30 глава
После полуфинала.
Вечер был тёплым, будто и не апрель, а почти лето, воздух Блэктса наполнился ароматом цветущих вишен и свежескошенной травы, лёгкий ветер шевелил занавески в открытом окне, пропуская золотистый свет заката. Запах пиццы с томатами и сыром заполнял кухню, смешиваясь с лёгким ароматом весеннего дождя, а смех стоял в воздухе плотным слоем - таким, который не разгоняется даже сквозняками, отражаясь от старых каменных стен дома. Команда собралась у Дэвида, их голоса сливались в живую симфонию.
- Ещё раз повторяю: мяч скользнул по пальцам! - возмущался Игорь, держа в руках пластиковую бутылку, как будто это было священное орудие, его глаза сверкали от смеха.
- И ушёл в окно, - хмыкнул Тёма, откусывая кусок пиццы, соус капнул на стол. - Это была подача в новую реальность?
- Это была... альтернатива, - гордо заявил Игорь, выпрямившись, будто защищал честь.
На полу, облокотившись на диван, сидел Тимур - с гипсом на ноге, в огромной футболке, но с сияющими глазами, его улыбка была яркой, как весеннее солнце. Он хлопнул в ладоши, его голос дрожал от радости:
- Господи, как же я скучал по вашему бреду.
- Бред - это когда Кит танцует, - заметил Глеб, его тон был насмешливым, и все тут же обернулись к Никите, их взгляды искрились ожиданием.
- Не смей, - предупредил тот, подняв ладонь, его лицо покраснело. - Я предупреждал, что это было под воздействием... обстоятельств.
- Например, музыки, - добавила Саша с лукавой улыбкой и включила трек, мягкий бит заполнил комнату.
И под тихий ритм Никита встал, скептически покачал головой, его движения были медленными, с нарочитой серьёзностью. Шаг в сторону. Взмах руки. Круговое движение. И - поворот с выпадом, его нога чуть не зацепила стол. Комната взорвалась хохотом. Глеб не удержался и шлёпнулся на пол, задыхаясь от смеха, его плечи дрожали. Кто-то уронил кусок пиццы, соус размазался по паркету, Саша чуть не опрокинула чашку, её пальцы дрожали, а Мари уткнулась в плечо Дэвида, всхлипывая от смеха, её слёзы блестели на щеках.
- Он победил, - выдохнул Илья, вытирая глаза. - Никита официально победил.
Дэвид усмехнулся, обняв Мари за плечи, его рука была тёплой и надёжной:
- Сомневаюсь, что это можно оформить в таблицу, но ладно.
На какое-то мгновение всё стало почти нереальным - будто они не в преддверии финала, а просто ребята, которым можно не думать, не бояться, не спешить. В доме было тепло, весна цвела в окнах, её лучи играли на стенах, и все были здесь. Даже Тимур, чья улыбка была как маяк в этом хаосе.
Позже. Вечерняя игра. Во дворе царил тёплый воздух, пропитанный ароматом цветущих деревьев, потрескивание мяча об асфальт смешивалось с лёгким шорохом листвы. Площадка освещена только фонарями с улицы, их тусклый свет отбрасывал длинные тени, кто-то включил музыку с телефона, мягкие ноты разливались в ночи. Игру устроили из ничего - старый щит с рваной сеткой, неровный бетон, покрытый трещинами, но полный жизни.
- Первая до семи! - крикнул Илья, его голос гремел, полный энергии. - Без жалости!
- Ты же любишь драму, - фыркнула Саша, подбрасывая мяч. - Щас устроим.
Мари не играла - стояла в стороне с бутылкой воды, капли стекали по пластику, рядом с Дэвидом. Он что-то тихо ей говорил, указывая на движения игроков, его голос был мягким, как шелест листвы, а она кивала, улыбаясь, её глаза светились теплом. Время текло как вода - без плана, без давления, только ритм игры и смех заполняли пространство. Глеб взял финальный мяч, пробежал по правому краю, его кроссовки скрипели на бетоне, уклонился от заслона, его тело изогнулось, и запулил его сверху, будто это была финальная секунда финала, мяч с треском влетел в кольцо.
- Победа! - заорал он, поднимая руки.
А через секунду... упал. Не от боли - от смеха, зажимая живот, его лицо раскраснелось, с такой лёгкостью, что даже Саша пошла на него посмотреть, её шаги были лёгкими.
- Что, дух победителя в ногу ударил?
- Да просто хорошо, - выдохнул он, его голос дрожал от радости. - Просто охрененно хорошо.
