„На грани и возвращение"
**Сцена: На грани и возвращение**
Он не отпускал ее до самого конца. Он вел ее по самому краю, как опытный канатоходец, чувствуя малейшие изменения в ее теле — когда судорожные рывки сменились вялой, слабой дрожью, когда свистящие попытки вдоха стали реже и тише, а ее вес почти полностью повис на его руках.
Он видел, как ее сознание начинает уплывать. Это был не резкий обрыв, а медленное, волнообразное угасание. Ее тело обмякло, дрожь прекратилась, последний, едва уловимый выдох вырвался из ее легких. Она не билась больше. Она просто... перестала быть там.
И в этот миг, на самой грани, когда ее мышцы полностью расслабились, сигнализируя о потере сознания, он убрал ладонь.
Одним плавным, отработанным движением он расстегнул верхнюю застежку корсета, давая ее диафрагме возможность хоть немного расправиться. Воздух ворвался в ее легкие самопроизвольно, резко, с хриплым, булькающим звуком.
Он не стал торопить ее. Он мягко опустил ее на топчан, поддерживая голову, и принялся аккуратно, не спеша, расшнуровывать корсет дальше, освобождая ее грудную клетку. Его движения были методичными, почти заботливыми.
Он снял с нее латексную маску. Ее лицо было мокрым от слез и пота, волосы из-под паника растрепались и прилипли к вискам. Она была бледной, без сознания, но дышала — глубоко, прерывисто, с тихими всхлипами, будто продолжая плакать даже во сне.
Он не будил ее. Он просто устроился рядом, положил ее голову себе на колени и начал медленно, гипнотически гладить ее по волосам, шепча что-то очень тихое, что знал только он.
Он вернул ее с самого края. Он забрал ее у небытия. И теперь она была целиком его — не только в моменте борьбы, но и в этой абсолютной, беззащитной уязвимости после. Он наблюдал, как жизнь медленно возвращается в ее тело, и это зрелище было для него слаще любой победы.