты обязана безупречно".

"Владеть которым я обязана безупречно".

Последняя фраза, что он сказал мне тогда, приходит на ум ещё несколько раз, прежде чем я до конца понимаю её значение, прежде чем приходит осознание, что не всё в моей жизни так просто и однозначно, а я сама давно уже не маленькая девочка из пограничья. Мой Дом. Мой Дар. Моя ответственность. И та, что сейчас передо мной, сколько душ до сих пор привязаны к ней? Сколько их сил питают её изнутри?

Переходя на другой уровень зрения, я не могла поверить в увиденное. Казалось, вокруг этой женщины настоящий кокон из тысячи нежно переливающихся голубым нитей. Она сияет в этой ночи, точно звезда, ступившая на землю.

Дрожащими пальцами мне удается снять с цепочки кулон, что подвластный моей воли проходит сквозь неё. Он видоизменяется в одно мгновение. Будто всё это время только и ждал, когда я призову его.

Я была готова к тому, что мои действия не останутся незамеченными, но скорость её реакции превзошла все мои ожидания. Она ринулась на меня с такой скоростью, что образ её стал бы неразличимым, если бы я продолжала просто смотреть на неё. Но видя нити, что оплетали её тело, я могла ориентироваться и реагировать.

Стоило моей руке сомкнуться на рукояти игниса, как небывалый приток сил пронзил моё тело. Как будто вместе с ним пришла уверенность, сила, знание того, как нужно действовать. Он пел в моей руке и словно просыпался ото сна, пробуждая свою истинную суть и сливаясь со мной. Тамэю питали души умерших по её воле людей, меня же делал сильнее именно он. Похоже, вся сила рода пришла ко мне вместе с ним в эту ночь. Никогда прежде я не чувствовала свой дар так, как того следовало Главе.

Мне не было нужды пытаться поранить её. Всё, что было нужно, это уйти с траектории удара, резко обернуться и вспороть этот "кокон", что стал основой её силы. Первая нить подалась легко. Она лопнула быстро, так словно тот, кому она принадлежала, уже долгое время только и ждал этого мгновения. А то, что происходило дальше, смахивало на воплощенный кошмар.

Думать о том, что она не почувствует произошедшего, не стоило. Конечно, она все ощутила. И если я думала, что она была в ярости до этого момента, то глубоко ошибалась. Пожалуй, до сих пор она всего лишь играла, а теперь показывала мне то, кем являлась всю свою жизнь. Воин, равных которому я не встречала.

Её удары стали экономичнее, быстрее, жестче. В них не угадывалось ни былой красоты, ни пластики движений. Быстро, коротко и ужасающе мощно. И всё на что хватало меня, это отступать, через раз отражая её удары, нелепо размахивая игнисом, и ни разу не угадав её движения. Она почти загнала меня в угол, когда я запнулась и вновь упала на спину. В этот момент наши взгляды встретились. Её бесцветные глаза, в которых уже давным давно не плескалось и тени настоящих эмоций, смотрели безразлично. Так, будто бы итог был предрешен с самого начала. Она знала это. Она в это верила.

– Поцарапала меня, – жестко усмехнулась она. – Убила бы, если б не была нужна. А так, всего лишь проучу. Так что хорошенько запоминай, как надо отстаивать свои интересы, – на этих словах её рука сомкнулась на моих волосах, и она встряхнула меня, словно сломанную куклу. Я видела, как сжимается её кулак для очередного удара. Видела, и с силой сжимала свой игнис. Движение её руки, а вместе с ним и мой резкий удар, в который было вложено всё. Вся сила, вся боль за Каа'Лима, вся злость за Лео, родителей, Самаила.

Серп не задел её рук, на это я и не рассчитывала, но он вошел в кокон оплетающих её тело нитей, в то же время, когда её кулак нашел свою цель. И, пожалуй, всё, что мне оставалось, это падать по инерции от вложенной ею силы и не отпускать свой дар, что нить за нитью вспарывал плетение вокруг неё. И, кто из нас кричал в тот момент, я уже не понимала. Сознание начинало уплывать.

Сколько продлилось моё небытие в этом мире, я не бралась сказать наверняка, но очнуться казалось невероятно тяжелой задачей. И лишь прохладные пальцы, что нежно касались моего лица, помогали окончательно не потерять чувства реальности. С трудом я разомкнула глаза, чтобы увидеть лицо сереброволосого мужчины, так похожего на меня.

