32 глава
Тусклые лампы отбрасывали длинные, зловещие тени на потёртый паркет, их свет дрожал, как предчувствие бури. Эхо шагов Глеба звучало громче, чем обычно, отражаясь от высоких стен пустого зала, каждый звук резал тишину. Он остался после тренировки - снова. Руки дрожали от усталости, мышцы горели, но он упрямо отрабатывал броски, пот стекал по лбу, смешиваясь с запахом старого дерева и острого пота, пропитавшего воздух. Финал был завтра, и каждый промах казался предательством - не только команды, но и самого себя. Он не заметил, как время перевалило за полночь, стрелки часов тонули в темноте.
Ещё один прыжок. Ещё один бросок. Мяч ударился о кольцо с глухим стуком и отскочил, прокатившись по паркету. Глеб сжал зубы, потянулся за ним - и резкая боль, как раскалённый нож, пронзила плечо. Он замер, сжав его рукой, дыхание сбилось, грудь сжалась от паники. Потянул. Не сильно, но достаточно, чтобы каждый следующий рывок отзывался тупой, ноющей тяжестью, словно цепь, тянущая его вниз. Он вытер лицо рукавом, бормоча себе сквозь зубы:
- Ничего. Держись. Ты должен. - И продолжил, игнорируя крик тела, его упрямство было щитом против страха.
Внутри него гудела мысль: «Если я остановлюсь, мы проиграем. Всё, ради чего мы боролись - крики фанатов, вера Мари и команды- рухнет». Он видел тот трёхочковый в полуфинале, чувствовал, как мяч покинул его пальцы, и знал: завтра это должно повториться. Даже если плечо сдаст.
На следующее утро команда собралась в автобусе, двигатель гудел, как нервное сердце. За окнами Блэктса светило солнце, весенний ветер шевелил цветущие вишни, их лепестки падали на асфальт, но внутри царила напряжённая тишина, прерываемая только шутками Тёмы про кетчуп и спором Саши с Ильёй о последней тактике. Глеб сидел у окна, чуть сгорбившись, держа руку так, чтобы никто не заметил, его пальцы сжимали ткань куртки. Улыбка была натянутой, глаза - тусклыми, как выгоревший паркет.
Мари, сидя рядом с Дэвидом, бросила на него взгляд - её инстинкт тренера уловил диссонанс. Его движения были скованны, плечи напряжены, обычно яркие глаза казались затянутыми дымкой. Она наклонилась ближе, её голос был тихим, но проникающим:
- Глеб, ты в порядке?
Он вздрогнул, слишком быстро выпрямившись, маска боли мелькнула и исчезла:
- Да, нормально. Просто не выспался.
Дэвид прищурился, его взгляд был острым, как лезвие, но он не стал настаивать, только сжал кулак на колене. Мари кивнула, но её мысли закружились: «Он врёт. Я знаю это выражение - оно было у меня, когда я прятала таблетки и своё состояние». Её сердце сжалось, но она промолчала, решив наблюдать.
Однако во время разминки перед финалом всё стало ясно. Глеб попытался выполнить кроссовер, и плечо дрогнуло, как сломанная струна. Он сморщился, опустил руку, мяч выкатился из-под ног, прокатившись по паркету с глухим стуком. Команда замерла, воздух стал тяжёлым, как перед грозой.
- Глеб? - позвал Илья, подходя ближе, его голос дрожал от беспокойства.
- Всё круто, просто... растяжка, - буркнул Глеб, избегая взгляда, его тон был хриплым.
Саша скрестила руки, её глаза сузились:
- Растяжка не морщит лицо так, как у тебя сейчас. Не дури.
Мари шагнула вперёд, её голос был твёрдым, но мягким, как приказ с ноткой заботы:
- Покажи плечо. И не ври.
Глеб вздохнул, медленно снял куртку. Правое плечо было чуть опухшим, кожа натянулась, движения вызывали гримасу боли, как будто он держал крик внутри. Тишина повисла в зале, тяжёлая, как после разгрома, когда надежда казалась мёртвой. Но потом Тимур, с гипсом на скамье, хмыкнул, его голос разрезал напряжение:
- Ну ты даёшь, герой. Допоздна тренировался, да?
Глеб опустил голову, его шея покраснела:
- Не хотел вас подводить. Финал... на мне всё держится. - Его слова были полны вины, голос дрожал.