Мари смотрела на них, её сердце согрелось, потом перевела взгляд на Дэвида. Он тоже смотрел. Только не на игру - на неё, его глаза были глубокими, полными чего-то не высказанного. И всё было правильно, как будто этот момент был их маленькой победой.
Бар светился мягким светом, его окна отражали огни Блэктса, музыка была в меру громкой, джазовые ноты смешивались с гулом голосов, клиенты - в меру терпимыми, их смех был приглушённым. Мэтт крутил бутылку на пальцах, как фокусник, его движения были точными, Дэвид за стойкой вытирал стаканы, и, как всегда, делал это слишком тщательно, стекло блестело под светом. Запах весенней ночи проникал через приоткрытую дверь, смешиваясь с ароматом кофе.
- Ты ещё их полируй до состояния зеркала, - заметил Мэтт, его тон был насмешливым.
- Меньше трещин - меньше криков, - пожал плечами Дэвид, его губы дрогнули в улыбке.
Мари сидела за угловым столиком, поправляя заметки на планшете, её пальцы двигались медленно, свет экрана отражался в её глазах. Она делала наброски для анализа финала, но мысли то и дело ускользали к команде. Они не говорили вслух, но оба знали: это - их передышка. Перед финалом. Перед битвой. Перед тем, что может стать концом или началом. Её взгляд скользнул к Дэвиду, и на миг она почувствовала, как напряжение отступает.
Следующее утро. Она открыла глаза от лёгкого касания - тёплых пальцев Дэвида на её щеке. Он сидел рядом, на краю кровати, и держал в руках две чашки кофе, пар поднимался тонкими струйками, аромат разливался по комнате. Утро было тихим, за окном пели птицы, весенний свет заливал пол.
- Пойдём гулять? - спросил он, его голос был мягким.
- Прямо сейчас? - сонно улыбнулась она, потягиваясь.
- Не совсем. Я забронировал кое-что, - его глаза сверкнули тайной.
Спустя пару часов они стояли перед огромным зданием океанариума, его стеклянные стены отражали голубое небо Блэктса. Внутри - тишина, стук воды и свет, преломляющийся сквозь стекло, создавали иллюзию подводного мира. Океанариум был почти пуст, их шаги эхом отдавались по мраморному полу. Мари стояла перед стеклянной стеной, за которой проплывала медленная черепаха, её панцирь блестел в аквариумном свете, и на мгновение замерла. В этом свете её лицо было почти прозрачным, как будто все маски спали.
- Я принимаю антидепрессанты, - сказала она вдруг, её голос был тихим, но твёрдым, как признание.
- Я знаю, - ответил он, его тон был спокойным, без осуждения.
Она посмотрела на него, её глаза искали ответ:
- Я не хотела, чтобы это выглядело как слабость. Или как... бегство.
- Это не слабость, - сказал Дэвид, его рука сжала её ладонь. - Это то, что ты делаешь, чтобы держаться. Я не хочу, чтобы ты держалась ради меня. Но если ты держишься ради себя - я рядом.
Она взяла его за руку, её пальцы дрожали, но сжали его крепче. И мир снова стал немного тише, как будто океан за стеклом забрал часть её тревог. Позже они устроили пикник прямо на траве у залива, мягкая зелень пружинила под ними, весенний ветер шевелил волосы. Мари лежала на спине, глядя в закат, его краски отражались в её глазах, а Дэвид сидел рядом, перебирая травинки между пальцами, его движения были ленивыми.
- Ты когда-нибудь думал, что всё может быть просто хорошо? - спросила она, её голос был задумчивым.
- Думаю, я сейчас в этом, - ответил он, его взгляд скользнул к ней, полный тепла.
Тренировка. В зале было светло, лучи весеннего солнца пробивались через высокие окна, пахло деревом, потом и свежим воздухом, проникающим снаружи. Команда отрабатывала схемы - плотно, слаженно, без лишнего шума, их шаги гулко отдавались по паркету. Лазарев ходил по краю зала, его шаги были тяжёлыми, останавливался, наблюдал, поправлял движения одним взглядом. Когда они закончили, он подошёл к Мари и Саше, его лицо было строгим, но с лёгкой улыбкой.
- Хорошая работа, - сказал он. - Слаженная. Наконец-то вы как семья.
И пошёл дальше, даже не обернувшись, его фигура растворилась в тенях зала. Саша кивнула, её глаза блестели:
- Мы дошли до финала.