– Самаил, – с трудом разомкнув губы, прошептала я.

– Он самый, – усмехнулся он. – Потерпи, скоро будет легче.

Я и впрямь поразительно быстро начинала приходить в себя, будто кто то незримый вливал в моё тело энергию, которая заставляла вибрировать каждую клеточку моего организма.

– Зато вот твой ухажер, – чопорно фыркнул он, – скоро рухнет в обморок.

– Лео? – нахмурилась я.

– Ну, а кто ещё? Или ещё кто есть? – подозрительно прищурился он.

– П ф, – сквозь боль всё же улыбнулась я. – Где она? – вовремя опомнившись, спросила я.

– Вон лежит, – кивнул он в сторону. – Прости, что не помог, – серьёзно посмотрел он на меня. – Я правда почти смог, но если Она чего то не хочет, то никто не сумеет пробиться.

– И, что теперь? – нахмурилась я, чувствуя себя достаточно хорошо, чтобы подняться.

– Теперь, – глубоко вздохнул он. – Она всего лишь та, кто есть на самом деле, – усмехнулся он. Древний полоумный призрак, – развел он руки в стороны, – почти как я. Вот только осталось переправить её туда, – кивнул он в сторону обрыва за нашими спинами, – и всё. Но… – Но переступить Грань можно лишь по своей воле, – закончила я за него.

В этот момент протяжный стон привлек наше внимание. Тамэя пришла в себя, вот только былой прыти у неё не наблюдалось. Тяжело опираясь на собственные руки и кривясь от боли, она поднялась на ноги. Откинула копну волос, что упала ей на лицо, и прямо посмотрела на нас. Её взгляд – даже спустя века я буду вспоминать этот взгляд – казалось, впитал в себя бездну, пустоту и угли бессильной ярости.

– Рада? – прохрипела она. – Всё, что я делала, я делала для своего народа. Ты же… ты… – не скрывая отвращения во взгляде, она будто пыталась подобрать ругательство, которым меня обозвать, но так и не смогла. Не смотря на меня более, Тамэя подошла к обрыву.

Я и Самаил направились за ней.

– И, что же теперь? – глухо спросила она. – М? Я умею жить в вечности ожидания. И даже не думай, что малолетней дуре, вроде тебя, удастся уговорить меня шагнуть за Грань.

– Так, а с чего ты решила, что я возьму тебя с собой обратно? – изогнув бровь, поинтересовалась я. Всё, что тебе остается, это либо горное плато, либо же слоняться невидимым и беспомощным духом. Хотя, лучше уж это, чем, – кивнула я перед собой туда, где, казалось, нет ничего кроме обрыва в бездну. Вот только сейчас, стоя за невидимой границей, проявлялись силуэты.

Понимание того кто это может быть пришло, стоило мне столкнуться со знакомыми зелеными глазами, что когда то были так знакомы мне. Увидев Лиама, что сейчас казался совершенно безучастным к происходящему, я поняла, кто все эти существа. Смотря на это бесчисленное множество существ, что сейчас проявлялись по ту сторону Грани, я не могла поверить, что возможно быть причастным к смерти такого количества существ!

– Они? – мельком взглянула она туда, куда указывала ей я. И тут на её лице вдруг заиграла странная, немного пугающая улыбка. – Они там, – медленно, с расстановкой заговорила она, – мы здесь… вроде бы так близко, – подошла она к самому краю невидимой границы, вставая прямо перед неизвестным мне мужчиной, – вроде бы так близко, м? Они жили внутри меня на протяжении тысячелетий. Как считаешь, это жалкое стадо способно напугать меня теперь? – прищур её светлых глаз был адресован уже мне. – По твоему, мне должно быть страшно? Серьёзно? – усмехалась она. Время ничто, дитя. И если желать чего то так же сильно, как это делаю я, то то, что ты сделала сегодня со мной, становится всего лишь досадной мелочью. Я найду способ, будь уверена!

Дать ответ на её вопрос я так и не успела, когда из толпы тех, кто предстал перед нами в эту ночь, резко показались две крепкие руки и вперед шагнул высокий мужчина, обвивая свои ладони вокруг её талии. Его волосы были цвета воронова крыла, а глаза будто впитали в себя всю синеву небес. Казалось, они сияют как два ярких сапфира даже в царящей вокруг ночи. Я помнила его. Узнала его и она.