Дэвид подошёл, положив руку ему на здоровое плечо, его тон был твёрдым, но утешающим:
- Ты не один, Глеб. Мы все держим это вместе. Без тебя мы бы не дошли.
Толпа за окнами - фанаты с баннерами, их крики доносились сквозь стекло - начала скандировать:
- Призра-ки! Призра-ки! - их голоса гудели, как барабаны войны.
Мари посмотрела на Глеба, затем на одуванчик, всё ещё лежащий в её сумке, его лепестки чуть увяли, но всё ещё хранили тепло. Её голос был решительным:
- Мы дойдём, - сказала она. - Но не за счёт тебя. Отдохнём до игры. Решим на месте.
Глеб кивнул, впервые за утро расслабив плечи, его взгляд смягчился. Команда обступила его, их присутствие было как щит. Тёма, ухмыляясь, добавил:
- Если проиграем, скажем, что это из-за твоего плеча. Героическая версия!
Смех разрядил напряжение, и зал снова ожил, их голоса смешались с эхом фанатов.
Зал гудел, как улей, трибуны дрожали от криков, их гул отражался от стен, а свет прожекторов резал глаза, создавая резкие тени. Соперники - чемпионы прошлого сезона - стояли на площадке, высокие, уверенные, их движения были отточены, как лезвия, защита - как стена, а нападение - как молния, готовая ударить. Воздух был пропитан напряжением, весенний ветер за окнами контрастировал с жаром внутри. Глеб сжал зубы, чувствуя, как плечо ноет даже в тепле разминки, каждый вдох был борьбой. Он не спал полночи, но скрыл это - финал был слишком важен, слишком реален.
Перед игрой Мари отвела его в сторону, её шаги были быстрыми, голос - твёрдым, но мягким, как спасательный круг:
- Сядь. - Она достала лёд, завернув его в ткань, и приложила к его плечу, холод обжёг кожу. - Десять минут. Это снимет отёк. А потом разогрев - лёгкий массаж. Не напрягай до стартового свистка.
Глеб нахмурился, его глаза метнулись к площадке:
- А если не смогу?
- Сможешь, - сказала она, глядя ему в глаза, её взгляд был стальным. - Но не за счёт себя. Хотя, я бы тебя никуда не пускала. - Её голос дрогнул, но держался.
Дэвид подошёл, держа мяч, его тон был серьёзным:
- Мы держим тебя. Но если скажешь «хватит» - отпустим. Без геройства. - Он бросил мяч Глебу, тот поймал его здоровой рукой, кивнул.
Команда была на взводе. Илья мерил шаги вдоль скамьи, его ботинки скрипели, Тёма нервно крутил бутылку, капли воды падали на пол, Никита молчал, сжимая кулаки до белизны костяшек, Саша что-то чертила на планшете, её карандаш скрипел, бормоча тактику. Атмосфера была тяжёлой, как перед бурей - эхо витало в воздухе, но надежда, как тонкая нить, гнала их вперёд. Внутри Мари гудело: «Если он сломается, мы проиграем. Но если он сдастся, мы потеряем больше, чем игру».
Свисток. Игра началась. Соперники играли жестоко - локти в защите врезались в рёбра, рывки в нападении были молниеносны, их тени мелькали по паркету. Глеб получил первый фол уже на второй минуте, когда его плечо дёрнуло от толчка, боль пронзила, как электрический разряд. Счёт - 5:2 в их пользу. Он сжал зубы, бросил взгляд на Мари, её кивок был сигналом, и она подала знак Саше скорректировать схему, её пальцы летали по планшету.
Дэвид взял на себя лидерство, раздавая пасы с точностью хирурга, Илья закрывал периметр, его блоки гремели, Никита держал защиту, как скала, а Тёма вырывался под кольцо, его рывки были отчаянными. Но Глеб - сердце атаки, его боль была топливом. На седьмой минуте он прорвался, игнорируя жжение, и забросил с трёхочковой - 15:14, мяч шуршал сеткой, трибуны взорвались, их крики сотрясали зал.
Но соперник ответил жёстким блоком, и Глеб упал, схватившись за плечо, его стон утонул в гаме. Илья подбежал, его голос был резким:
- Встать можешь?
- Да, - прохрипел Глеб, поднимаясь, пот заливал глаза, но он кивнул Мари. Она подбежала с водой, её шёпот был настойчивым:
- Ещё один рывок. Потом отдых. - Её взгляд был полон тревоги, но веры.
