„Забота под личным контролем"
**Сцена: Послеcare под личным контролем**
Он не подпускал к ней никого. Ни единого бездушного андроида. Ее страх был для него слишком ценным, слишком хрупким состоянием, чтобы доверить его машине. Ее последействие, ее уязвимость — это было его личное таинство, его право и обязанность.
Он сам принес влажную, теплую салфетку и нежными, почти ритуальными движениями вытер следы слез с ее лица, шеи, с линии роста волос. Он сам поднес к ее губам чашку с теплым, сладким чаем, поддерживая ее голову, помогая сделать маленький глоток.
— Медленно, — шептал он, — маленькими глотками. Верни себе силы. Они принадлежат тебе. И мне.
Он уложил ее на бок и своими руками, нанеся на ладони разогревающий бальзам с ароматом лаванды и мяты, начал массировать ее спину, плечи, шею — места, сведенные судорогой во время борьбы и зажатые корсетом. Его прикосновения были экспертно точными, снимая мышечные зажимы, возвращая телу ощущение безопасности и контроля.
— Они не войдут сюда, — говорил он тихо, отвечая на ее немой, но читаемый в глазах страх. Его взгляд был прикован к ней, полный абсолютной, безраздельной концентрации. — Никто. Только я. Твоя боль, твой покой — все это только мое. Я не отдам это никому.
Он накрыл ее мягким пледом, подоткнул края, создав вокруг нее маленькое, безопасное гнездо.
— Ты была невероятна, — его голос звучал с неподдельным восхищением, пока он сидел на полу рядом с топчаном, не сводя с нее глаз. — Такой сильной в своей слабости. Такой красивой в своем страхе. Ты отдалась мне полностью. И я запомнил это. Я всегда буду помнить.
Он не просто ухаживал за ней. Он собирал осколки ее «я», разбитые контролируемым удушьем, и складывал их обратно — но уже вокруг самого себя, делая свое присутствие единственным источником комфорта, безопасности и заботы. Он был и причиной ее падения, и единственным спасением от него.