– Эр’рэгу, – шепнула она, когда его губы исказила чуть кривоватая усмешка, и он резко дернул её на себя.

Всё произошло так быстро. За долю секунды она исчезла в этом море существ, и лишь душераздирающий крик был последним, что я слышала, прежде чем все кто пришел в эту ночь просто не истаяли, оставляя после себя тихую нетронутую ночь.

– Не верю, – прошептала я в никуда. Я и впрямь не могла поверить, что всё закончится так просто?! Так быстро! Как такое возможно?!

– Это связь, – раздался мужской голос у меня со спины.

– Связь? – обернулась я к сереброволосому демону.

– Она самая, – усмехнулся он. – Когда дэйург и демон становятся одним целым, то между ними уже не может быть границ. Она могла бы вытащить его сюда, но тут уж… кто первым успел, – усмехнулся он.

– И, что теперь… – боясь услышать ответ, спросила я.

Он тяжело вздохнул, посмотрев на древо за моей спиной, точную копию того, что было изображено у меня на спине, только здесь оно достигало десятка метров в высоту, и его мертвые кроны, казалось, и впрямь подпирали собой небосвод. Мы прошли сюда не просто благодаря знаку на моей спине, нас выкинуло сюда именно сквозь него, будто бы то была дверь меж двух миров, а я служила своеобразным проводником для этого. Казалось, он так хотел пройти сквозь него назад, но при этом явственно понимал, что дороги для него уже нет.

– Что теперь… – поджав губы, повторил он мой вопрос, и легкая улыбка заиграла на его губах. Должно быть, уже ничего и никогда… жаль.

Она возникла неожиданно, как собственно и всегда до этого. Встала прямо за спиной у моего деда, как всегда вставала за моей спиной.

Я впервые видела её лицо не закрытое ни капюшоном, ни тьмой. Описать её я не смогла бы, даже если бы очень этого захотела. С каждой секундой её облик незримо менялся. По юному лицу пробегали сеткой старческие морщины, а уже в следующий миг перед моим взором была женщина средних лет, чтобы тут же превратиться в девочку подросткового возраста. Постоянны были лишь её невероятно черные глаза, на самом дне которых кружили мириады серебряных искр.

– Ну почему же, – усмехнулась она старческими иссохшими губами, которые тут же превратились в сочные губы юной красавицы. – У тебя же есть рядом Ходок, – посмотрела она на меня своими завораживающими глазами. – И юному Жнецу наверняка пригодился бы совет прожившего долгую жизнь владыки… конечно, если гордость позволит тебе жить.

Всё это время она смотрела на меня, и мне казалось, я вижу сквозь её глаза зал собственной резиденции, стремительно приближаюсь к небольшой нише в стене, заглядываю внутрь и…

Всё это время Самаил не отрываясь следил за моим взглядом и реакцией на те слова, что Она шептала ему на ухо.

– Так как, гордость позволит?

Тяжело сглотнув и прикрыв глаза, он лишь коротко кивнул, сглатывая тяжелый ком в горле. Наверное, ни он, ни я не могли просто поверить в происходящее. А она лишь улыбалась, смотря на меня так по матерински тепло, что начинало щемить в груди.

Я уже знала, что нужно делать, потому как то по обыкновению распахнула свои объятия для того, кто действительно заслужил обрести ещё один шанс.

* * *

Кажется, секунды обрели свойство превращаться в невыносимо долгие часы. Он смотрел то на лицо любимой женщины, то на свою руку, следя за тем, чтобы их связь не оборвалась, и мучительно понимал, что даже если это произойдет, он ничего не сможет с этим поделать. Ничего!

Никогда в его жизни ещё не было такого момента неопределенности, беспомощности и обреченной покорности, когда он не был бы в силах что либо изменить. Всё, что он смог сделать, оказавшись здесь слишком поздно для одной единственной, это разорвать путы, что сковывали её шаи. Помочь ему восстановиться и… всё. Ни на что больше он оказался не способен. Это сводило с ума. От этого хотелось выть в голос и разнести всё вокруг, если бы это могло хоть что то изменить. Но всё, что им оставалось, это сидеть рядом с её телом и смотреть… ждать… верить.

