Магнолия Вирджиниана

Ребекка

– Булочка, Тельма! – к ним через весь аэропорт несся Натаниэль. Следом за ним бежал, забавно перебирая лапами, Канопус, и тащил за собой на поводке Калеба. 
– Они нас снесут с ног, – весело заметила Анжела.
Ребекка приняла более устойчивое положение, но все равно не удержалась на ногах, когда лучший друг налетел на неё с объятиями. 

– Я так по вам скучал, девчонки! Мы вам столько всего хотим рассказать и показать! 
– И от вас услышать рассказы, – добавил подошедший Калеб, обнимая Анжелу. Канопус прыгал возле них, высовывая язык. 
– Он стал больше за каникулы? – удивилась Ребекка. Мальчики гордо переглянулись, Натаниэль потрепал щенка по холке. 
– Ага. Растёт как на дрожжах. 

Бросив сумки в машину, они поехали домой. 
– Как я соскучилась по нашему дому, – потянулась Анжела, зайдя в прихожую. Ребекка слабо дёрнула её за прядь волос, усмехнувшись. 
– Возвращаемся к ролям домохозяек, верно? 
Она направилась на кухню и заглянула во все ящики в поисках перекуса. 
– Народ, мы будем есть хлопья с соком? Больше ничего нет. 
– Тащи, – отозвался Натаниэль. 

Пока Ребекка разносила тарелки, она пропустила часть беседы, но сразу догадалась, о чем та была, попав в покачивающие объятия друга. Он шепнул:
– Я так рад, что у тебя все наладилось. 
С улыбкой она потрепала его по волосам. 
– А я то как рада. Итак, рассказывайте, как отдохнули. 

Слушая, как красочно Натаниэль описывает их попытки полюбить сноубординг, Ребекка любовалась умиротворенной Анжелой. Подруга сидела на полу, опершись головой на колени Калеба, и тот заплетал ей косички. 
– А потом меня так сильно занесло, что пришлось откапывать из сугроба! 
– И отпаивать чаем, чтоб ты не заболел, – добавил Калеб. Отложив волосы Анжелы, он достал телефон и показал фотографии Натаниэля, к лицу которого прилип снег. 
– Зато у тебя есть целая куча фотографий меня в одеяле, – фыркнул парень.
– А ещё мы покормили белочку с рук, – вспомнил Калеб, – она была так любопытна, что подошла почти к нашей палатке. 

Ребекка откинулась на подушки и с любовью посмотрела на парней, 
– К вам животные так и тянутся.
– Ага. Мы могли бы содержать большой питомник в будущем. 
Натаниэль посмотрел на Калеба, тот покраснел и задержал дыхание, будто боясь вдохнуть и разрушить момент. Они снова забыли обо всем, потерявшись в немых признаниях друг другу. У Ребекки защемило под сердцем. "Ещё немного, и они станут семьёй. Выйдут замуж друг за друга, будут вести быт, заведут много животных и возьмут ребенка. Как взрослые". 

Она переглянулась с Анжелой, видя, что и подруга задумалась об этом. Всеобщее молчание прервал звонок. Ребекка вздрогнула, осознав, что это её рингтон. 
– Я сейчас, – она поднялась и ушла на кухню. 
– Ребекка! – зазвучал в трубке звонкий, радостный голос Теи. 
– О, привет. Что-то случилось? Ты обычно не звонишь. 
– Если бы ты заходила в сеть и отвечала мне там, я бы не звонила. Вы уже прилетели? Ты завтра свободна? Когда я могу тебя увидеть? 

Ребекка растерялась от шквала вопросов. 
– Прилетели. Да в принципе, я и вечером свободна. Мне приехать? 
Тея рассмеялась:
– Спроси ещё, люблю ли я жёлтый цвет. Естественно, приезжай, я соскучилась по тебе. 
– Хорошо, я напишу ближе к делу. До встречи. 
– До встречи

Ребекка положила трубку и вернулась в гостиную. 
–У-у, ты что, бросаешь нас в первый же день? – подколол её Натаниэль, укоризненно качая ложкой вместо пальца. 
Ребекка фыркнула:
– Ну а что, не я одна. Анжела, ты же домой поедешь? 
Подруга кивнула:
– Конечно. А ты? 
– К Тее. 
Анжела хмыкнула:
– О, понятно. Подбросить? 
Ребекка подумала, не будет ли это слишком, но, вспомнив, сколько ездят автобусы, согласилась:
– Если тебе не трудно. А пока у нас есть время, парни, давайте уже ваши видео смотреть. 

