#1:［Доклад по истории］
Как только с ними попрощался учитель, ребята вскочили со своих мест, наспех спихивая вещи в рюкзаки и убегая на свободу. Однако У Дагу не выпало счастья свалить пораньше, потому что его лучший друг, Шим Джеюн, снова неторопливо собирался.
— Ты не можешь побыстрее?! — нетерпеливо взмолился Дагу — Щас в клубе все хорошие места займут!
Под «клубом» он имел в виду интернет-кафе. Но Джеюн только вздохнул.
— Ты опять забыл, придурок, — буркнул он.
— Что? — вылупился тот — Что я забыл?
— Я сегодня в клуб иду. Радио.
— Айщ!.. — досадливо простонал Дагу, будто ему учитель велел остаться на дополнительные, и опустился на парту перед Джеюном — Зачем ты вообще вступил в этот идиотский клуб?
— Я уже объяснял, — Джеюн красноречиво взглянул на него светло-карими глазами, что походили на чистейшие шоколадные блюдца — Я хочу так средний балл повысить.
— О1, ага! Тогда я пошёл?
— Да, всё равно я уже не смогу сегодня прийти.
— Только не забывай, что сегодня у меня встречаемся, придурок!
— Иди уже! Ещё раз напомнишь — я точно забуду! — усмехнулся Джеюн и махнул рукой, прогоняя друга.
Дагу усмехнулся в ответ, а после, схватившись за лямку рюкзака на одном плече, поскакал к выходу спиной вперёд. Под смех Джеюна и свой собственный они расстались, а потом Джеюн, собравшись, оправился в «Клуб звукозаписи школы «Аньян».
Ближе к вечеру парни списались, чтобы удостовериться во встрече. Им нужно было работать над небольшим совместным докладом по истории, но они отчасти использовали это как оправдание, чтобы Джеюн, которого не особо жаловали родители У Дагу, смог прийти к последнему в гости. Ведь они могли бы поработать и в школьной библиотеке после занятий.
Итак, договорившись о точном времени, Джеюн, прямо на пороге школы, понял, что этого времени ему как раз хватит, чтобы доехать на автобусе до дома Дагу. Тогда он, сунув телефон в карман серых школьных брюк, поправил портфель, что носил на одном плече большую часть времени, и двинулся в сторону района, где жила семья У Дагу.
День выдался замечательным, по мнению Шим Джеюна. Было тепло: лишь середина сентября. Солнце сегодня редко выглядывало и-за облаков, потому не светило в лицо, заставляя хмуриться, и Джеюн наслаждался лёгкой пасмурностью. Джеюн вообще не особо жаловал солнце, потому что один солнечный день стоил ему невыносимой головной боли — так много и долго он больше никогда в жизни не плакал.
Около двадцати минут спустя Джеюн уже стоял на пороге частного дома семьи У, а, если быть точнее, стоял за воротами, потому что позвонил в домофон уже дважды, но ему никто не ответил. Наконец, на третий раз, после нескольких сигналов, раздался ровный, слегка низкий, девичий голос:
— Кто это?
Джеюн сразу понял, что это, скорее всего, была младшая сестра Дагу, с которой Джеюн пересекался всего пару раз — и то с тех пор прошли годы. Они учились в одной школе, но либо совсем не сталкивались, либо просто не замечали друг друга. В общем, Джеюн представился.
— А... — задумчиво протянула сестра Дагу — Кажется, он говорил что-то такое... Ладно, — и после этого калитка запищала. Джеюн аккуратно толкнул её, и она поддалась, пропуская Джеюна на территорию семьи У. Джеюн никогда не восторгался перфекционизмом родителей Дагу, потому что ему казалось, что отражается он не только в гладко выстриженном газоне и зелёных кустах без единого покусанного насекомыми листочка, но и в их отношении к своим детям.
Джеюн, лишь мельком, незаинтересованно, взглянув на почти идеальный в своём порядке участок семьи У, прошёл ко входу в дом. На пороге его встретил сам Дагу с мокрыми волосами: вероятно, только вышел из душа. Джеюн не знал, почему сделал это, но первым делом с какой-то надеждой заглянул другу за спину, будто ему хотелось увидеть красноватые волосы его младшей сестры, однако впереди был лишь чистый коридор, за которым виднелись кухня и гостиная.