Но когда на её лице возникло три кровавые борозды. Когда вся эта кровь хлынула ей на шею, грудь. Когда на теле стали расцветать один за другим страшные кровоподтеки… Долгую тяжелую секунду он впитывал все происходящее с ней. Осознавая всю степень своего бессилия, никчемности в этот самый момент. Понимая, что если ничего не предпринять, он просто потеряет её. Здесь и сейчас. Раз и навсегда.

Сомнений не было. Уговаривать свое демоническое нутро не пришлось и вовсе. Впервые в жизни он готов был отдавать что то другому, не желая получить нечто материальное, выгодное, нужное. Он хотел давать свою энергию ради простой надежды ещё раз заглянуть в её глаза, увидеть то странное чувство на самом их дне, которое заставляет его чувствовать себя живым, настоящим, любимым.

Его ладони бережно и нежно накрыли её виски, так, чтобы даже нечаянно не навредить её телу, которое сейчас было так изуродовано, что невозможно было смотреть. Не такой он увидит её вновь. И здесь и сейчас будет делать всё, что от него потребуется, чтобы так и произошло. Когда кистей его рук коснулись ладони дэйурга, что не собирался оставаться безучастным в этот момент, их взгляды встретились. Он смотрел в эти желтые кошачьи глаза и находил в них отражение собственных страхов, эмоций, чувств. То был немой диалог между двумя существами, что не желали терять то, что было самым важным для них в этот момент. Былые разногласия, взаимная неприязнь, ссоры, всё это казалось несуществующим бредом из другой реальности. Сейчас эти двое мужчин готовы были бороться… вместе.

Он не ощущал происходящего вокруг. Вся его сила утекала в неё, будто резвый весенний ручеёк. Стремительно и чересчур быстро даже для него. А ведь отдавали сейчас они оба! Всякий раз стоило ему мимолетно задуматься над происходящим, как он одергивал себя, боясь потерять такую необходимую сейчас концентрацию.

Всё изменилось. Он почувствовал это не столько потому, как она начала воспринимать его энергию, внимание привлекло нечто иное. Женский всхлип совсем рядом. Он разомкнул глаза, чтобы увидеть, как рядом с ними, у противоположной стены пещеры, мерно покачиваясь, бьется головой о стену рыжеволосая вампирша. Он помнил её. Сейчас девушка что то невнятно бормотала себе под нос о нитях, которые так ловко спутались в клубок.

– Да, да, – шептала она, – все перепутались! Папа, мама, брат, сестра, друг, друзья, а дальше я, хихикала она. – Я то сверху, дальше всех, нитка тоньше всех! Разорви меня скорей, буду я на свете всех быстрей, – вновь хихикнула она и резко вскочила, пристально всматриваясь в никуда. Глаза её сверкнули в предвкушении, она прерывисто охнула и рухнула на землю, продолжая глупо улыбаться. Сердце её больше не билось.

Ещё некоторое время ничего не происходило, но энергия, что он отдавал ей, наконец то начала затягивать раны на теле его женщины. А потом всплеск. Что то изменилось, он чувствовал это. Как и то, что дальше его сила ей не требуется. Потому всё, что оставалось ему и Каа'Лиму, это ждать. И они будут ждать столько, сколько потребуется.

Когда её кожу начала покрывать тонкая пленка измороси, распространяясь вокруг и расползаясь по стенам пещеры, дэйург не выдержал и, встав на все свои четыре лапы, нервно перетаптывался на месте. Он сменил ипостась так быстро, что Лео даже не успел обратить на это внимания.

– Угомонись, – зло прошипел Лео, прекрасно понимая, что звериную суть этих существ не так топросто держать под контролем.

Каа'Лим не спорил. Впервые в жизни он не желал спорить. Всем своим естеством он ждал лишь одного – когда тишину вокруг разобьет один прерывистый вздох.

На миг вокруг и впрямь стало тихо. Так тихо и страшно, что двое мужчин в попытке переступить через этот сводящий с ума страх лишь взглянули друг на друга, пытаясь найти поддержку и уверенность, которая была так необходима им сейчас. Потому, когда их взгляд вновь вернулся к той единственной, о которой они могли думать сейчас, то увидели, что и она смотрит на них в ответ.