Они запустили ноутбук и провели целый час, смеясь с сотни коротких, забавных видео, от которых сквозь экран исходили любовь и счастье. Анжела тоже поделилась тем, что наснимала в Норвегии. Ребекка восхищалась каждой её фотографией. У подруги было особенное умение передать красоту через фотографию, её взгляд на мир отличался от привычного. "Художница, что тут сказать", – подумала Ребекка, глядя на фотографии. Она удивлялась тому, какой особенной стала эта поездка домой. Примирение с родителями и Людвигой, вышедшая на новый уровень доверительности дружба с Анжелой, – все это заставляло сомневаться в том, что каникулы не были сном. 

Анжела подбросила её до дома Теи и поехала к своей семье. Ребекка поднялась на четвёртый этаж и позвонила в дверь. С той стороны раздался шорох, приближающийся топот, и дверь распахнулась. 

На площадку вылетела Тея, с невнятным визгом бросившись на Ребекку. Та машинально прижала девушку к себе. "Ох, как сдавила то. Вроде маленькая, а сжала как силачка", – подумалось Ребекке. Она провела ладонью по узкой спине и неожиданно засмеялась. 

Тея перестала на ней висеть, встала на ноги и с любопытством взглянула ей в глаза. Ребекка вдруг увидела на ней совершенно невообразимый, кричаще-яркий макияж и продолжила хохотать. Тея встала на носочки, коснулась её лба и с наигранным беспокойством спросила:
– Ты точно хорошо провела каникулы? Твой смех меня пугает. 

А Ребекка смеялась и не могла успокоиться. Она и сама не могла объяснить, почему так среагировала. За все три недели каникул Ребекка ни разу не скучала по Тее, но стоило той обнять её, и в душе все перевернулось. На какое-то мгновение внутри стало так хорошо и тепло, будто Тея стала кем-то вроде Каэль. Ребекка лишь притянула Тею обратно к себе и пробормотала:
– Можешь вызывать санитаров, но я не знаю, почему мне стало так хорошо и весело. Я тоже соскучилась по тебе. 

В глазах Теи будто щёлкнула зажигалка, она смотрела на Ребекку таким влюблённым взглядом, каким никто никогда не смотрел. Девушка потянула её в квартиру. Ребекка вовремя вспомнила, что пришла не с пустыми руками. 
– Возьми, пожалуйста, – она протянула ей пакет. Тея заглянула в него. 
– О, а что это? 
– Домашняя еда. Раз ты теперь будешь экономить, кто знает, чем ты будешь питаться. 
Тея широко распахнула глаза. 
– Ты серьёзно? – она улыбнулась, – так заботливо с твоей стороны. Боишься, что откинусь с голода? 
– Ага, – Ребекка мялась между кухней и спальней, ожидая Тею. Она не так часто была у неё в гостях, чтобы чувствовать себя свободно в этой квартире. Тея вышла с кухни и щёлкнула пальцами перед ней:
– Ты сейчас идёшь со мной в спальню, – скомандовала она. 

Ребекка выгнула бровь, на миг замерев. "Что за тон? Не позволила ли я себе слишком много? Она могла не так расценить мои слова?" 
– Ты решила перейти к радикальным мерам? 
– Да нет же, – Тея рассмеялась, – Я хочу тебя накрасить, потому что у меня был застой в кучу дней. Видишь?
Она указала рукой на себя. Ребекка фыркнула и успокоилась. 
– Выглядит агрессивно. 
– Ага. Месть. Выложу это фото и одновременно поставлю в профиль свое имя. Пусть знают, что Ледяной Чай на деле зовут Тея Фостер. 