— На что смотришь? — вскинул брови Дагу и обернулся, но никого не увидел.
Джеюн неопределённо качнул головой:
— Твои родители не дома?
Дагу добродушно воскликнул, не больно хлопнув друга по плечу:
— Ну конечно нет! Думаешь, я их не знаю? Они бы заставили нас съесть столько острой еды, что мы бы уже ничего не смогли делать, и отправили бы тебя домой с несварением.
— А... — просто пробормотал Джеюн, не ожидавший таких откровений. Впрочем, он знал, что Дагу сказал правду: его родители с большей долей вероятности выкинули бы что-то подобное.
— Ладно, чё встал? Пошли уже! — и Дагу бесцеремонно (как между ними двумя было принято) утащил Джеюна за руку на второй этаж, прихватив чипсы и арахис.
Они корпели над докладом уже пару часов, категорично решив начать и закончить его за день. Чипсы и арахис были съедены, и у парней уже болели рты от соли, однако эта вкуснятина была их единственной отдушиной. И уже дело близилось к завершению, чего парни отчаянно желали, когда в комнату Дагу вдруг ворвалась без стука его младшая сестра. Джеюн, что сидел на ковре спиной к двери, обернулся. В момент, когда он тронул лицо сестры Дагу взглядом, она уже отвела свой в сторону, нисколько не заинтересованная в «очередном дружке» глупого старшего брата.
— Стучаться не учили? — ворчливо бросил Дагу.
— Запираться не учили? — равнодушно парировала его сестра.
Как же её звали?.. Джеюн никак не мог вспомнить к своему стыду. Пусть они с Дагу и были лучшими друзьями последние несколько лет, Джеюн совсем не знал его сестру, да и Дагу о ней почти не упоминал, потому Джеюн совершенно не мог припомнить её имени.
У неё были строгие, крупные черты очень статного, красивого лица. Кожа её была смугловатой, даже слегка желтоватой, а щёки казались слишком худыми, слегка впалыми. Но всё это в сочетании с её вытянутыми умными глазами делало её похожей на выходца из аристократической семьи. Казалось, на её чистом лице не было ни грамма макияжа. Джеюн только сейчас её коротко рассмотрел, пусть постеснялся глядеть дольше пары секунд. Раньше, в те короткие незначимые встречи, он совсем не запомнил её лица: просто вспоминал её со спины с красными прямыми волосами чуть ниже лопаток, если Дагу всё же говорил о ней.
Сестра Дагу прошла к стоящим у одной стены во всю длину книжным полкам, которые завалены были не пойми чем, помимо самих книг и всяких журналов. Джеюн даже удивился: их родители так уважали личное пространство своих детей или просто никогда к ним не заглядывали?
В любом случае, Джеюн и Дагу сами не заметили, как перестали уныло тыкать по клавиатуре, уже даже особо не заботясь о внешнем виде презентации к докладу. Они чертовски устали, но их план закончить доклад за день обязан был осуществиться. Они просто наблюдали за сестрой Дагу, которая шарила по полкам, старательно ища что-то. Вернее, откровенно и, скорее всего, с каким-то недовольством наблюдал за ней именно Дагу, пока Джеюн лишь подглядывал краем глаз. Вероятно, парни приняли это прерывание их усердной работы за передышку.
Наконец, спустя несколько минут, за которые сестра Дагу успела обшарить все полки, ей под ноги упал какой-то журнал. Джеюн, уже отвлёкшийся на какую-то статью по их теме, инстинктивно обернулся на мягкий звук упавшего журнала. И в один момент время будто замедлилось для одного только Джеюна, оставив место лишь звуку застучавшего до боли сердца. Сестра Дагу с непроницаемым лицом опустилась на корточки с осторожной элегантность. Она была в домашних штанах, казалось, на пару размеров больше нужного, была в розовой объёмной кофточке и тапочках, однако Джеюну в момент померещилось, будто была она на высоких каблуках и в юбке-карандаш, что облегала её бёдра и стройные ноги. Джеюн приоткрыл рот, будто ему перестало хватать воздуха в душной и жаркой комнате. Сестра Дагу протянула руку за журналом, убрав прядь волос за ухо, и впервые за вечер улыбнулась. Джеюн не мог отвести глаз. Она была так похожа... Так напомнила Джеюну его погибшую маму. Словно копировала манеру её поведения. Но это было невозможно, ведь они точно не были знакомы. В любом случае, сейчас сердце Джеюна билось, как ненормальное, словно вышедший из строя механизм.