Лео не сумев себя сдержать, в тот же миг сжал её в крепких объятьях.

Она дышала тяжело, будто пытаясь сориентироваться в пространстве и не до конца понимая, где находится.

– Больше никогда, – прошептал он в её волосы то, о чем мог думать всё это время.

– Что? – тихо спросила она.

– Не смей умирать без меня.

– Не буду, – осторожно улыбнулась она и тут же нахмурилась. – Ч что с твоими волосами?

Он и сам уже заметил эти совершенно белесые пряди. Золото и серебро, теперь не просто один волос, а настоящие полноценные пряди. Нежно касаясь её губ, целуя так, как мог целовать только её, будто выпивая сладость её губ, он отстранился с сумасшедшей улыбкой, которую уже просто не мог сдержать. Улыбкой, которая должна была рассказать, как он счастлив, что она вновь рядом с ним. – Просто я переезжаю к тебе, – сказал он первое, что почему то пришло в его голову Почему она подозрительно нахмурилась в этот момент, он так и не понял.

* * *

Сегодня она хотела забыть. Хотя нет, забыть ей хотелось каждый день.

Зачем же она так часто делала то, о чем мечтала забыть, перефантазировать реальность?

Сегодня ночью она танцевала с мужчиной. Высоким, сильным, темноволосым… Нет, в её реальности у него должны быть непременно серебряные волосы. Да, именно серебряные. У него были черные глаза? Вовсе нет. Его глаза должны быть цвета шторма, с темным ободком по кругу радужки. Именно такими должны быть глаза того мужчины. Её мужчины. А имя? Помнит ли она его имя? Стэйтон? Сэйтон? Опять не то, его наверняка звали Сэм, Самаил… как то так.

Прикрыв глаза и подставив лицо утреннему солнцу, она впитывала ту прекрасную картинку, что рисовало её воображение. Она была счастлива. Она могла бы быть счастлива, если бы только всё было так на самом деле. По правде сказать – это больно. Каждый раз. Так нестерпимо больно. Разрывающая сердце глухая тоска. Болезненная, заунывная мелодия воображаемого счастья и пустота.

Сегодня Лаисса вышла в парк у собственной резиденции, чтобы найти то единственное место, где её мечты приходили к ней, воплощаясь в короткую, стремительно исчезающую реальность.

Их место.

Эта поляна, которую когда то он зачаровал для них двоих. Здесь всегда цвели цветы, светило солнце, а высокие деревья дарили нежную прохладу. Сегодня она надела длинный легкий сарафан василькового цвета. Такой совсем не подходил женщине, которой она слыла в их обществе. Но именно такой он знал её. Лаисса, принадлежавшая Самаилу, была девушкой трепетной и нежной, но в то же время страстной и непреклонной упрямицей. Такой была она для него. Её изменчивая натура стремилась быть именно такой для этого мужчины.

Сколько веков его уже нет рядом? Иногда ей кажется, что всего один день. Тогда его образ так ярок в её мыслях. И думать о нем невыносимо тяжело и радостно одновременно. А порой, она не может вспомнить черты его лица… и вот тогда то ей становится по настоящему страшно, что однажды он совсем исчезнет из её сердца. Захлопнется эта дверь, и она на самом деле сможет забыть.

И, как и всякий раз, когда она думает об этом, на её щеках вдруг возникают мокрые золотые дорожки. Она и сама не понимает, как такое возможно, что она до сих пор может плакать? Раньше бы он прикоснулся к её лицу и, стирая слезы большими пальцами рук, сжал в ладонях её лицо так, что она невольно почувствовала бы себя любимой, нужной, единственной.

Тепло солнечных лучей так похоже на тепло его рук. Разницы практически нет. А потом её губы… он поцеловал бы её губы, шею, ключицу. Эта ласковая дорожка поцелуев. И только он знал, как нужно поцеловать её, чтобы её сердце забилось в груди пойманной птицей.

Эта фантазия была такой реальной, что она не осмелилась открыть глаз, а просто подалась навстречу умелым движениям, ложась на ковер из зеленых трав и цветов. И всё, чего ей на самом деле сейчас хотелось – что бы это не заканчивалось. Не останавливались бы его умелые руки, не исчезало бы солнце, что так похоже в своем прикосновении на тепло его ласк, не заканчивался бы сон.