Ребекка села к ней на кровать, вспомнив о её ссоре с родителями. 
– Расскажешь, что у тебя произошло? 
Тея с хирургической точностью заново раскладывала свою косметику, порядок которой нарушился от неосторожных движений Ребекки. 
– Да. Но по ходу нанесения макияжа. На, нанеси на лицо, – она протянула ей увлажняющий крем. 

Втирая его в кожу, Ребекка поинтересовалась:
– У тебя есть идеи для макияжа? 
– Шутишь? Миллион. Ты моя самая желанная модель. 
Тея сказала это походя, между делом, а Ребекка растерялась от чувственности этой фразы и захлестнувшего её осознания. "Вау. Я и правда ей нравлюсь". 
– Спасибо, – тихо откликнулась она. Тея посмотрела на неё и улыбнулась. 
– Двигайся к стене. 

Она придвинулась ближе, поправила лампу и вдруг села на колени Ребекки. Та вздрогнула от неожиданного действия. "Наши лица на одном уровне", – поняла она. Тею их поза, казалось, совершенно не смущала. 
– В общем, – начала она, – я все каникулы была иллюстрацией к словосочетанию "послушный ребёнок". Делала все, что нужно, исправно шаталась в церковь, помогала по дому, не мешалась под ногами и не раздражала бездельем. Под конец каникул завела тему макияжа и своего бога. Я так надеялась на понимание! – она мазнула кисточкой по скуле Ребекки. 

Ребекка сочувственно хмыкнула, стараясь не думать о тепле и тяжести на ногах, и о прижимающихся к икрам ногах Теи. 
– Всё прошло так плохо, ты бы знала. Они сказали, что это бесполезно, что я не приношу людям добра. Закрой глаза, пожалуйста, – голос Теи начал звенеть от раздражения, – а потом они поставили ультиматум: их деньги или моё творчество. Я вышла из себя и сбежала из дома. Насовсем, видимо, потому что теперь я ужасная грешница. 

Ребекка приоткрыла один глаз, тревожно глядя на девушку. Тея прикусила губу. 
– Для них мой поступок ужасен, и я не думаю, что они простят меня. 
Ребекка коснулась её руки:
– Почему ты думаешь, что они не любят тебя? 
Тея отвела взгляд:
– Я видела, как дело обстоит в семье Джексона. Они заботятся о нем, поддерживают, стараются приходить на его игры. А меня поддерживали только в том, что нравилось им. Я просто не знаю, как мне заслужить их любовь, не потеряв себя при этом. 

По голосу девушки было слышно, насколько её задела ссора с родителями: он то взлетал на высокие от разочарования ноты, то опускался к тихому, расстроенному шепоту. Ребекка жалела, что не может подобрать успокаивающие слова в этой сложной ситуации. Что-то в словах Теи тревожило её, но она не могла понять, что именно. Фостер начала наносить подводку, касаясь лица Ребекки мимолетными движениями. Ребекка подавила в себе дрожь. Тея, не замечая её реакции, продолжала:
– Знаешь, я почувствовала, будто никогда не была нужна им. Словно я была обязана своим появлением Богу, все мои действия совершал Он, и по Его воле меня могло не стать. Черт, как же объяснить? Будто их участие в моей жизни закончилось на воспитании и контроле за тем, чтобы я не позорила их веру.

Она стала говорить медленнее и тише, и у Ребекки скулила душа от печали, рвущейся наружу из губ Теи. 
– Вокруг меня никогда не было много людей, только родители и девочки, с которыми мы делали школьные задания. Потом Джексон. И у меня есть чувство, что я по-настоящему нужна только ему. 

Ребекка вздрогнула и отвела кисточку от своей щеки. Чувство ненужности было ей прекрасно знакомо, и от Теи его хотелось отогнать. 
– У меня было похожее ощущение. Год назад я до безумия боялась потерять всех, я бы не пережила этого. Я сбежала из дома, изменив девушке, которую любила, и стыдилась общаться с родителями. Калеб, Натаниэль и Анжела были всем, что у меня осталось. Но я так боялась, что у нас не будет времени. Каэль захотят построить семью, Анжела встретит хорошего парня и будет с ним, а у меня никого нет. Сейчас стало легче, ведь я знаю, что они меня не бросят. 
Тея согласилась:
– Вот и у меня так же. Дом теперь тут, а из друзей только Джексон. Я даже в Бетти не особо уверена, мы мало знакомы. 

