„Библиотека при свечах"
**Сцена: Библиотека при свечах**
В библиотеке он читал ей вслух. Книга была старой, в кожаном переплете с потрескавшимся золотым тиснением — **«Гиперболоид инженера Гарина» Алексея Толстого**. Странный, почти пророческий выбор: история о гениальном изобретателе, жаждущем абсолютной власти с помощью своего луча. Рейм читал низким, размеренным голосом, растягивая слова, наслаждаясь не столько сюжетом, сколько звучанием технических терминов и описаний мании величия. Для него это была не фантастика, а нечто вроде учебника или мемуаров.
Она не сразу проявила интерес. Сначала просто слушала, уставшая, завернутая в плед, пригревшись у камина (или его голографической проекции, неотличимой от реального огня). Но его увлеченность, почти благоговейное отношение к тексту, заражали.
— А он... Гарин... он правда думал, что сможет управлять миром с помощью одной машины? — ее голос прозвучал тихо, хрипловато после слез.
Рейм взглянул на нее поверх книги, его глаза блеснули удовольствием от ее вопроса.
— Он думал, что сила дает право на управление, — поправил он ее. — И он был прав. Просто его инструмент оказался слишком примитивным. Грубым. — Он провел рукой по странице. — Настоящая сила не в разрушении, а в контроле. В создании идеальной, предсказуемой системы. Как здесь.
**Да, там горели свечи.** Не из-за нехватки электричества, а для атмосферы. Высокие, черные восковые свечи в массивных бронзовых канделябрах. Их живой, трепещущий свет отбрасывал на стены, уставленные книгами, огромные, пляшущие тени, делая пространство одновременно уютным и немного зловещим. Он любил этот анахронизм — современнейшие технологии, подсвеченные древним, неровным пламенем.
Она смотрела то на него, то на огоньки свечей, и в ее уставшем сознании стиралась грань между вымыслом в книге и реальностью вокруг нее. Он был ее инженером Гариным. А остров — его гиперболоидом. И она, завороженная, слушала историю их собственной жизни, рассказанную как старую сказку.