– Ласи… моя Ласи…

Должно быть, то ветер шепчет ей на ухо. Как бы ей хотелось, чтобы он ещё хотя бы раз назвал её именно так. Всего один лишь раз! Так, как никто и никогда не смел её называть.

– Девочка моя любимая…

И она уже не может сдержать улыбки. Похоже, её внук был прав, говоря, что их удел в том, чтобы наслаждаться собственным безумием. Ей это точно нравилось. Почаще бы сны были столь яркими. Или нет, быть может, ей удастся просто сойти с ума? Как сейчас. Раз и все.

– Посмотри на меня, – неожиданно она больше не чувствовала его прикосновений. И это ей совсемне нравилось.

– Вот ещё, – фыркнула она, – я ни за что не открою глаз, – усмехнулась она.

– Почему? – как то настороженно спросил он.

Что это за фантазия?! Она не собирается тратить время на пустую болтовню с собственным безумием!

– Потому что, если я их открою, то ты исчезнешь.

– Почему это? – в его голосе вновь послышалась улыбка.

– Потому что ты – плод моего воображения… Да, что за фигня?! – возмутилась она. – Давай делай то, о чем я фантазирую! И болтовня, направленная на разрушение момента, в мои планы не входит, понял? Давай уже, не отвлекайся.

Ответом ей стала продолжительная пауза.

"Неужели всё?!"  – не успела подумать она, как яркий, дерзкий, чуть хриплый смех заставил её в недоумении распахнуть веки.

Перед ней на коленях стоял молодой мужчина. Его волосы цвета белого золота доходили длиной до плеч. Ярко голубые глаза сияли от неприкрытого веселья. И он смеялся так, будто ненормальным был именно он, а не она. Вот только, если для Сэма Лаисса могла быть Ласи, то для любого другого за такое ждало только одно…

Его смех оборвался резко, со свистом, когда его горло сжала сильная рука, а кожу вспороли когти.

– Вампир, – шипя, принюхалась она, и ее лицо превратилось в жестокую маску хищницы, – касался меня, м? – странно растягивая слова, прошипела она ему в лицо. – Я помню тебя, ублюдок, прищурившись, наклонилась она к его лицу. – Как ты попал сюда, повелитель, – презрительно хмыкнула она, и не думая ослабить хватку. – О, – почти жалостливо пропела она, – ты не можешь говорить. Какая жалость, что последнее, на что ты решил потратить свою никчемную жизнь, это прикоснуться ко мне, – захват усилился, и по горлу мужчины уже струилась кровь.

Вот только сам мужчина и не думал сопротивляться. Он смотрел на неё с таким теплом, затаенной тоской и невыносимым желанием, что ей невольно стало не по себе.

Что то было в этом взгляде. Что то хорошо ей знакомое и в то же время забытое. На неё смотрели мужчины, желавшие её. Мужчины, восхищавшиеся ею. Те, кто боялся и ненавидел её. Но уже так давно на неё не смотрели. С любовью.

– Кто ты? – ошарашенная собственной догадкой, она невольно ослабила захват, которым удерживала его.

По губам мужчины скользнула легкая улыбка, прежде чем он лукаво взглянул на неё исподлобья.

– Когда нибудь ты научишься узнавать меня сразу?

– Этого не может быть, – одними губами прошептала она, не в силах отвести взор от незнакомого мужчины, который вдруг показался роднее всех.

– А, если я скажу, что вернулся к тебе, чтобы прожить эту жизнь только для нас двоих, ты поверишь?

– Сэм никогда бы так не сказал, – вновь прошептала она. – Долг, вот что было важно.

– Сэм был дурак, Ласи, – печально улыбнулся он, – теперь, я знаю, что на самом деле имеет значение, а что не стоит и выеденного яйца. Я не позволю нам упустить ни одно мгновение, которое должно быть нашим.

– Это правда ты? – неуверенно спросила она. Теперь она понимала, как он смог оказаться в этом месте, ведь именно он зачаровывал его на них двоих. Любой другой прошел бы мимо. – Но как? Неужели Мара…?

– Помогла мне вернуться? Да, – кивнул он, осторожно поднимая свою женщину на руки и, не встречая сопротивления, прижимая к груди. – Вот так, – улыбнулся он, – теперь всё правильно.