"Она ничего не сказала про меня. Это так... тяжело, но правдиво". Ребекка взглянула на неё снова, замечая, как влажно блестят тёмные глаза. От сочувствия, окутавшего их, невозможно было дышать. 
– Даже если ты чувствуешь, что никому не нужна, помни, что это не так. В первую очередь ты нужна себе. И плевать на тех, кто не ценит тебя такой, какая ты есть. 

Ребекка не отрывала взгляда от подавленной Теи. "Я не дам ей сломаться, не допущу этих ужасных мыслей. Она не должна чувствовать себя ненужной и ненавидеть за то, что не чувствует опоры от других. Она будет собственной опорой". 
– Ты сильная, Тея. Сильные люди всегда нужны этому миру. 
Тея смотрела на неё широко распахнутыми, мокрыми глазами. Ребекка улыбнулась ей. 

– У тебя тени осыпались, – растерянно пробормотала Тея, опуская глаза чуть ниже. Она провела пальцем по губам Ребекки, неторопливо, словно изучая каждую трещинку на них. У Ребекки перехватило дыхание. "Тени не могли попасть на губы", – подумала она и заметила, что расстояние между ней и Теей уменьшилось. Делать с этим ничего не хотелось. Она приоткрыла губы, с облегчением встречая поцелуй. Тея забрала у неё инициативу, уводя в чувственный протест принципам. Ребекка гладила её щеку, ощущая под пальцами размазывающийся макияж Теи и сладкую помаду на языке. Они разорвали поцелуй, когда нос перестал проводить воздух в лёгкие, отказываясь работать в таких условиях. Ребекка растерянно всматривалась в эмоции на лице девушки. "Что она чувствует сейчас?", – гадала она. Тея прикрыла глаза, после упрямо прошептав:
– Ты нужна мне, – голос выдал её отчаяние, – сделай вид, что это взаимно, хотя бы сегодня. 

И Ребекка поцеловала её, поцеловала, не думая ни о чем, кроме желания раствориться и больше не существовать. Она запустила руку в волосы Теи, легко сжав их. Девушка в отместку прикусила её нижнюю губу. В голове шумела кровь, хотелось дать Тее больше, чем нужно, подчинить её и вести за собой. Ребекка, тяжело дыша, отстранилась и посмотрела на растрепанную девушку с размазавшейся в полном хаосе косметикой. Тея не поднимала глаз от пледа. 

– Хэй, иди сюда, – Ребекка погладила её по колену, прежде чем обнять. 
Тея доверчиво прижалась к ней. 
– Мне нравится целовать тебя, – проговорила она, утыкаясь подбородком в плечо, – не хочу, чтобы это делал кто-то другой. 
Ребекка тихо рассмеялась:
– Не бойся, я больше никому не нужна в этом плане. 
– Только мне. 
– Только тебе. Докрасишь меня? 
Тея фыркнула ей в плечо:
– Боюсь, что губы красить тебе не имеет смысла. 

Вечером Ребекка отправила Тее песню и выделила в ней некоторые строки. 
– Однажды я перестану отслеживать и дам себе время расслабиться. Однажды, однажды. Я хочу быть свободной. Я хочу быть любимой. Я хочу быть большим, чем все думали. Всё кажется таким отчужденным, когда ты одинока. 

Тея

– Мы целовались целый день, – рассказывала она Джексону, смущаясь от нахлынувших воспоминаний, – она так целуется, что у меня земля из под ног уходит! И мне хочется больше – больше поцелуев, прикосновений, действий. Она уже даже не упрямится с этими дурацкими принципами не целовать меня! 