Вторая половина была как война. Соперник повёл 38:35, их атаки были как удары молота. Жёсткие фолы сыпались - Тёма получил удар в рёбра, его хрип эхом отразился, Никита отбил мяч ценой синяка на руке, его лицо исказилось. Глеб, сжав зубы, взял мяч на последней минуте. Счёт - 48:47 в их пользу, время тикало, как бомба. Плечо горело, каждый нерв кричал, но он видел кольцо, как маяк в шторме.
Дэвид отвлёк защитника, его тело закрыло пространство, Илья открыл коридор, его рывок был точным. Глеб прыгнул - боль пронзила тело, как молния, мышцы сжались, но мяч улетел, завис в воздухе, вращаясь, и... попал. 50:47. Сирена взрезала тишину, как нож. Тишина. А потом - рёв трибун, их крики сливались в единый гул, волна аплодисментов докатилась до паркета.
Команда бросилась к нему. Илья обнял, его руки дрожали, Дэвид хлопнул по спине, Тёма кричал:
- Ты псих! Но чёртов псих! - его голос ломался от эмоций.
Мари стояла чуть в стороне, её глаза блестели от слёз, улыбка дрожала, но держалась. Лазарев подошёл, хмурясь, но с гордостью:
- Честная победа, засранцы. - Его голос был низким, но тёплым.
Глеб рухнул на колени, смеясь и задыхаясь, пот стекал по лицу:
- Это... лучшее, что со мной случалось. - Его слова были хриплыми, но полными триумфа.
Сирена смолкла, и зал взорвался. Фанаты вскочили с трибун, размахивая баннерами - «Призраки - чемпионы!» и «Глеб - легенда!» - их крики сливались в единый рёв. Один мальчик, тот самый с мячом, прыгнул, размахивая руками, его радость была заразительной, а девочка с одуванчиком заплакала от счастья, показывая цветок Мари, её слёзы блестели. Толпа скандировала:
- Призра-ки! Призра-ки! - волна аплодисментов сотрясала зал.
На другом конце площадки судьи сбились в кучу, их голоса были резкими. Главный арбитр размахивал руками, указывая на запись:
- Это был фол! Плечо задело! - его тон был яростным.
Его коллега покачал головой, голос был спокойным:
- Чистый бросок, давление было в пределах правил. Решение остаётся.
После минутного напряжения они подняли руки, подтверждая счёт - 50:47. Фанаты взревели снова, а соперники, сжав челюсти, покинули площадку, их шаги гремели, как поражение.
В раздевалке воздух был горячим и влажным от пота, запах смешивался с ароматом льда на плече Глеба. Он сидел на скамье, плечо обмотано, но улыбка не сходила с лица, её тепло контрастировало с болью. Дэвид хлопнул его по здоровому плечу:
- Ты сумасшедший, знаешь? - его голос был полон восхищения.
- Зато чемпионский сумасшедший, - хмыкнул Глеб, морщась от смеха, его глаза блестели.
Илья рухнул рядом, вытирая пот, его грудь тяжело поднималась:
- Я думал, они нас раздавят. Этот блок на Тёме...
Тёма, потирая рёбра, перебил, его голос был хриплым:
- Да, но я выстоял! Героически! - он выпрямился, несмотря на боль.
Никита, молча сидевший в углу, кивнул, его тон был низким:
- Ты продержал их. А Глеб добил. - Его взгляд был полон уважения.
Мари вошла, держа планшет, но её глаза блестели, слёзы ещё не высохли. Она посмотрела на Глеба:
- Ты рисковал. Но я горжусь тобой. Горжусь каждым из вас. - Её голос дрогнул, но был искренним.
Глеб опустил голову, его шея покраснела:
- Не хотел подводить.
- Ты не подвёл, - сказал Дэвид, его тон был твёрдым. - Мы выиграли вместе.
Дверь распахнулась, и в раздевалку вошли Мэтт и Каролина. Мэтт, в нелепом галстуке, как обещал, ухмылялся, держа бутылку шампанского, пробка вылетела с хлопком:
- Ну что, чемпионы? Я сказал - приду в галстуке, и вот!
Каролина засмеялась, толкая его:
- Ты выглядишь, как официант на свадьбе! - её голос звенел от радости.
Команда взорвалась смехом, их голоса эхом отражались от стен. Тимур, с гипсом, махнул рукой:
- Зато стильный официант! - его улыбка была яркой.