Сестра Дагу уже поднялась, обрадованная находке, приложила журнал к груди, обняв его, как плюшевую игрушку, и подошла к Дагу. Сказала:
— Я, кстати, вступила в клуб ***.
Дагу всё же сначала ответил сестре, пусть от него и не укрылось резко изменившееся состояние друга, щёки которого раскраснелись, будто он резко заболел, и дыхание которого сбилось:
— С чего бы это?
— Захотелось, — пожала плечами та — Кое-кто сказал мне, что, если я вступлю, мне даже ничего не придётся делать, потому что у них народу хватает, а я потом всё равно получу за это дополнительные баллы.
— Так и знал, что ты не изменилась! — фыркнул, будто сам был примерным учеником, Дагу.
Но его сестра лишь добродушно хмыкнула на это. Она вдруг взглянула на Джеюна, который выглядел так, будто пропал где-то глубоко в своих мыслях. Ещё и уставился в одну точку, как дурак.
— Может, вам принести чего-нибудь? — предложила сестра Дагу, решив, что, пожалуй, ребята просто устали.
— А можешь?
Сестра просто кивнула. Тогда Дагу попросил её о каких-нибудь фруктах, а после, когда она ушла, позвал Джеюна. Когда тот перевёл на него свой убитый взгляд, обеспокоенно поинтересовался:
— Йа, ну и чего ты завис? — и Дагу вдруг осенило — Сольма2! Ты же не втюрился в Даби?!
Джеюну было не до того. Дагу сразу заметил, что Джеюн отрицать не стал его шутливое предположение, однако и понятно было, что это не из-за согласия. Тогда Дагу догадался, что в этом было что-то посерьёзнее.
— Эй, Джеюн, чё случилось-то?
— Я вдруг вспомнил маму, — честно признался Джеюн. Голос его был тихим, неуверенным, но этого было более, чем достаточно, чтобы Дагу чуть ли не перепугано выдохнул, а после подсел поближе к другу. Спросил как можно осторожнее:
— С чего так внезапно?
— Не знаю, — соврал Джеюн. «Да... Би...»? Так же зовут его сестру? Дагу сам только что так к ней обратился. Джеюн подумал: «У Даби... так напоминает маму, но они ведь они слишком разные». А потом понял, что судить об этом не может, потому что свою маму знает хорошо, пусть и потерял её в солнечный осенний день несколько лет назад, а Даби — нисколько. Можно сказать, сегодня он впервые «познакомился» с ней настолько близко: провёл больше всего времени с ней рядом и услышал достаточно её голоса, чтобы не забыть его в ближайшие дни.
Дагу успокаивал друга, но Джеюн не плакал больше из-за мамы. Разве что в редкие ночи, когда чувствовал себя совсем плохо. Сейчас он всё думал и думал о том, как похожа повадками была У Даби на его погибшую маму. А Дагу, думая, что друг утонул в воспоминаниях о маме, не задавал вопросов, просто оставаясь рядом для поддержки.
А потом вернулась Даби, на этот раз постучавшись. Дагу даже поднялся с ковра, чтобы открыть ей дверь. Из мыслей Джеюна вывел голос Даби, когда она кротко поблагодарила брата. Она опустилась на колени на ковёр, чтобы поставить парням поднос с четырьмя блюдцами разных фруктов, которые она заботливо нарезала. В один момент они с Джеюном случайно встретились глазами. Даби лишь успокаивающе улыбнулась поджатыми губами, а после опустила взгляд и поднялась. Джеюн же ещё некоторое время глядел на то место, где Даби только что сидела.
После Дагу и Джеюн просто продолжили работу над докладом. Джеюнпостарался сделать вид, что всё нормально, снова заулыбался, делая работу также, как и до этого, однако пришлось соврать и самому себе, что эта У Даби —лишь случайно повторила движение мамы. Но Джеюн хотел бы снова с нейвстретиться.