Джексон отвернулся от холодильника и кинул ей яблоко. 
– Не хочу звучать занудно, но пожалуйста, не думай, что раз вы теперь целуетесь, она влюбилась в тебя. 
Тея пожала плечами. 
– Да нет, я знаю, что ей нужно время. Но если я ничего не буду делать, она никогда не поймёт, что я лучше. 
Друг удивлённо посмотрел на неё. 
– Ты что, сравниваешь себя с Анжелой? 
– Нет. Я ни с кем себя не сравниваю. Но чисто объективно, со мной Ребекке будет лучше. Анжела не даст ей того, что могу дать я. Кстати, я не сказала, что Ребекка нашла мне работу? 

– Правда? 
– Ага. Не знаю, правда, какую, мы сегодня встречаемся. Но я готова брать что угодно, лишь бы были деньги. 
Тея вздохнула, вспоминая неутешительную сумму на её карте. Последнее время ей пришлось жёстко экономить, растягивая небольшие накопления как можно сильнее. Ходить только пешком, покупать дешёвую еду, меньше есть. Отказ от сладкого раздражал сильнее всего. "Учёба скоро начнётся, как мне переживать её без сладкого?", – ворчала Тея, но терпела и искала работу. 

Родители с ней на связь не выходили. Впервые в жизни её телефон не звонил, а молчал, отражая родительское безразличие. "Они даже не знали, как я доехала. Не отреагировали на то, что я поставила свое настоящее имя в описание профиля, и на новые фотки". Тея чувствовала постоянные злость и обиду, плотно застрявшие в мозгу. Ей не хотелось верить, что она оторвалась от своих корней, что больше её не ждали в маленьком, консервативном городке, где она провела столько лет. "Интересно, видели ли соседи мой побег? Обсуждают ли они это тайком после утренних служб?" 

"Зато теперь я могу отдаться творчеству без страха быть осужденной родителями", – утешала себя Тея. Вернувшись, она с тройным рвением взялась за мейкап, совершенствуя свои навыки. Фостер выложила новые макияжи и написала для подписчиц пост, в котором рассказывала о произошедших переменах. 

Ледяной Чай: "С возвращением меня. Надеюсь, вы соскучились. У меня есть для вас пара новых макияжей, правда, один мне чуть подпортили. Так же я вынуждена поставить постоянные цены на макияжи и макеты комнат. Я оказалась в сложной ситуации, практически без денег, так что они мне нужны. В связи с этим я буду меньше времени проводить в сети, мне придётся найти работу, чтобы радовать вас контентом и не вылететь с учёбы за неуплату. Надеюсь, это не сильно повлияет на нас с вами, и что у вас все хорошо. Буду рада видеть ваши идеи. С любовью, ваш Чаёк".

Комментарии после этого поста взорвались самыми разными словами. Кто-то поддерживал её, кто-то проявлял любопытство. Тея с удивлением отметила, что люди совсем не расстроились от новостей. 

"Мы все понимаем, ты правильно поступаешь"

"Надеюсь, твоя ситуация с деньгами наладится" 

"Я так скучала по тебе! Что случилось с твоими деньгами?" 

"Классные макияжи. Второй только странный, его размазали" 

"Как вы думаете, кто так поиздевался над вторым макияжем? Чай с кем-то целовалась?"

"Милая, надеюсь, ты будешь в порядке. Удачи с работой!"

"Вы тоже видели, что у неё появилось её имя в описании? Чаёк зовут Тея. Это так символично" 

Тея с улыбкой читала все комментарии, избегая отвечать на вопросы о деньгах и поцелуе. Ей нравилась активность её аудитории, но личные границы тоже были важны. К тому же идея поддразнивать подписчиц загадочной личной жизнью нравилась ей несмотря на все минусы. Ребекка будто была её маленькой тайной, о которой не знали подписчицы и родители. "Интересно, будут ли они продолжать следить за мной после ссоры? Или теперь я превращусь в Ту-Кого-Не-Обсуждают?" 