Лазарев вошёл следом, хмурясь, но с лёгкой улыбкой:
- Отмечайте, но завтра - разбор. Вы чемпионы, но не расслабляйтесь. - Его взгляд был строгим, но тёплым.
Празднование переместилось в бар Мэтта. Свет был мягким, джаз лился из динамиков, его ноты смешивались с гулом голосов, а столы ломились от еды - пиццы с хрустящей корочкой, крылышек с острым соусом, даже торт с надписью «Призраки-2025», крем стёк на край. За окном ночь пахла весной, цветущие вишни отбрасывали тени. Глеб, с перевязанным плечо, поднялся, его голос был хриплым:
- За нас. И за то, что вытерпели меня!
Тёма крикнул, размахивая куском пиццы:
- И за пиццу!
Мари, прижавшись к Дэвиду, улыбнулась, её глаза блестели:
- За семью. - Её голос был мягким, но полным силы.
Дэвид чокнулся с ней, тихо добавив:
- И за тебя. - Его взгляд был глубоким, полным любви.
Саша, потягивая сок, фыркнула:
- А я за тактику. Без меня бы вы проиграли! — её тон был насмешливым.
Илья обнял её, смеясь:
- Согласен, стратег. - Его голос был тёплым.
Мэтт, крутя бутылку, подмигнул:
- Следующий сезон - на мне бар! - его улыбка была широкой.
Каролина засмеялась, обнимая Тимура:
- А я заживлю все ваши кости! - её голос звенел.
Бар гудел от смеха и разговоров, их голоса сливались с музыкой. «Призраки» - впервые за сезон - были не просто командой, а чемпионами, их сердца бились в унисон с городом за окном.
***
Сезон закончился. Мы выиграли. 50:47 - цифры, которые, кажется, будут гудеть в голове ещё долго, как эхо сирены. Но это не просто счёт. Это мы. «Призраки». И я до сих пор не могу поверить, что мы дошли до этого, что выстояли, когда всё рушилось.
Когда всё начиналось, я не думал, что будет так тяжело. Разгром висел над нами, как чёрная туча, тишина в раздевалке была гробовой, мрак в глазах ребят - безнадёжным. Но Мари... она держалась, хотя я видел, как она рушится внутри, как её пальцы дрожат над планшетом, как она прячет антидепрессанты в сумке, думая, что я не замечаю. Я знал, но молчал. Не потому, что не хотел помочь, а потому, что боялся её спугнуть, сломать ту тонкую нить, на которой она висела. Она сильнее, чем кажется, и уязвимее, чем позволяет показать, и я благодарен, что она выбрала остаться. Не для меня, а для себя. А я... я просто был рядом. Держал её руку, когда она поднималась, когда её дыхание срывалось, и молчал, чтобы она могла найти свой свет.
Глеб - другой герой этой истории. Его плечо до сих пор ноет, я вижу, как он морщится, когда думает, что никто не смотрит, как он прячет боль за ухмылкой. Он играл через ад, и тот бросок... это было больше, чем победа. Это было доказательство, что мы не сдаёмся, что даже сломанные кости могут стать крыльями. Тёма с его шутками, разряжающими тишину, Никита с его тишиной, что крепче стали, Илья с упрямством и поддержкой, как старший брат, Саша с тактикой, вычерченной кровью на паркете - каждый кусочек этой команды держал нас вместе. Даже Тимур, с гипсом, был душой, как сказал кто-то из фанатов, его смех гнал прочь тьму.
Фанаты... их крики, баннеры, вера - они сделали это реальным. Мальчик с мячом, девочка с одуванчиком - их лица были как зеркала нашей борьбы. А Мэтт с его дурацким галстуком и Каролина - они напомнили, что у нас есть дом за пределами площадки, место, куда можно вернуться. Лазарев, ворчащий, но улыбающийся, - он верил в нас, даже когда мы сами сомневались, его взгляд был компасом в шторме.
Этот сезон был не просто игрой. Это был бой. С собой, с соперниками, с тьмой, которая пыталась нас поглотить - с моими страхами за Мари, с болью Глеба, с тишиной Никиты. И мы победили. Не только потому, что забили больше очков, а потому, что стали семьёй. Мари сказала в баре: «За семью». И я верю, что это только начало. Завтра начнётся новый сезон, новые битвы, но сегодня... сегодня мы просто дышим. Вместе.