- А дальше? - спросила Мари, её голос дрогнул от предвкушения.
Саша улыбнулась, её тон был уверенным:
- А дальше - посмотрим, как далеко могут дойти призраки.
Мари кивнула, её мысли уже строили новые схемы, но в груди теплилась надежда, смешанная с тревогой о предстоящем экзамене.
Спортзал опустел. Только лёгкий скрип паркета, отголоски музыки в наушниках кого-то из ребят и приглушённый голос Лазарева, разговаривающего по телефону в коридоре, доносились сквозь тишину. Илья сидел на скамье, перекидывая мяч из руки в руку, его движения были медленными, плечи напряжены, волосы чуть влажные от душа блестели под светом. Дэвид подходил, вытирая шею полотенцем, его шаги были лёгкими.
- Устал? - спросил он, его тон был дружелюбным.
- Нет, - отрезал Илья, потом чуть смягчился, его взгляд упал на пол. - Ну, да. Просто... вот это всё. Тренировки, финал, вся команда на нервах. Не хочу облажаться.
- Никто не хочет, - кивнул Дэвид, садясь рядом. - Но ты не облажаешься.
- Ты так уверен? - Илья поднял глаза, в них мелькнула неуверенность.
- Уверен в людях, которые не сдаются. А ты упрямый как чёрт, - Дэвид улыбнулся уголком рта.
Илья усмехнулся, ткнул мячом в его бок, лёгкий удар отозвался смехом:
- Спасибо, тренер.
- Это было оскорбление, если что, - хмыкнул Дэвид.
- Я понял, - сказал Илья. Пауза повисла, тяжёлая, но не угнетающая. - А ты?
- Что? - Дэвид приподнял бровь.
- Ты не боишься?
Дэвид замолчал, бросил полотенце на скамью, его пальцы сжались:
- Боюсь. Каждый день. Но если бы я не боялся - значит, мне было бы всё равно. А это не так.
Илья кивнул, его плечи расслабились. Потом тихо сказал:
- Мари... она не развалится?
Дэвид взглянул на него, его глаза потемнели:
- Она держится. По-своему. И я рядом, пока она сама этого хочет.
- Хорошо, - кивнул Илья, поднялся, мяч замер в его руках. - Тогда и я рядом. На финал.
- Знал бы ты, как это глупо звучит с твоим лицом, - хмыкнул Дэвид, его тон был лёгким.
- Я эмоциональный, просто внутри, - фыркнул Илья и ушёл в сторону раздевалки, его шаги затихли.
И тишина в зале снова стала полной, только ветер за окном шептал о грядущем.
**^
Я давно понял, что она сильнее, чем кажется. И гораздо уязвимее, чем позволяет себе быть. Её сила - в молчаливом упрямстве, в том, как она держит планшет, даже когда пальцы дрожат. Её слабость - в тех моментах, когда она отводит взгляд, пряча слёзы за улыбкой.
Она шутит, когда страшно, её смех звенит, как колокольчик в бурю. Улыбается, когда на пределе, уголки губ дрожат от усилий. Говорит "всё нормально", когда мир вокруг неё рушится, и я вижу трещины, которые она пытается скрыть. Иногда я хочу крикнуть: «Остановись. Позволь мне помочь». Но не кричу. Я просто рядом, как тень, готовая поддержать, но не давить.
Потому что знаю - если на неё надавить, она закроется, как раковина, пряча своё сердце. А я не хочу быть тем, кто сломает то, что и так держится на тонком дыхании, на каждом её выдохе. Я видел таблетки, заметил их край в кармане, знал. Но не спрашивал. Не потому, что не заботился - наоборот. Я боялся, что она уйдёт, если почувствует, что её жалеют, и я не хочу этого. Я восхищаюсь. Каждым её шагом, каждым решением, тем, как она держит себя, даже когда уже не может, когда вес планшета становится непосильным.
Я не хочу спасать её, вытаскивать из пропасти, как герой из сказки. Я хочу держать её за руку, когда она сама поднимается, шаг за шагом, через боль и страх. Хочу быть её тишиной, когда в голове шумит, как буря над Блэктсом. Хочу быть домом - не громким, не требовательным. Просто местом, где она может быть собой, где её уязвимость - не слабость, а сила.
Я люблю её. И если она однажды рухнет - я не подниму её за руку, не заставлю встать. Я просто лягу рядом, на холодный паркет или тёплую траву, и буду ждать, пока она сама захочет встать, пока её дыхание снова станет ровным. Потому что это её путь, и я - лишь часть его.