В последний день до начала учёбы Тея встретилась с Ребеккой в том парке у университета, где они впервые гуляли вдвоём. 
– Что это за работа? – с волнением спросила она. 
– Не знаю, насколько тебе это понравится. Ты же знаешь, что я работаю в доме у обеспеченных людей? 
– Ага, – Тея помнила что-то такое из разговоров. 
– У них уволилась горничная. Конечно, это не лучшая работа, но может, тебе на первое время подойдёт. Мне сказали взять тебя с собой, посмотришь и решишь. 
– Мне сейчас что угодно подойдет, клянусь. 

Ребекка тепло улыбнулась ей. Она теперь почти все время улыбалась, заставляя девушку ощущать трепет в животе. Тея была счастлива от маячащей над головой надежды, что скоро она добьётся взаимных чувств. 

Они дошли до нужного дома, и Тея замерла, внезапно оробев. Дом был ещё больше, чем она себе представляла. Он был укрыт за сверкающей в лучах зимнего солнца высокой оградой, производя впечатление прекрасной, но недоступной жизни. Огромные окна, идеальный фасад, ухоженный участок – Тея подметила выигрышность такого дизайна. "У них реально мраморное крыльцо с маленькими статуя и львов? Офигеть". 
– Я так же стояла столбом перед воротами в первый раз, – усмехнулась Ребекка, положив руку ей на плечо. 
– Мне страшно представить, чем ты в нем занимаешься. 
– Готовлю им и иногда присматриваю за их сыном. Они классные, на самом деле. 

Ворота медленно распахнулись, пропуская девушек внутрь. Тея начала волноваться, идя по расчищенной дорожке к крыльцу. В прихожей их встретил молодой мужчина, по которому сразу стало понятно – к деньгам и времени он относится крайне серьёзно. Ребекка вежливо кивнула ему, и Тея повторила за ней. Мужчина кивнул им обеим по очереди. 
– Добрый день, Ребекка. Полагаю, это ваша подруга, которую вы мне порекомендовали. Как вас зовут, мисс? 

Тея придала голосу твердости. "Я ещё не в подчинении у него. Пусть он захочет меня взять". 
– Тея Фостер, сэр, просто Тея. 
– Отлично. Нам нужна горничная. От вас будет требоваться содержать весь дом в чистоте: сухая и влажная уборка, смена постельного белья и прочая работа. Подробнее вам расскажет моя жена. Так как вы учитесь, мы будем ждать вас по вечерам. График через день вас устроит? 
Тея жарко кивнула:
– Замечательно. 
– Тогда Ребекка покажет вам дом, вы подумаете. Если согласны, буду ждать в кабинете, подпишем договор. 

Он удалился. Тея посмотрела на Ребекку, широко распахнув глаза. 
– Это нечто. Я будто попала в дворец. 
Ребекка улыбнулась ей:
– Понимаю. Пошли, покажу тебе все. 

Внутри дом был ещё внушительнее. Тея сразу восхитилась:
– Тут все в стиле арт-деко? Блин, блин, ну почему так классно? 
Она вертела головой по сторонам, игнорируя насмешливость во взгляде Ребекки. Выигрышное сочетание шоколадного и слоновой кости покорило её сердце, а многочисленные светильники вызвали ещё большее удовольствие. 
– Тут столько света! 
– А теперь представь, что надо протирать пыль со всех этих светильников, – спустила её с небес на землю Ребекка. 

Матисен провела её по первому этажу. 
– Тут ничего лишнего нет. Кухня, столовая, кабинет мистера Кэмпбелла, гостиная и библиотека. 
– Библиотека? – Тея чуть повысила голос, но стушевалась под шиканьем Ребекки. Дом, хоть и был огромным, словно не терпел лишних звуков, призывал к сдержанности и спокойствию. 
– Да. На втором спальни мистера и миссис, детская, гардеробная, ванные. На минусовом подсобные помещения, склады и прочие важные вещи. Тебе придётся следить за порядком во всех этих комнатах и общаться со второй горничной, чтобы лучше работать. 
– У них две горничные? 
– Да. Одна бы не справилась с этим домом. Кстати, о доме. Тут есть правила. Ты должна быть тихой, вежливой, опрятной. Форму тебе выдадут. На глаза лучше попадаться как можно реже. Ну и выполнять свои обязанности. 

Ребекка провела ладонью по подоконнику:
– Это очень сложная работа, но и оплачивают её хорошо. Что скажешь? 
"Работать в шикарном доме, получать хорошие деньги и работать вместе с Ребеккой?" 
– Конечно, да! – Тея обернулась и, убедившись, что их никто не видит, обняла Ребекку, – Ты моя спасительница. 
Ребекка на это только фыркнула. 
– Пошли, провожу тебя до кабинета.

Мистер Кэмпбелла довольно кивнул Тее и предложил сесть. 
– Значит, вас все удовлетворило. Отлично. Подпишите договор здесь и здесь. Начнёте работать сегодня, я распоряжусь, чтобы вам выдали форму и провели инструктаж. Надеюсь, нас обоих все будет устраивать, Тея. 
Тея заверила его:
– Я справлюсь. 

"Справлюсь ведь?" – думала она, примерив на себя форму и увидев, сколько всего ей нужно будет сделать.
– Я должна! Я научусь зарабатывать деньги и не буду ни в чем нуждаться. Если они думают, что я пожалею и приползу обратно, они заблуждаются. 

Полная решимости, она принялась за работу. Под вечер все тело с непривычки ныло, но Тея запрещала себе жаловаться. "Это только первое время будет так тяжело. Потом привыкну, и станет легче. Зато смогу позволить себе сладкое". Дома она сползла в коридоре на пол, с оханьем стягивая с ног ботинки. 
– Давай же, – кряхтела она, забравшись в постель. 
Тея прикрыла глаза и лежала, наслаждаясь наступившим облегчением. Всё тело расслабилось, наступила приятная дрожь. "Не буду думать о том, насколько сильно все будет болеть утром". 
– Зато работаю в одном доме с Ребеккой.

Она представила, как будет протирать пыль на кухонных шкафах. В кухне бы пахло роскошной горячей едой, а Ребекка в милой форме кухарки нарезала бы овощи. Залюбовавшись, Тея бы покачнулась на стуле и нелепо взмахнула руками, пытаясь вернуть себе равновесие. Испуг бы вырвал у нее сдавленный вскрик. Всё это длилось бы секунду, а затем руки Ребекки обвились вокруг неё, и все прекратилось. Она бы поставила Тею на пол и спросила:
– Испугалась? 

А Тея не стала бы отвечать. Лишь прижималась к мягкой груди Ребекки и дрожала от её обворожительного голоса. Ребекка бы поцеловала её в шею, и по коже пробежали бы мурашки от её дыхания. Тея бы прикрыла глаза и жалобно выдохнула:
– Ребекка... 
Руки девушки бы скользнули с её талии на бедра, оглаживая их, а Ребекка продолжила бы шептать в шею. 
– Не хочу тебя никуда отпускать. 
Тея бы запрокинула голову и потянулась к её губам. 
– Не надо отпускать. 

Ребекка бы подтолкнула её к столу, и одним движением посадила на холодную гладкую поверхность. Тея бы обвила ногами её бедра, прильнув всем телом к той, кого так не хватает, и они бы целовались до потери пульса. Руки Ребекки бродили бы по её телу, не решаясь проскользнуть под одежду, а Тея бы томилась в ставшем нестерпимым ожидании. 

Дышать стало тяжело, Тея распахнула глаза. "Черт!" – с разочарованием она поняла, что нафантазировала себе все. Настолько реально, что ей было жарко, а дышать получалось лишь через рот, частыми, неглубокими вдохами. "Что со мной творится? Надо ж придумать такое".

Тея ворчала на себя, не желая признавать, что она ещё ничего не желала так сильно, как воплощения своей кухонной фантазии в реальности. Как назло, и песни, которыми она попыталась отвлечься, попадались с будоражащими строками. 
– Ничего не имеет значения, вот моё сердце на серебряном блюде. Где моя воля? Почему это странное желание продолжает расти? Когда я смотрю на тебя, я не могу оставаться спокойной. Ты мой трепет.